Зола Алвелина – Два водителя в одной голове. В салоне много безумия (страница 1)

Зола Алвелина

Два водителя в одной голове. В салоне много безумия

Часть 1

Глава 1. Первые симптомы

Первые симптомы, жуткий страх. Может, обойдётся? Может, всё не так?

Это именно те чувства, которые я не испытывала, потому что до 27 лет жила и не подозревала, что у других людей нет такой частой смены настроения, эпизодических депрессий и внезапных подъёмов. Не знала я и о том, что моя суперспособность — худеть на двадцать пять килограммов за четыре месяца без явных последствий — является самым обычным симптомом (гипо)мании. Зацикливание на определённой еде по неделе, а то и по месяцу — тоже. И на сексе. И на музыке. И на книгах.

Почти никогда до последнего месяца своей жизни я не связывала цикличность этих периодов: сначала ты намеренно не открываешь глаза после пробуждения, лишь бы не возвращаться в эту реальность, притворяешься

физически больным, чтобы не вставать с кровати, а потом вдруг обожаешь жизнь и всё, что с ней связано, — хоть иногда бываешь слишком раздражена и даже истерична.

Справедливости ради, лет с двадцати пяти-двадцати шести у меня уже появлялись некоторые подозрения на биполярное расстройство, но пока что только в рамках шутки. Ведь я

«абсолютно нормальная», а биполярка — это совсем другое.

Подозрение это, кстати, пришло ко мне очень внезапно — в одном из бесчисленных сериалов, которые я смотрела, у героя оказалось биполярное расстройство. Тогда на «живом» примере подробно разбирали диагноз и его эпизоды.

Я впервые увидела в нём похожие черты у себя. И сразу решила, что сама себе всё напридумывала, что это бред и так у всех, хотя перед глазами у меня всегда был мой муж — воплощение стабильности.

И тем не менее я всё-таки попыталась дойти до психиатра и задать ему пару вопросиков.

Глава 2: Первая попытка дойти до психиатра с “вопросом

биполярности”

Это был вовсе не первый мой поход к психиатру. До этого мне уже ставили тревожно-депрессивное расстройство, а однажды прямо сказали: «В тебе точно что-то сломалось».

Расскажу и про эти случаи — такие забавные истории грех пропускать.

Самый первый визит случился внезапно и очень срочно: накануне вечером у меня произошла одна из первых панических атак.

Я ехала в метро и просматривала варианты краткосрочной аренды жилья в Крыму, где мы с Мишей были год назад.

Именно в той поездке у меня случилась самая первая паническая атака — правда, тогда я даже не поняла, что это она.

В тот день мы случайно застряли с ночёвкой в маленьком населённом пункте: в нас врезалась другая машина, и нужно было получить справку из ГАИ. Сначала нам обещали документ к вечеру, потом — к утру, а потом и вовсе «когда-нибудь». Всё произошло зря.

Итак, история.

Начну с того, что я до ужаса боюсь насекомых — особенно больших и жужжащих. Толстеньких пауков и многоножек тоже не переношу в непосредственной близости. А мы были в Крыму. В мягком, тёплом и влажном климате — настоящем раю для всего того, чего я боюсь.

Мы искали, где переночевать, но все отели, хостелы и даже сдающиеся комнаты были буквально увешаны насекомыми. Я не смогла бы остаться ни в одном из них ни при каких условиях. Тогда и началась паническая атака: истерика, нехватка воздуха и всё остальное. Мне хотелось только одного

— мгновенно оказаться в любимом отеле в Ростове-на-Дону, где мы уже несколько раз останавливались и всё было прекрасно.

Мой прелестный муж даже предлагал поехать туда, однако дорога заняла бы часов восемь-десять. Был уже поздний вечер, а мы ещё не успели посмотреть все запланированные места.

Кстати, это был наш медовый месяц.

С горем пополам мы нашли комнатку, где было чуть менее страшно. Спали мы с включённым светом, а в туалет я ходила только вместе с Мишей — он защищал меня от всех жуков и пауков.

В метро, спустя год после той поездки, когда я снова открыла

варианты краткосрочной аренды и почти вживую видела, как на каждой фотографии из объявлений из-под дивана, картины и холодильника ползут насекомые. Страшно было представить, что мы снова окажемся в такой ситуации. Страшно аж до панической атаки. Еле-еле я доехала до дома на автопилоте.

Единственное, что тогда помогло, — пиво. Тогда я ещё не пила его в таких количествах, как сейчас, но всё равно очень любила.

Когда меня уже отпустило, я сразу начала гуглить, как попасть к психотерапевту (познаний в этой области у меня было ноль).

Нашла недорогой вариант и записалась на ближайшее число.

Я зашла в кабинет, в котором, судя по всему, не было ремонта лет двадцать. За столом посередине комнаты сидел престарелый дядечка в очках. Он оценивающе и презрительно осмотрел меня с ног до головы и пригласил сесть на стул напротив. Клянусь, это выглядело точно так, как в фильмах показывают заседание комиссии по УДО.

Я рассказала о своих невзгодах, а он лишь сказал, что сначала я должна исключить из жизни алкоголь, пероральные контрацептивы и курение, а потом, месяца через четыре, прийти снова — чтобы ничего из перечисленного больше не

влияло на мозг.

Может, это и правильно, хотя мой нынешний психолог очень этому удивился. Но представьте любого человека в отчаянии, который пришёл к психиатру за помощью, когда она ему так

нужна, а его отправляют жить ещё четыре месяца без, возможно, единственных радостей. Жуть.

Меня этот вариант тоже не устроил — мы ведь уже через неделю ехали в Крым. Тогда он немного сжалился и выписал какие-то антидепрессанты (название я уже не помню), а напоследок сказал: «Что-то в тебе всё-таки сломалось» — и отправил восвояси. Помню, как я ревела в машине с мужем от этого «сломалось» и от полного безучастия психиатра, от которого так ждала помощи. Ведь я впервые обратилась к кому-то с этой проблемой.

Второй психиатр был уже на голову выше. Я пришла к нему с двумя проблемами. Помню тот день как вчера:

Что тебя беспокоит?

Я боюсь насекомых и не хочу жить.

Ему совершенно не хотелось ни в чём разбираться, а в отсутствие желания жить он просто не поверил. Он сам потом мне это сказал, как и то, что мои проблемы — вообще не проблемы. А я в тот момент уже выбирала, как покончить с жизнью: резать горло, бедренную артерию или вены.

Остановилась на бедренной — если порезать горло, можно остаться в живых, но без голоса. Из-за страха выжить и остаться инвалидом я и в детстве не прыгнула из окна седьмого этажа. Спасибо моей тревожности, получается.

Вернемся к теме.

На момент тех мельком закравшихся биполярных подозрений мы уже жили в США, где я до сих пор

плохо разбираюсь, как работает медицина и страховка. Я, как обычно, пришла на приём к терапевту, рассказала, что меня беспокоит, и попросила направление к психиатру. По какой-то причине я упомянула, что телефонные звонки даются мне с большой тревогой. Врач выслушал, сказал, что подготовит бумаги, позвал медсестру и ушёл. Пришла медсестра и протянула мне бумаги со словами: «Вот, по этому номеру нужно позвонить и записаться к психиатру».

…

Сначала я действительно хотела позвонить и даже выбирала день, чтобы собраться с силами. А потом забыла эти бредовые мысли про биполярное расстройство и потеряла бумажки с номером.

Это равнодушие к человеку, который находился в таком уязвимом положении, я не могу понять до сих пор. И продолжаю сталкиваться с ним даже в нынешней клинике.

Разве у врачей не должна быть хотя бы чуть более выраженная эмпатия?

Глава 3. Ранние годы

Одно из моих первых воспоминаний — я иду вместе с мамой с парковки домой и решаю ей в чём-то признаться. В том, что всегда чувствую себя виноватой. Что даже сейчас я будто бы виновата в том, что ребёнок в коляске неподалёку плачет. Увы, не помню ответа. Много лет спустя я узнала, что так может проявляться посттравматическое стрессовое расстройство, которое подозревает мой психолог.

Откуда ПТСР? Дело в том, что моей психике очень не понравилось, что папа всё моё детство бил брата, маму, а впоследствии ещё и сестру. Бил до кровавых соплей и сотрясений мозга. Не очень вяжется с образом благополучной обеспеченной семьи, правда?

Да, семья у меня интересная. Периодически срывающийся отец, функциональная алкоголичка-мать, старший брат, который постоянно хотел лишь одного — получить одобрение папы, и младшая сестра, которая начала курить и заниматься сексом лет в одиннадцать. Но со стороны… Такая идиллия!

Я страдала депрессией уже много лет до того, как впервые обратилась за помощью. В возрасте двенадцати-пятнадцати лет я даже проходила в интернете опросники на выявление большого депрессивного расстройства, и ответ всегда был один:

«Срочно обратитесь за помощью». Я никогда в то время не смогла бы обратиться. Причин было три: я никого не хотела беспокоить, меня бы не приняли всерьёз, а если бы и приняли, стало бы только хуже. Но самая интересная причина — «Это не серьёзно». Напоминаю: в то время я мечтала выйти в окно.

А ещё, как оказалось, с гипоманией я сталкивалась уже тогда — с положенной периодичностью. Например, лет в шестнадцать-семнадцать я жила несколько недель ради одной-единственной вещи — яичницы с сыром. Глупо, да? На тот момент это не казалось мне глупым, хотя и выглядело забавным. Я просыпалась ради неё утром и засыпала вечером. Сейчас мне это уже не кажется нормальным. Да и забавным тоже. Если честно, я не помню, как это влияло на мою жизнь в целом.