Зои Стейдж – Страна чудес (страница 20)

Что, прости? Это была именно та независимость, которую они ожидали от Элеанор Куин, но даже Шоу вряд ли позволил бы ей сейчас остаться снаружи одной, особенно учитывая капризы природы, которые они пережили.

– Я не могу оставить тебя здесь одну, нам пора обратно.

– Ну почему? Я нас сюда привела и знаю, как вернуться.

– Я это ценю. Уверена, скоро ты станешь профессиональной исследовательницей и сможешь показать нам весь участок…

– Дело не в этом.

– Элеанор Куин! – Орла теряла терпение. Заметно холодало. Она чувствовала: что-то грядет.

– Что-то приближается, мама.

По спине Орлы пробежали мурашки.

– Знаю, поэтому надо уходить. – Она потянула дочь за руку.

– Поэтому надо остаться! – отдернула руку Элеанор.

Тайко потянул Орлу за другую руку, готовый идти. Она стояла между собственными детьми и не знала, что делать.

Элеанор Куин увернулась, заставив Орлу тащить за собой Тайко в попытке схватить дочку за пуховик.

– Сейчас же, Элеанор Куин Беннет, я повторять не стану!

Орле редко приходилось говорить строго, но это был именно тот случай, и дочка смирилась с поражением. Из глаз брызнули слезы, но она позволила тащить себя обратно к дому.

– Ты не понимаешь, – ныла девочка.

– Так объясни, – велела Орла, хотя сама была не в настроении слушать: она внимательно смотрела по сторонам, пытаясь определить, не ждет ли их у дома непогода.

– Мне здесь лучше слышно, и оно очень, очень, очень старается что-то сказать. Почему я не могу просто сюда прийти, когда буду готова? Здесь все равно больше нечего делать, почему ты не разрешаешь мне оставаться во дворе? – кричала дочь.

Дыхание Орлы вырвалось большим облаком облегчения, когда они дошли до края леса и увидели дом. Она уловила лишь обрывки недовольных разглагольствований дочери.

– Ты слышала меня, мама? – снова попыталась привлечь внимание Орлы Элеанор Куин.

– Мы почти дома.

– Значит, не слушала! Вот поэтому ты не слышишь! Вот поэтому приходится все делать самой! – Элеанор Куин вырвалась и пошла вперед, к дому.

Дочь редко говорила с такой свирепостью, и Орла почувствовала короткий приступ угрызений совести. Но он длился недолго: Элеанор Куин не понимала, что там. Орла тоже не знала точно, но чувствовала настоятельную необходимость защитить своих детей.

– Не волнуйся, мама, – улыбнулся ей счастливый малыш Тайко. – Эле-Куин просто злится, потому что деревья говорят много длинных слов, которые она не знает.

– Неужели?

– Да, она мне так сказала.

– Что ж, спасибо, теперь мне стало чуточку легче. – На самом деле никакого облегчения Орла не испытывала. Совсем. Дети тоже шептались в темноте, как их родители? Обсуждали странности, которые их веселили… или пугали? Былое равновесие в семье совершенно нарушилось, и она не знала, как это исправить.

Орла с Тайко дошли по следам Элеанор Куин прямо до задней двери, которая осталась приоткрытой. Нечто навязчивое, надоедливое проводило когтями по мыслям Орлы, цепляясь за них. Она что-то упустила. В лесу. Вместе с детьми. И навязчивое нечто своими острыми когтями предупреждало, что это очень важно.

15

Орла лежала в кровати под уютным светом прикроватной лампы, листая заплесневелую книжку, которую нашла в подвале. Рядом с ней на одеяле были разложены выцветшие исторические книги в цельнотканом переплете, некоторые с глянцевыми страницами, полными черно-белых фотографий. На стене напротив кровати маячил плакат «Балет» Фейе в рамке, притягивая ее внимание. С того дня, когда Орла заметила хореографические метки на снегу, в настоящих пошаговых нотациях она стала видеть только следы птиц. Когда ее дружок-кардинал не составлял ей компанию, он, по-видимому, проводил репетиции неслаженного кордебалета среди несговорчивых птичек.

Орла поджала губы, чтобы не засмеяться.

Шоу стоял у окна спиной к ней и делал какие-то наброски в своем альбоме. Шторы были приподняты, и он вглядывался в темную ночь, едва не прижимая нос к окну.

– На что ты там смотришь? – Книге не удалось удержать ее интерес.

– Пытаюсь кое-что понять, – пробормотал он.

Шоу спал в футболке и боксерах, она – в потертых спортивных штанах и майке. Они стали ужасно непривлекательными друг для друга. Шоу, который никогда не выглядел как спортсмен, стал еще более обрюзгшим. Может, ему нужно больше физически трудиться – колоть дрова? Расчищать снег во дворе? Это добавило бы мышечного тонуса его бесформенным рукам, бледным и усеянным родинками. А если бы Орла не прилагала усилия, чтобы сохранить собственный мышечный тонус, она в итоге стала бы еще больше похожа на палку.

Зато в ее майке была дырка на два дюйма выше пупка, достаточно большая, чтобы туда пролез палец, а под ней – пятна, кажется, от соуса к спагетти.

Их с Шоу сексуальная жизнь пошла на убыль еще после появления детей, но помимо того, что оба уставали и были заняты, спальня превратилась в детскую, а раскладной диван не слишком располагал к интимной атмосфере. Когда-то они любили авантюры и придумывали замысловатые истории, перевоплощаясь в разных персонажей. Это началось как продолжение курсов актерского мастерства Шоу, но затем они добавили сексуальных сцен. После встречи на скамейке в парке или в кафе «незнакомцы» вдруг удивленно обнаруживали в разговоре, насколько они похожи – и возвращались в квартиру, возбужденные своими новыми ролями. Их игры также имели терапевтический эффект: «Дороти» и «Дэшиелл» могли признаться в том, в чем не могли Орла и Шоу.

Теперь у них были стены в спальне, собственная дверь, собственная спальня. Возможно, пришло время вернуться к старым персонажам или изобрести новых.

– Что рисуешь? – Орла отложила книгу в сторонку.

Шоу по-прежнему был поглощен рисованием. Они находились всего в нескольких шагах друг от друга, но ее муж был как будто бы в другой галактике. Иногда по ночам он рассказывал ей о том, насколько продвинулся в своей серии картин, разъяснял символику образов или эволюцию своих идей. Но это был первый раз, когда он принес работу в постель.

– Знаешь, чего мы не делали уже давно?

Его голова дернулась, но не в ответ на ее вопрос. Вдруг он попятился, словно убегая от чего-то, пока не наткнулся на кровать. Матрас спружинил, когда Шоу на него упал. Ее муж к чему-то прислушивался, но точно не к Орле. Какой бы звук он ни слышал, тот, очевидно, был за пределами диапазона слышимости – Шоу все мотал головой и щурился, как будто стал спутниковой тарелкой, отслеживающей сигнал. От этого у нее побежали мурашки.

Орла уже видела, как он делал это раньше. То же делала их дочь, только не так заметно.

Пока они жили в квартире, иногда муж или дочь сообщали, что слышат, как сильно жужжит электричество, хотя самой Орле никак не удавалось уловить этот звук.

Как-то раз, спустя долгое время после случая с гнилой картошкой, Шоу обнюхал всю гостиную, уверенный, что чувствует запах гари; этот запах привел Шоу к загоревшейся соседской свечке на две квартиры дальше по коридору. Что он слышит здесь? В глуши, где даже она могла поклясться, что слышала, как падает снег?

– Детка… Что ты делаешь? – Она нагнулась и заглянула в альбом на его коленях, освещенный прикроватной лампой с тумбочки. Но там был не рисунок. Среди грязных каракулей она различила отдельные слова:

ВНУТРИ!

Ты

я???

вместе вместе

ДОЛЖЕН!

внутри???

Она погладила его по спине, а в ее мозгу беспорядочно проносились непрошеные мысли.

Шоу подпрыгнул, как будто она ткнула в него сосулькой.

– Прости… – начала Орла.

– Нет, все в порядке. – Он засунул альбом в ящик своей тумбочки. – Я больше не хочу этого делать.

– Шоу?

Чернильный призрак, следовавший за ними по дороге, коснулся ее острым когтем.

Что с Шоу такое?

Он стал ходить по комнате, прикрыв уши руками:

– Я больше не могу, не заставляй меня это делать, я не понимаю, что…

– Шоу… Эй!

Он никогда не ходил во сне, но казалось, будто сейчас ее муж застрял в кошмаре. Встав на колени на кровати, Орла схватила его за запястье. По-видимому, схватила слишком крепко – потом на его руке остались синяки от пальцев, – но наконец привлекла его внимание.

– Все хорошо. Я не заставляю тебя ничего делать. Что случилось?

Он упал на кровать рядом с ней и притянул к себе.

– Ох, Орла…