Зола Алвелина – Два водителя в одной голове. В салоне много безумия (страница 2)
Сейчас вообще многое переосмысливается с учётом поставленного диагноза.
Недавно мы списались с братом, хотя наши отношения довольно натянутые и общаемся мы редко. Тем не менее он поделился довольно личной информацией: он замечает в себе нашего отца по отношению к своему четырёхлетнему сыну.
Нет, он его не бьёт, насколько мне известно. Отец проявляется в более обычных вещах — быт, общение, фразы. Мы оба сочли это отвратительным. Подумав, я тоже поняла кое-что. Я — это моя мать. И это не менее отвратительно, может, даже более. Те же фразы, тот же голос, тот же алкоголизм. Хотя я, к счастью, до сих пор не докатилась до того, чтобы моя гипотетическая девятилетняя дочь убирала мою пьяную рвоту, пока тринадцатилетний сын следил за младшей сестрёнкой, потому что я даже не проснулась, когда наблевала. Это по сей день одно из моих самых страшных воспоминаний. Я была средней, как вы понимаете.
Глава 4. Стабильность
Живой и стабильной я стала тогда, когда познакомилась со своим будущим мужем. Мы оба ещё были совсем молоды — мне восемнадцать, ему двадцать один, — но стало ясно практически сразу, что эти чувства совершенно новые. По сей день, спустя девять с половиной лет на момент написания этих слов, он является моим лучшим другом, опорой и самой лучшей частью моей жизни.
К сожалению, начало наших отношений не было безоблачным.
Я тогда училась на первом курсе медицинского вуза, а он уже учился на первом курсе магистратуры. Проблемы были и там, и там. Не стану скрывать, между нами они тоже были — мы по-разному смотрели на многие вещи.
Вскоре после нашего знакомства у меня началась первая санитарная практика, и я попала в отделение неврологической реанимации. Там я впервые увидела живых врачей, медсестёр и пациентов. Все они выглядели несчастными, но больше всего меня напугало другое — тотальное безразличие к пациентам даже в самой престижной клинике Москвы, в Сеченовке. На моих глазах перестал дышать пациент, но врачи просто стояли и продолжали разговаривать, хотя прекрасно знали об этом.
Никто и ухом не повёл. Только после того, как закончили разговор, медсестра пошла интубировать пациента. Эта сцена оказала на меня колоссальное влияние. Я погрузилась в апатию. Я больше не хотела быть врачом. Только не так.
Сказать обо всём родителям прямо я не могла — одним из моих главных страхов было разочаровать их. Поэтому я продолжила делать вид, что учусь, а они — оплачивать мою учёбу, расходы и общежитие. На самом же деле я больше не училась. Я проводила время с Мишей, а остальное время смотрела сериалы. «Что делать» я совершенно не понимала, и меня убивала мысль об этом. Так, не слишком продуктивно, прошло полтора года. Наконец я смогла решиться и рассказать им, что взяла академический отпуск на год и буду работать, получу водительское удостоверение и так далее. Грязная ложь, в общем. А вот правда: на момент зачисления мне ещё не было восемнадцати, поэтому мне не могли дать академ без подписи отца. Просить его об этом я не собиралась. Тогда я просто решила, что меня отчислят через три месяца без оплаты и будет мне счастье.
Счастья особо не было. Отец разозлился, перестал отправлять
мне деньги в тот же момент и оставил меня с парой тысяч в кармане (максимум). Мама тоже злилась. Начались срочные поиски работы, потому что мне нужно было со дня на день оплатить комнату, где я живу (на втором курсе я уже снимала комнату на краю Москвы, где ко мне приставал муж хозяйки квартиры), плюс на какие-то деньги добираться куда нужно.
Оставшись с двумястами рублями на две недели и без сигарет, я вовсе не отчаивалась, а сделала всё необходимое для своего будущего: практически не спала, перестала есть и вывезла всё это тяжёлое время! Я поменяла одну работу на другую, продвинулась по «службе», снова спала по три-четыре часа в сутки неделями и попала в другой отдел и хороший коллектив.
Там я снова смогла показать себя, и карьера претерпела ещё несколько изменений — одновременно и хороших, и плохих.
Далее пришла депрессия. Беззаботная прекрасная жизнь сменилась одним желанием — лежать в кровати абсолютно всё время.
Конечно, я выбиралась с друзьями, с Мишей и старалась быть максимально весёлой, но было очень тяжело.
Миша тогда много предлагал выбраться куда-то на выходные,
но помню, как несколько раз отказывала ему, и мы оставались дома. Впоследствии оказалось, что он готовил сюрприз, и я каждый раз отказывалась от того, чтобы он сделал мне предложение на выходных. Немного неловко.
Моё ментальное состояние постепенно пришло в норму, мы сыграли прелестную свадьбу и позже купили дом, в котором по большей части были очень счастливы.
Изменил всё один день — 24 февраля 2022 года. Россия развязала полномасштабную войну.
Несмотря на шок и злость, я пыталась делать то, что говорят: просто жить дальше. Сейчас мне за это безумно стыдно, а тогда было безумно страшно.
Миша же, наоборот, хотел действовать и не сидеть сложа руки.
Так мы сходили с ним на несколько митингов, но он хотел большего. Тогда мы потеряли связь и страдали от этого поодиночке. Тогда же мы оба обратились к психиатрам с тяжёлым состоянием.
Одиночный пикет Миши закончился слишком быстро, к сожалению, буквально за десять секунд. Его арестовали и осудили по новонаписанным законам, где нельзя быть против войны.
Власть имущие не отстали от моего мужа и после этого. Они назойливо ходили с угрозами и предупреждениями по адресу прописки, к его маме, а именно этого я и боялась — что теперь он будет под пристальным наблюдением.
Тогда произошло ещё несколько событий, которые и привели нас в Америку. Мы оба принимали антидепрессанты и противотревожные препараты. Его диагноз — расстройство приспособительных реакций.
Часть 2
Глава 1. Было бы смешно, если бы не так грустно
Злость копилась внутри, и однажды её стало больше, чем можно было вынести, не травмируя себя и остальных. Сначала я не придала этому значения.
Отец бил маму, брата и сестру всю жизнь, поэтому первое желание ударить ни в чём не повинную собаку я списала на его гены и воспитание. Когда ощущение повторилось, снова списала на то же. И только когда толкнула свою девочку слишком сильно из-за её плохого поведения, муж сказал: «Зола, не бей её». Вот тогда стало ясно: я стою на краю пропасти.
Пропасти заведённых паттернов поведения, которые уже не решить самостоятельно.
К тому моменту в телефоне уже лежал номер психолога — брала его месяцем раньше для отца по той же проблеме. Мы долго говорили, и он со всем своим упрямством наконец согласился пойти к специалисту, чтобы справиться с тревожностью. У нас даже была смешная договорённость: я беру на себя общение с его родителями, а он идёт разруливать свои психологические проблемы.
Отец номером так и не воспользовался. Значит, преград, кроме стоимости сессий, больше не осталось.
Психолога просила у мамы ещё лет с двенадцати. Тогда она ответила:
«Ну зачем тебе психолог? Ты можешь всё рассказать мне. Я обещаю, что не буду ни в чём тебя осуждать и помогу, чем смогу».
Убедиться в стопроцентной правильности своего недоверия удалось только много лет спустя, когда нервная система уже стала гораздо крепче. Боюсь даже представить, что было бы, доверься я ей тогда.
Справедливости ради, попытки найти психолога предпринимались много раз. Ни одна не увенчалась успехом. С удовольствием расскажу пару любимых историй:
Я: Я боюсь насекомых.
Психолог: Давай притворимся, что у тебя болит палец. Попробуй притвориться этим пальцем.
Представь, как он себя ощущает. Ляг , как лежит этот палец. Двигайся так, как этот палец.
(Как это связано с фобией, мы так и не поняли. Первый и последний совместный сеанс.)
Я: Психолог , я просто не могу выйти из дома, помогите!
Психолог: Я вас поняла. Давайте начнём с самого простого. Выйдите из дома!
Ничего полезного из этих важных для меня встреч вынести не удалось. В итоге совершенно отчаялась найти человека с образованием, который умел бы слушать, давать надёжные техники и объяснять, как жить со всем этим.
Заменой всему этому мракобесию стал алкоголь. К сожалению, на момент написания главы он всё ещё остаётся моим неотъемлемым спутником.
Вечер четверга. Николай. Первая встреча.
Уверена, что мы бы ещё очень долго пытались справляться с проблемами, которые он во мне видел, если бы на первой же встрече я не сказала в шутку с серьёзной подоплёкой, что подозреваю у себя биполярное расстройство. Благо, всё сложилось именно так, как сложилось. Он задал ещё несколько вопросов и прямо сказал: крайне желательно в ближайшее время попасть к психиатру и, возможно, получить первые медикаменты. «В ближайшее время» для меня означало действительно самое ближайшее. Сегодня. Или лучше прямо сейчас.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.