Зореслав Степанов – Небесная Крыса (страница 2)

Всё это произвело на Саймона сильное впечатление и он, не открывая на всякий случай глаза, решил уже было, что попал на планету заселенную колонистами, и не долго осталось ждать того момента, когда появятся представители закона, и наденут на него наручники.

Подобная мысль, что понятно, была малопривлекательной для Саймона и он, не желая попасть в руки полицейских, попытался открыть глаза, и подняться на ноги. Первое у него получилось без особого труда, а вот со вторым вышла заминка, и он со стоном свалился на пол с кровати, на которой лежал. Во всём своём теле он ощущал слабость и боль, а голова, так вообще гудела, и ему казалось, что раздается треск, словно он находится под линией высокого напряжения.

Сцепив зубы, Саймон схватился рукой за край кровати, на которой до этого момента лежал, и медленно поднялся на ноги. Продолжая заметно шататься, он посмотрел прямо перед собой. От увиденного у него отвисла челюсть в буквальном смысле этого слова.

Первое, что обнаружил Саймон, так это то, что ни на каком корабле он не находится, и что его даже близко не видно. Второе, что поразило Саймона не меньше, так это люди, находившиеся с ним в одном помещении. Правда, ему не совсем было ясно, люди это или какие– нибудь туземцы.

Тем временем пока он пытался решить этот вопрос, люди или кто они были на самом деле, смолкли и принялись с интересом его разглядывать. Было их около десяти человек, и Саймон заметил, что некоторые из них смотрят на него настороженно, в то время как другие с нескрываемой угрозой во взгляде. Это Саймону не понравилось, и его рука потянулась к поясу, где, по всей вероятности, должен был находиться бластер. Но его ожидало большое разочарование. Кобура была на месте, в то время как оружие исчезло.

Пробормотав себе что–то под нос, Саймон рухнул на кровать, и стал ждать, что будет дальше. Время, которое у него ещё было, он решил использовать для того, чтобы выяснить, куда он попал. Окинув помещение взглядом, он обнаружил, что оно довольно большое по размерам, с низким потолком, обшитым толстыми, потемневшими от времени и сырости досками. Пол был земляной, и в нескольких местах был покрыт толстыми, протертыми до дыр, грязными шкурами. Свободное от шкур место было посыпано сухими листьями и травой.

Многозначительно хмыкнув, Саймон, не оборачиваясь провёл рукой у себя за спиной, и ощутил под пальцами мягкий мех шкур. Всё это вместе указывало на то, что он всё– таки попал не к колонистам, а к туземцам. Всё было бы очень хорошо, если бы он отчётливо не помнил, как всего несколько минут назад, слышал земную речь. Но, так как в помещении никого, кроме смотревших на него людей не было, Саймон предположил, что это как раз они и говорили.

Неизвестно, сколько бы ещё времени Саймон находился в недоумении, если бы один из сидевших за грубым деревянным столом мужчин не поднялся, и медленно направился к нему. Это заставило Саймона отложить свои размышления до более подходящего времени, и подняться. Ему достаточно было одного взгляда, чтобы определить, что и по росту, и по силе и по ширине в плечах, этот незнакомец легко его превосходит. Но в тоже время Саймон ни на секунду не сомневался, что этот громила даже понятия не имеет о древних видах борьбы. К тому же он в душе надеялся, что знакомство пройдет мирно и без мордобоя. Следуя своей логике, он полагал, что прежде чем убить человека, свалившегося с неба, он бы на месте этих дикарей, по–крайней мере, поинтересовался бы, кто он и откуда именно свалился.

Тем временем, пока его мозг решал подобные логические задачки, громила остановился от него на расстоянии всего несколько шагов, и принялся с нескрываемым любопытством разглядывать его. Рост у него был, как определ Саймон, чуть больше двух метров. Большая голова с квадратным подбородком, сидела на такой же широкой, мощной шее. Длинные, светлые волосы временами непокорно падали на его загорелое лицо, и он резким движением грязной руки, отбрасывал их назад. Но больше чем его массивный облик, Саймона поразила одежда этого двухметрового викинга. Ну, не то чтобы поразила, но кое–что похожее на это ощущение у него появилась. Ведь после Тиарки–Та его довольно трудно было чем–то удивить.

Первое, что бросилось в глаза Саймону – это изображение крысиной головы с раскрытой пастью, нарисованной на правой щеке громилы. Нарисована она была какой–то краской, по запаху похожей на охру. Одежда туземца состояла из грязной, с жирными пятнами кожаной куртки, и таких же грязных штанов, надетых на голое тело. Также у туземца имелся широкий кожаный пояс, на котором висело два длинных ножа и смотанная праща.

Сзади на спине, кожаная куртка была обшита крысиными хвостами, которые свисая, клином сходились книзу. Обувь туземца была сделана из мягкой кожи и очень походила на ту, которую некогда носили древние индейские племена, жившие на северо–американском континенте. Саймон не смог вспомнить точного названия, но на языке оно у него вертелось. То ли мукаси, то ли макасин. Но как именно, он не стал ломать себе голову. Продолжая разглядывать Саймона, двухметровый великан повернул голову на бычьей шее к своим приятелем и проревел:

– Чингуч, разреши мне свернуть ему шею.

Услышав подобную просьбу, Саймон весь напрягся и приготовился к схватке. Но к его счастью Чингуч, который по всей вероятности руководил этим сборищем, имел по отношению к нему несколько другие планы и намерения.

– Вернись на место, Джек Клык! – приказал он резким тоном.

Верзила был не согласен с таким приказом, но возражать не стал и, медленно повернувшись, поплёлся к своему месту за столом. Убедившись, что опасность на некоторое время миновала, и ничто ему больше не угрожает, Саймон с шумом выдохнул воздух, и попытался объяснить, кто он и откуда.

– Я прилетел с неба… – начал было говорить он, но сразу же был грубо прерван одним из дикарей.

– Заткнись, пришелец, – рявкнул тот, что сидел рядом с Чингучем. – С тобой будет говорить Большая Крыса.

– О Кей, – буркнул Саймон, переводя взгляд на Чингуча.

Вождь, как его про себя окрестил Саймон, был поменьше ростом, чем Джек Клык, но вид у него был не менее угрожающим и кровожадным. Одет Чингуч был точно в такую же кожаную куртку и штаны, как и все остальные мужчины, сидевшие за столом. У него было, пожалуй, только одно отличие – это искусно сделанный из металла шлём в виде крысиной головы.

В данный момент шлём лежал на столе, и Чингуч, время от времени, бросал в него обглоданные кости. Остальные же его сотрапезники бросали кости кто куда: одни под стол, а те кто были понаглей, метили попасть прямо в Саймона. Правда, никто пока в него не попа, да и, как показалось Саймону, никто к этому особо не стремился.

Глава 3

Когда в сплошном чавканье, сопении и стуке костей прошло ещё минут десять, Чингуч Большая Крыса наконец– то оторвался от еды и, высыпав из шлёма кости на стол, надел его себе на голову. Затем он смёл со стола все кости, кроме самой большой, и только после этого поднял на Саймона тяжёлый взгляд своих серых, со стальным оттенком глаз.

Волосы у Чингуча, как и у Джека Клыка, были светлые, правда, с несколько рыжеватым оттенком. Какой у него рост, определить было трудно.

Вождь сидел за столом, а помещение, в котором они все находились, больше смахивало на нору разбойников, и освещалось только одним светильником. Судя по дыму и отвратительной вони, светильник горел на жире. Правда, сами туземцы на все эти мелочи внимания не обращали, и полностью были заняты кусками мяса, которого оставалось ещё в достаточном количестве.

К тому времени, когда терпение Саймона подходило к концу, и он сам уже собирался предпринять решительные шаги, чтобы выяснить, куда он попал, Чингуч задал свой первый вопрос:

– С какого ты племени? – спросил он, глядя не на Саймона, а куда– то в сторону. – По твоей одежде я не смог это определить. Хотя, я думаю, что ты из Мрачных Руин, или с той стороны планеты, – сказав это, Чингуч бросил на Саймона выжидательный взгляд, затем взял со стола лежавшую перед ним кость, и принялся машинально вертеть её в руках.

Если говорить честно, Саймон был удивлён таким несвойственным туземцам поведению, и начал уже было склоняться к мысли, что все эти грязные и волосатые мужчины, вероятнее всего, принадлежат или принадлежали к потомкам земных колонистов, некогда поселившихся на этой планете и, по неизвестным ему причинам, катастрофически деградировавших в социальном плане. Мысль эта была, конечно, интересной, но, к сожалению, в данной ситуации ничем не могла помочь.

– Я не принадлежу ни к какому племени, – Саймон в упор посмотрел на Чингуча, а затем, не удержавшись от боли в голове, со стоном сжал её руками.

Его слова произвели на сидевших за столом мужчин определенное впечатление. Сопение и чавканье на несколько секунд стихло. После чего возобновилось с удвоенной силой.

– Такого быть не может, – с уверенностью в голосе возразил Чингуч. – Ты должен принадлежать к какому– нибудь племени.

– Может быть, ты и прав, – осторожно начал Саймон. – Но, э– э…понимаешь, Чингуч, как бы тебе этого не хотелось бы, но я не принадлежу ни к одному племени, населяющих эту планету, – Саймон, конечно, понимал, что, возражая этому самоуверенному дикарю, он, возможно, нарывается на неприятности. Но в тоже время изображать туземца из каких– то Мрачных Руин у него тоже не было желания. – Я тебе уже говорил, – немного помолчав, добавил Саймон. – Я прилетел с неба, и моё племя находится очень далеко от этих мест, – закашлявшись, Саймон замолчал, и невольно взглотнул слюну, наблюдая за тем, как туземцы набивают себе брюхо мясом.