Зорислав Ярцев – Проводник. Часть 2 – Дороги к дому (страница 8)

Внутри было тихо. Иволгин посидел в этой просторной тишине около минуты, прислушиваясь к движению своего расширяющего вопроса. Тишина оставалась тишиной. Тогда он решил не выуживать ответ сразу, а выждать некоторое время. Мозг получил команду, и теперь будет работать над поиском решения задачи. На это может понадобиться какое-то время. А ему остаётся пока ждать и наблюдать за ощущениями, знаками и событиями. Ответ обязательно придёт. Это также верно, как прочитать его в результатах выдачи какого-нибудь интернет-поисковика.

Борис осмотрелся по сторонам и задумался, чем бы ему сейчас заняться.

***

Спустя час с небольшим молодой человек снова вернулся к смартфону. С интересом прочитал эмоциональное, но вполне дружелюбное письмо от другого Семёна. Тот искренне радовался возвращению приятеля. Заверял, что в его отсутствие здесь всё было спокойно, пара-тройка инцидентов не в счёт, а попытка разломать мост дуракам уже аукнулась. Сетовал на снижение доходов от туристов, которых изрядно поубавилось из-за закрытия аэропорта и близости фронта. Под конец он написал:

«Но я верю, что мы сдюжим и это. Как сдюжили до того и санкции, и блокады, и блэкауты, и ковид с самоизоляцией, и ещё много чего! Мост и энтузиазм нам помогут! В 14-15-ом и в 20-ом было тяжелее. Да ты и сам те года помнишь. Так что, надумаешь вернуться в строй, мы тебе за всегда рады».

Иволгин улыбнулся, читая поток бодрых сообщений. Дойдя до конца, он написал о своей готовности вновь водить многодневные экскурсии. Вышел в список чатов и заметил новое сообщение от киевского Семёна:

«Прости, наверное, мне не стоило так прямо и открыто выражать свою гражданскую позицию. Я привык, что все вокруг воспринимают такое совершенно естественно. Но ты живёшь в других условиях. Я всё понимаю. Так что замяли. Не будем о политике».

Борис тихо засмеялся, дивясь великолепной промывке мозгов. Воистину, хочешь безраздельно править людьми, внуши им, что вседозволенность и есть свобода, вывали в малограмотные мозги кучу красивых слов, кинь обглоданную косточку, погладь по головке и ткни пальцем в плохих ребят, из-за которых они, якобы, всё никак не могут построить сильную державу. Он ещё раз перечитал текст и рассмеялся уже в голос.

– Ну, вот как на такого злиться? – усмехнулся вслух Иволгин. – Это ж чисто дитя малое. Соску в рот и памперс на жопу!

Отсмеявшись, он поглядел на аватарку, с которой на него смотрел улыбающийся приятель, и добавил:

– Думай своими мозгами, анализируй, ищи очевидцев и делай собственные выводы. А иначе тебе в детский сад или в психушку.

Впрочем, написать такое – означало заглотнуть наживку и снова вовлечься в противостояние. Открыв клавиатуру, Борис ограничился лаконичным:

«Согласен, не будем, замяли».

В ответ почти тут же прилетел смайлик.

Глава 6

Вечером в пятницу, как и было уговорено, Борис приехал в офис ялтинского филиала центра реабилитации ветеранов СВО. Войдя в небольшой вестибюль, он скользнул взглядом по молодому человеку в инвалидном кресле и совсем молоденькой девушке, помогавшей калеке развернуться в тесном пространстве. Иволгин посторонился, желая пропустить коляску. Но в ту же секунду он вздрогнул от неожиданности.

– Тооваариищ праапоорщиик, на тридцать градусов ниижее, проорали вдруг ему почти на самое ухо, и добавили уже спокойнее: – И поправку на ветер не забудьте.

Борис опустил взгляд и присмотрелся к инвалиду. Из коляски на него смотрел молодой человек, его ровесник, невысокий, чуточку полноватый, с выразительным круглым лицом, короткими рыжими кудрями, носом картошкой и насмешливо прищуренными зелёно-карими глазами. С некоторым трудом Иволгин всё же признал в парне своего друга детства Жеку. Всё такого же энергичного, наглого и озорного. Но без обеих ног ниже колен.

– ЖЖ? – недоверчиво уточнил Борис.

– Не! Пресвятая Мария Магдалина с сиськами! Ща к тебе приставать буду с соблазнами.

Парень всплеснул руками с нарочито недовольным видом, но тут же оглушительно расхохотался, любуясь вытянувшимся лицом приятеля. Девушка за его спиной тихо вздохнула и закатила глаза, показывая новичку всё то, что думает о чудачествах своего подопечного.

– Всё-таки крепко тебе прилетело, – с сочувствием произнёс Борис, протягивая другу руку. – Но я рад, что ты жив и по-прежнему весел.

Жека охотно пожал протянутую ладонь, подался вперёд, понизил голос и доверительно протянул:

– Я настолько жив и весел, что меня тут кое-какие несознательные граждане за спиной называют Смешариком. Думают, болезные, что я не знаю. А я всё знаю!

Он подмигнул всё ещё растерянному Борису, откинулся в своём кресле и барским жестом указал на стоявшую позади девчонку.

– А это Полиночка. Моя персональная помощница, умница и красавица. Женился бы, но уже ж женат. А в секретарши не идёт!

Евгений покосился на смутившуюся девушку, подмигнул уже ей и с намёком выдал:

– Перед вами, юная леди, сам Иволгин Борис Викторович. Заслуженный ветеран двух войн. Светило психологии. Умён, силён, здоров и, как вы сами можете убедиться, ещё и красив. А главное…, – парень понизил голос и заговорщически пробормотал: – хо-ло-с-т. Понимаешь?

Полина покраснела до ушей, но короткий заинтересованный взгляд Борис на себе всё же уловил. Видно было, что рекламная тирада Жеки не прошла даром.

– Приятно познакомиться, – вежливо улыбнулся Иволгин.

– Мне тоже, – вернула улыбку Полина.

– А тебе, Жек, я всё же советую проявить побольше деликатности, – вновь посмотрел Борис на школьного друга. – Не все же такие закалённые твоими разрывными шуточками, как я.

– А я деликатен! – пошёл на попятную Евгений. – Я – сама деликатность.

Вместо слов Иволгин склонился над креслом Евгения, взял его руки и сжал их. Пальцы нащупали основания ладоней, бережно нажимая там чуть сильнее, так, чтобы кисти расслабились. Спокойный взгляд встретился с ироничным и чуть вызывающим взглядом Жукова. Борис заметил сквозь всю наигранную смешливость тлеющие угольки боли, которые друг надёжно скрывал даже от самого себя.

– Тебе можно быть не только весёлым и пробивным, но и спокойным, и мудрым, и внимательным, и по-настоящему деликатным, – мягко заговорил Борис, вкладывая в слова чувство всех тех качеств, которые он произносил, и переплетая их с ощущением погружения в насыщенный тёплый океан. – Что, если это для тебя безопасно? Что, если тебе вовсе не будет от этого больно? Что, если это сделает тебя сильнее?

– Больно…, – озадаченно протянул Евгений.

Жека не спрашивал. Он словно бы пробовал это слово на вкус. Пробовал заново, после того, как сам себе запретил туда даже смотреть… Иволгина озарило, и он продолжил:

– Что, если боль может полностью уйти из твоей жизни? Что, если шутки и насмешки – это не единственный способ почувствовать вкус жизни и заглушить боль? Что, если для тебя по-прежнему открыты и доступны другие пути? Что, если тебе можно их увидеть и попробовать? Что, если шутка способна не только укрывать боль, но и исцелять? А как именно это для тебя возможно?

Евгений смотрел на приятеля снизу-вверх, внимательно слушая каждое слово. И вот что-то дрогнуло внутри молодого человека. В глазах его неожиданно блеснули сдерживаемые слёзы.

– Да, возможно ты и прав, – ровным голосом сказал он.

– Если хочется плакать, то тебе можно плакать, – ответил на всё это Борис. – Что, если слёзы вовсе не обязательно превратят тебя в нытика и слабака? Что, если плакать – это безопасно? Что, если выпущенные на волю слёзы просто вымоют из твоей души загнанную в глубину боль? Что, если после такого ты сможешь вздохнуть свободнее? Что, если в ответ на проявленные слёзы ты можешь получить не только жалость? Что, если ты и после этого сможешь сам выбирать, кем быть? Что, если на омытое место в душе ты сможешь принести новую силу для жизни? Что, если такое возможно для тебя? И что, если ты можешь понять, как это сделать?

Иволгин говорил и говорил, играя формулировками разрешительных фраз и расширяющих вопросов. А ещё позволяя другу просто слушать его голос, чувствовать направленное на себя внимание, ловить поддержку.

Жека всхлипнул и подался вперёд. Борис присел перед ним, крепко обнимая друга.

Стоявшая позади инвалидного кресла Полина смотрела на парней широко открытыми глазами. Её миловидное личико выражало сейчас удивление пополам с любопытством. На памяти девушки ещё никому не удавалось сбить насмешливый настрой Евгения Павловича. Да она вообще думала, что этот человек просто не знает, что такое грусть, печаль и слёзы.

Иволгин посмотрел на удивлённую девушку, заглянул в её большие серо-голубые глаза и тепло улыбнулся. Та робко улыбнулась ему в ответ, ловя себя на том, что этот необычный молодой человек начинает ей нравится. Полина даже на мгновение позавидовала Евгению Павловичу, потому что ей тоже захотелось, чтобы её так обняли. Скрывая свои чувства, девушка сжала тонкими пальчиками ручки на спинке кресла. Но это не укрылось от внимания парня, и он вновь улыбнулся, вгоняя девчонку в краску.

Через несколько минут Жека откинулся на спинку своего кресла. Шмыгнув носом, он принялся утирать подрагивающим кулаком скупые слёзы. Борис встал, мысленно посылая волну радости и благодарности самому себе за то, что у него есть крепкие ноги, да и всё остальное тело тоже сильное и здоровое.