Зоя Анишкина – Академия наездников 3. Душа (страница 10)
А Тим где-то там сейчас клянет меня на чем свет стоит. Ну ничего, ему полезно. Думать будет в следующий раз, как шагать в лабиринт в наказание за попранную честь всяких шлюховатых особ.
Восхождение было сложным. Руки саднило, вскоре они покрылись ранами и порезами. Та же история с коленями и ступнями.
Мягкие ботиночки, в которых я начинала этот день, давным-давно прохудились. И вообще, после этой передряги стоит пересмотреть свой подход к одежде. С моим-то везением и привычкой попадать во всякие странные ситуации…
Между тем вершина не приближалась. Словно я топталась на одном месте. С другой стороны, обернулась и заметила, что поднялась уже достаточно высоко. Даже очень.
Впервые за столько лет у меня закружилась голова. Холодный пот прошиб при мысли, что если сорвусь, то все. История моей жизни закончится, толком не начавшись. Откуда этот страх?
Снова устремила взор вверх. Дракон исчез, и впереди лишь зияла непроглядная тьма. Сжала губы и попыталась ухватиться за очередной камень, но рука прошла сквозь него.
И тут до меня дошло. Иллюзия. Все вокруг иллюзия. Анимея накинул ее поверх, мешая добраться. Хитрый дракон смекнул, что таким образом никак не навредит адептке, но в то же время…
Если я сорвусь, то это будет моей виной. Только моей. Несколько раз вдохнула и выдохнула. Значит, я на правильном пути. Ведь там, где больше всего сопротивления, и есть самое ценное.
Сделала еще шаг и попробовала нащупать очередную выбоину, но рука нырнула в картинку, словно в черное молоко. За этим последовал неудачный отступ, и я поняла, что гора камней подо мной рассыпается, а я падаю в непроглядную иллюзорную бездну…
Глава 12. Тим
– Хоуп, вернись! Остановись! Хоуп, нам нельзя оставлять ее там!
Чувствовал себя маленьким ребенком, пытаясь развернуть длинного дракона. Словно от меня снова ничего не зависело, словно я вновь оказался в том дне, когда Унит едва не убил Коула.
Не знаю, почему именно он встал перед глазами. Должно быть, потому, что тогда ночной стражник тоже игнорировал меня, когда трепал отключившегося брата.
Коул был молодым наездником, первым, кто решился не сажать едва родившегося дракона на приказ. Даже будучи ребенком. И все шло хорошо, замечательно, и многие задумывались над тем, чтобы внедрить такой способ обходиться со зверями.
А потом как-то на очередной тренировке Унит взбеленился. Коулу достался удар головой о потолочную балку, а ночной стражник еще несколько минут таскал его бездыханное тело по загону в резиденции.
Я был там. Потому что частенько пробирался поглазеть на старшего брата, которому до колик завидовал. В тот день, возможно, это спасло сыну Верховного правящего шести полисов жизнь. Я позвал на помощь, и дракона посадили на приказы, усмирили и унесли покалеченного Коула.
Никогда не забуду глаза повергнутого Унита. Я пробрался к нему спустя несколько часов. Дракон лежал и надрывно дышал. Трясся, прекрасно понимая, что натворил.
Только недавно осознал, что на самом деле это была подстава. На дракона воздействовали, заставляя сойти с ума ненадолго. Но кто и каким образом?..
Тем временем Хоуп нырнул в очередной туннель и вылетел аккурат к одному из коридоров. Ссадил меня и внимательно посмотрел бронзовыми глазами.
Я же ответил:
– Ты можешь вернуться за ней? Можешь ей помочь?
Дракон повернул морду в сторону старого едва заметного тоннеля и кивнул. Не дожидаясь моей просьбы, развернулся и исчез в черной мгле, оставив меня одного.
Все тело сотрясала крупная дрожь, а ладони вспотели. Что было мочи я заорал:
– Устав! Явись мне!
Но тишина была ответом. Потому что Душа Академии как никогда была занята. Она взяла в плен адептку, пытаясь завладеть ей. Посадить на цепь своих иллюзий.
Позади послышались шаги. Оглянувшись, понял, что я оказался недалеко от ректорского кабинета. Серые каменные стены, гобелены на них и непередаваемая гнетущая атмосфера.
Все то, что я некогда любил в Академии, сейчас превратилось в издевательство. Повернув голову на звуки шагов, увидел, что все в сборе. Лишние зрители исчезли, и мне навстречу неслись ректор, два декана, академик Монтесорри, Милена и… Замыкал процессию, к моему удивлению, вер Джонсон.
Никогда бы не подумал, что буду так рад видеть старого помощника. Потому что он был едва ли не единственным человеком, который мог бы мне сейчас помощь.
Поэтому кинулся к нему, расталкивая удивленных преподавателей. Барри Джонсон словно почувствовал это. Остановился и стал ждать. Я же и не думал уходить от темы, сразу же спросил:
– Что бы знаете о хрустальных драконах?
Вокруг воцарилась звенящая тишина. На секунду все опешили. Даже вер Джонсон. Пока он думал, ректор Академидис напал на меня:
– И как это понимать? Где моя внучка?! Где Минерва, Бекойн? Вы что, оставили ее в лабиринте? А как тогда выбрались сами?
Но я раздраженно велел ему заткнуться. Плевал я на субординацию. Сейчас главное понять, кто живет под Академией и как с этим бороться. Сомневаюсь, что для этого чудовища подходят стандартные методы.
Ректор продолжал возмущаться, но тут вперед неожиданно выступила бледная Милена. Взмахнула рукой, и мы оказались внутри ее фирменной завесы. Той самой, сквозь которую Душа пробиться не в силах.
И стояло нас там… Четверо. Скосил глаза на не менее удивленного Монтесорри. Тот явно не ожидал оказаться в подобной компании. Поэтому вопросительно задрал бровь и спросил:
– А я здесь для?..
– Для того, чтобы применить ваш сильнейший Дар, профессор. Потому как нам важна истинная информация. Я так понимаю, у вера Джонсона она не обещает быть достоверной. Верно?
Тот с уважением посмотрел на Милену и кивнул. Тихо добавил:
– Я могу сказать, что знаю лишь одну очень древнюю легенду, подходящую под описание хрустальных драконов. Но назвать ее правдой сложно. Скорее это сказка для детей.
Сказка. Но каждая сказка строится на правде. Те же истории о святых правящих, по сути, это переданные из уст в уста хроники тех лет. Давно забытые и обросшие подробностями, зачастую не особо правдоподобными. Тем не менее они позволяют хранить столь важную память.
Вот и в этот раз, кажется, вер Джонсон поведает что-то подобное. Плевать, насколько история окажется сказочной. Мне нужна информация, любая.
Мужчина замялся и исподлобья глянул на меня, словно я заставлял его заниматься самым жутким делом на свете. На самом же деле он просто всегда не любил болтать. Но сейчас придется. Я кивнул, а Барри негромко начал:
– Есть одна сказка, даже легенда, что когда-то, во времена, когда люди еще прятались по пещерам и только помышляли бороться с драконами, жили трое прародителей зверей.
Начало было многообещающее. Сразу же вставал вопрос о времени повествования, потому что я не помню историй о той эпохе, что была до святых правящих.
– Их звали странными именами, но суть каждого из трех была схожей. О них говорили, что, когда силен Дух, Душа живет в согласии с Сердцем. Странная присказка, но как оно есть. Дух, Душа и Сердце.
Где-то внутри заворочалось воспоминание… Анимея. Мими назвала хрустального дракона по имени, и имя это показалось мне странным. Тихо сказал, прерывая рассказчика:
– Анимея. Не может ли это значить «душа»?
Джонсон посмотрел на меня так странно, словно видел впервые. В расширившихся зрачках блеснул ужас. Да, уважаемый вер, я не просто так воздух сотрясаю, теряя время. Заикающимся голосом он ответил:
– Да, действительно, на старом наречии есть такое слово. Анимея – душа.
– Корея – сердце, а спирея – дух. Сказанный вами девиз много столетий назад был символом Академии, только звучал иначе.
Все обернулись к Ксавье Монтесорри. Тот выглядел едва ли не так же бледно, как белоснежные стены вокруг. Мужчина явно сам был ошарашен этим открытием. Милена же прошептала:
– А как звучал тот девиз?
Я посмотрел на обманчиво спокойную девушку, а потом на академика. Джонсон тоже не отрывал глаз от него. Монтесорри замялся:
– Точно не помню. Дело в том, что я узнал об этом совершенно случайно. Как-то вытаскивал из одного из подвалов застрявших адептов и наткнулся на стену с бутафорской аркой. Вроде там было написано: когда поработил дух, душа подчинится с сердцем.
Судорожно размышлял… Душа! Душа, или Анимея, живет в замке, но, судя по всему, она не может выйти за его пределы. Иначе зачем хранитель и вот это вот все? Академия стара как сам мир, возможно ли, что дракон здесь в качестве раба? Из мыслей меня вывел голос Джонсона.
– Это все очень странно. Надеюсь, вер Бекойн пояснит нам позднее, что к чему, а я в двух словах расскажу суть сказки. Когда-то жил-был Дух и вместе с ним прекрасная Душа и отважное Сердце. Они долго выбирали себе обличье и решили стать драконами, да не простыми, а сияющими всеми цветами мира. Они летали по свету, наделяя других драконов Дарами и орошая горы пламенем из жидкого хрусталя. Но потом Дух возгордился, решил, что он самый лучший из трех прародителей. Что ему подвластно все: и жизнь, и смерть. Он улетел далеко-далеко к прекрасному озеру и решил создать свой мир…
Джонсон замолчал, а Сапфир тихо спросила: «Что дальше?» Мужчина поднял на нее темные глаза и продолжил:
– А дальше гордыня сгубила его, а Душа и Сердце упали к подножьям гор, чтобы из их слез появился радужный хрусталь в память о некогда прекрасном друге…