Зорислав Ярцев – Звёздный свет. Врата за пределы (страница 16)

– Держитесь вблизи от меня, и, по возможности, сзади, – скомандовал Айнор, когда команда шагнула на поверхность гибнущего Мира.

Они спустились в небольшое ущелье, глубиной меньше трёх метров и пошли по нему. Узкий проход, если раскинуть руки, то до противоположных стен можно было достать кончиками пальцев, закончился быстро, выводя спасательную экспедицию на открытое пространство. Слева по-прежнему высилась почти отвесная скальная стена. А справа, насколько хватало глаз, простиралась грязно-оранжевая равнина, по которой небрежной рукой были разбросаны вкрапления более тёмной корицы. Над горизонтом висело низкое холодное солнце, светившее всё тем же мрачным красным светом. Хотя сама звезда имела почти тот же спектральный класс, что и жёлтое земное Солнце, но в этом Мире оно было именно таким, красным, тяжёлым и давящим.

Айнор уверено шёл вперёд, не обращая внимания на пейзаж. Ему уже доводилось видеть подобное. И, как он считал, того первого раза, когда он решил внимательнее изучить такой же Мир, было более чем достаточно. Столь мерзостного вида, по его мнению, не было даже в тех Мирах, где люди уничтожали себя в войнах или гибли в стремительной вспышке катастроф. Правда, элгран всё же чуточку симпатизировал этому Миру. У него хотя бы хватило смелости запросить удар милосердия. Тот другой похожий Мир, ещё более жестоко расправился с людьми, позволив им трансформироваться в нечто совсем уж мерзостное, полуматериальное, живущее исключительно чужой болью, эмоциями и украденной жизнью. В том Мире эти кожистые слизняки, обладающие пародией на крылья, могли только обитать. Но чтобы питаться и размножаться, им требовались живые существа. И они изыскивали любые способы, чтобы прорвать занавеси между Мирами. Пользуясь своей полуматериальностью, они проскальзывали на другие планеты. Тот Мир тогда решено было уничтожить, как угрозу остальным оазисам жизни. Но таких немало, и они появляются с завидной регулярностью. Однако сам Айнор предпочитал больше не участвовать в их зачистках. Ему хватило впечатлений и от первого раза.

Пройдя открытое пространство, команда снова нырнула в узкий коридор, который на этот раз вывел их прямо на берег. И теперь, находясь всего в паре метров от матово-блестящей поверхности багрово-кровавого цвета, уже никто не мог отделаться от стойкого впечатления, что это густая, свинцово-тяжёлая, смешанная с песком кровь.

Таяна попыталась закрыть себе рот рукой. Но ладонь наткнулась на прозрачный щиток. Она лишь бессильно протёрла его и тихо прошептала:

– Это же…

– Да, – коротко и резковато бросил Айнор, не позволяя девушке закончить фразу. – Лучше смотри на скалы. Поверь, это гораздо легче, и спокойнее для психики.

Девушка не стала возражать и послушалась совета элграна. Стало действительно чуточку легче. Хотя, ей всё равно тяжело было отсеивать давящую атмосферу этой планеты, просто переполненную болью, сожалением и страданием, а ещё какой-то мрачной, почти садисткой решимостью. Но, отвлёкшись, Таяна вскоре почувствовала какое-то чужеродное ощущение, совершенно не вписывавшееся в общую картину. Оно странным и манящим маячком поблёскивало немного в стороне, там, где в полусотне метров от берега виднелся огромный тёмно-коричневый валун или небольшую скалу.

– Там что-то есть, – остановила она спутников, указывая рукой на камень.

Элгран замер, внимательно посмотрев в ту сторону, куда показывала девушка. Его тоже озадачило странное ощущение. В отличие от человека, он сумел разобрать необъяснимый покой и умиротворение. Но с чем это связано, ответить он был не в силах. Не с присутствием его сестры – это точно. Она была близко. Но в другой стороне. Если бы девушка не указала ему на это место, он бы прошёл мимо. Забрать отсюда сестру было для него важнее, чем изучать местные странности. Но элграны всегда прислушиваются к тем, кто входит в их поле творения. Таяна сказала, что может пригодиться. Его ощущения с этим согласились. И она указала на это место. А это значит, что мимо проходить не стоит.

– Хорошо. Давайте посмотрим, что там, – согласно кивнул он.

Отряд направился к указанному связистом валуну. Достигнув его, быстро отыскали узкую щель, в которую можно было протиснуться даже в скафандрах. У входа Айнор вдруг всё понял. Его рука взметнулась, перегораживая проход девушке, но почти тут же упала вниз. Элгран передумал и не стал мешать ей увидеть всё своими глазами. Она шла сюда. Значит, это для чего-то надо. Значит, это имеет значение для Вселенной. Один за другим все трое скользнули в щель.

В маленькой пещерке, всего метра три в ширину и четыре в глубину, было тепло и на удивление светло. Под потолком висело несколько шаров, светившихся мягким золотистым светом. По стенам поблёскивало что-то похожее на голубоватую слюду, ручейками стекавшую к низу. На фоне остального пейзажа это было очень красиво. Но в пещере было ещё кое-что, чего трудно было ожидать увидеть в таком месте. В дальнем углу бил крохотный родник. И почему-то даже на вид казалось, что вода в нём чистая и приятная. Струйка изливалась из стены, стекая на пол и уходя в землю через трещины. А рядом с родником лежало нечто накрытое пушистым белоснежным покрывалом.

Таяна сделала несколько шагов, присела на корточки и отодвинула край этого покрывала. Прямо на неё смотрело кукольно-красивое личико юной девушки, совсем ещё девочки. Светлая кожа была бледной. Но казалось, что её тёмные ресницы вот-вот дрогнут, и девочка очнётся от глубокого мирного сна. Светло-пепельные пряди слегка завивались, уложенные аккуратными локонами. От девочки исходил какой-то глубокий, безусловный, космический покой и даже удовлетворение. Казалось, что она получила то, чего желала и, полностью довольная, уснула, чтобы набраться сил перед новым, прекрасным, ярким днём.

Никто не произносил ни слова, молча разглядывая то пещеру, словно вырезанную из другого Мира или другого времени, то родник, тихий, мягкий, наполняющий душу радостью одним своим присутствием, то на спящую девочку, которую никак не ожидаешь увидеть в обречённом Мире.

– В любом уходе, в любом разрушении, в любом запросе должна быть искра изменения, – прозвучали вдруг тихие, но чёткие и исполненные силой слова.

Эти слова принадлежали не людям и даже не Айнору, молчаливой тенью замершему у родника. Их произнёс чистый, уверенный, хоть и несколько печальный девичий голос, принадлежащий только что бесшумно вошедшей в пещеру незнакомке. Стройная фигура её была облачена в точно такой же плащ цвета индиго с золотой вышивкой по краю, как у Айнора. Только у девушки золотыми нитями были вышиты не остроконечные листья, а цветочные узоры, вплетённые в геометрический орнамент.

Незнакомка плавным, даже каким-то изящным жестом откинула капюшон, открывая лицо, такое же идеальное, как у брата. Только ростом она была на полголовы ниже его, и волосы были заметно светлее, свободно струясь по плечам и гибкой спине до самых бёдер. Тонкую талию стягивал широкий тёмно-золотистый пояс, подёрнутый лёгкой дымкой. На нём были закреплены несколько герметично закрывающихся плоских контейнеров, которые иногда использовали для хранения небольших предметов, инструментов, запасов еды и воды.

Айнор несколькими шагами пересёк пещеру, бережно взял сестру за руки и посмотрел в её глаза, отливавшие яркой синевой полуденного летнего неба. Он сказал что-то на мягком певучем языке, от которого, казалось, пришло в движение всё застывшее вокруг пространство. Она грустно улыбнулась и ответила ему на том же языке. Взволновавшееся пространство отозвалось едва уловимыми переливами колокольчиков и звуками флейты.

Ждан и Таяна замерли, не решаясь прервать разговор элгранов и ту магию, что рождал их язык. Они мало что знали о языке, на котором говорят между собой элграны. Впрочем, никто из людей овладеть им не мог. Но это не мешало им чувствовать эти слова, проникаться ими, их вибрацией, их движением. Одно про язык элгранов было известно точно – это был язык действия, и каждый звук, каждое слово на нём порождало отклик в ткани Вселенной. И пускай стоявшие рядом люди не понимали слов, их всё равно захватывал целый водоворот ощущений.

Айнор слушал, продолжая с любовью и нежностью смотреть на свою сестру. Он ни на минуту не осуждал её действий. Даже тогда, когда они казались ему опрометчивыми. И Дарсару он сломал руку лишь потому, что тот настаивал на том, что никак не мог последовать за его сестрой, когда она увела корабль, и защитить её. Это было ложью. А ложь элграны физически не выносили. Так что сломанная рука – это очень маленькая цена за ложь самому себе. И Дарсар, уже спустя пару минут после скоротечного поединка Духа, сам признался в этом. Да и как могло быть иначе? Поединок Духа для того и был придуман элгранами, чтобы в бою сливаться в единое целое. Это позволяло обмениваться пониманием и видением картины напрямую, даже окунаться в первоисточник всего сущего с одной единственной целью – проявить правду, развеять любую, даже малейшую ложь, придти к единому пониманию, восстановить собственную внутреннюю целостность, потеря которой для элграна смертельно опасна.

– Я отказалась допустить, чтобы этот осколок вернулся в круговорот Вселенной в вихре боли и самобичевания, – вдруг перешла она на понятный землянам язык. – Ты же сам знаешь, что это может через время породить десятки новых Миров, выбравших путь страдания и хаоса.