Зои Стейдж – Страна чудес (страница 11)
Их первый день в новом доме прошел не очень хорошо. И если Шоу дальше планирует так себя вести, боялась Орла, ей придется признать этот переезд большой ошибкой, выходящей за рамки ее представлений. Они – точнее, она – ожидала, что им понадобится время, дабы привыкнуть к новому образу жизни. Они знали: все изменится, но что, если не предполагали, как? Вдруг они просто не смогут постоянно находиться в компании друг друга? И что, если раздражительность Шоу или страх, который она видела на его лице, заставил мужа сомневаться в собственном решении? Теперь
Орла подумала, что во всем стоит винить дом. Его предыдущий владелец жил здесь несколько десятков лет и умер тоже здесь – быть может, в студии Шоу. Пока они вычищали дом, в шкафу той комнаты они нашли эмалированный ночной горшок: возможно, в последние годы жизни старик стал слишком дряхлым, чтобы подняться по лестнице в туалет. Возможно, здесь остался и его обрюзгший ворчливый дух, несущий с собой недовольство?
Хотя, скорее, дело было все-таки в обилии комнат и дверей. Их отдаление казалось ей неминуемым. Или же наоборот, это ей нужно больше комнат и дверей, чтобы сохранить границы собственной личности? Как бы ни хотелось кого-нибудь обвинить, Орла прекрасно знала: дело было в людях, которые жили в этих комнатах. Речь шла о том, как они справляются со своими эмоциями.
Когда начались титры, Элеанор Куин похлопала триумфальному завершению фильма, а Тайко начал прыгать на месте. Шоу высунул голову из студии и спросил, не нужна ли Орле помощь, чтобы уложить детей спать. Орла отказалась, но, только поднявшись наверх, оценила его предложение. Ее муж снова становился прежним Шоу, и она надеялась, что мелкая ссора не нарушит их спокойствие надолго.
Когда Орла вернулась вниз, Шоу ждал ее у подножия лестницы, держа в руках два стакана с «Американ Хани». Впервые за весь вечер она улыбнулась, принимая виски.
– Прости… – выпалили оба.
Орла прошла за ним до дивана и забралась на него с ногами, забившись в свой любимый уголок. Шоу поставил бутылку виски на пол между ними и свернулся калачиком возле нее.
– Прости, – сказал он. – Я не знал, что этот день окажется таким напряженным. Плохо с этим справляюсь.
– Ты тоже прости.
Они чокнулись стаканами – оптимистичные обладатели утешительного приза.
– За первопроходцев, – сказал он.
– Я не знаю, точно ли прокладываю путь… Разве что протаптываю.
Он издал смешок:
– Завтра наступит новый день. И я не буду таким… Я буду рядом, обещаю.
Они на мгновение замолчали, собираясь с мыслями. Было приятно находиться с Шоу наедине. Давно они не оставались вдвоем.
– К тебе пришло вдохновение? – спросила Орла. Для нее было важно, чтобы Шоу знал: она верит в него. – Наверное, мне не стоило так реагировать. Прошло несколько недель с тех пор, как ты смог работать.
Его взгляд стал мечтательным.
– Я не могу это объяснить. Образы, которые я вижу… уверенность, которую чувствую… Теперь они стали еще сильнее. Как будто муза говорит: «Сюда! Посмотри сюда!» – Он в изумлении покачал головой. – Я распечатал несколько своих фотографий только ради формы, глубины. И начал рисовать эскизы… правда, готов только первый фоновый слой.
– Я рада, Шоу. Правда рада. – Их пальцы встретились и переплелись. – Теперь мы можем поговорить? О сегодняшнем дне. Дети так испугались…
– Я не совсем понимаю, что случилось?
– Не знаю. Они играли… Я пошла разобрать вещи в гостиной. И вдруг они начали кричать. Там была нулевая видимость…
– Господи.
– Я ничего не видела. Потом нащупала их, схватила и двинулась в сторону дома. А потом… снова вернулось чистое солнечное небо. Как будто ничего и не было.
– Действительно странно. – Его лицо говорило больше, чем слова, и она спросила себя, думает ли он о собственном страшном приключении.
– Тайко после этого был в принципе спокоен. Но Бин… Я просто… Я так надеялась, что она не испугается, и не хочу, чтобы она боялась. Особенно с самого начала проживания здесь.
Шоу расстроенно покачал головой, чем напомнил Орле игру «Волшебный экран», в которой стирали рисунок.
– Знаю. Прости. Я должен был остаться, знаю… Я все думал, пока был там и не мог вернуться, что это мое наказание. Размышлял о том, что не стоило уходить, буквально убедил себя в этом… и был уверен, что лес наказывает меня. За плохие решения.
Орле не понравилось, что он снова говорил о природе как о чем-то одушевленном. Она считала, что Мать-природа взаимодействует с людьми не больше, чем Иисус. И это слишком напоминало тревожное описание Элеанор Куин – как будто ожил кошмар, где что-то хотело ее съесть.
Она пододвинулась к нему поближе и сжала его руку:
– Я до сих пор не понимаю, почему ты не мог вернуться?
Прежде чем продолжить, Шоу осушил стакан. Для храбрости?
– У меня с собой была карта. Компас. Я знаю, насколько густым может быть лес. Пока мы росли, по несколько раз в год слышали истории о туристах, которые сходили с тропы и из-за которых собирали поисково-спасательные группы. Я должен был легко справиться, ведь на снегу оставались следы от моих ног. Я ведь даже не заходил далеко… на пятьдесят-шестьдесят ярдов от большой сосны. Надо взять с собой детей и замерить ее, но, скорее всего, диаметр у основания – около пяти футов. Я даже не знал, что восточные белые сосны бывают такими большими. Так вот, потом я вышел за нее, к северной окраине участка, и свернул вправо, идя по отметкам границы на карте. Было красиво – деревья в снегу, синее небо. И все нетронутое. Тихое, приглушенное, как сам снег.
Его голова стала похожа на метроном, пока он мотал ей, пытаясь разобраться во всем:
– У меня была с собой камера. Я начал фотографировать. А потом уловил этот… древесный запах. Чего-то горелого. И я знал, что в той стороне нет ни единого дома, но пошел на запах дыма. И пришел к каким-то развалинам. К дымоходу. К старому каменному…
– Там что-то горело? Когда мы только сюда приехали…
– Нет, вовсе нет. Наверное, запах просто принесло с другой стороны. Поэтому я сделал еще несколько снимков, а потом собрался идти дальше, закончить обход по периметру и вернуться домой. Но… я не увидел своих следов. Они должны были быть повсюду, я ведь просто бездумно бродил. Я подумал… может, был ветер, и это он замел следы. Но… я почувствовал бы такой шквал. Понадобилось бы время, чтобы все замести…
Орла почувствовала, как волосы встают дыбом. По телу, от рук вниз, пробежали мурашки, и она сжалась в страхе, представив эту картину.
– Там что-то не так. – Она выпалила слова еще до того, как успела подумать. Инстинктивно.
Он пожал плечами:
– Я просто… может быть, я просто растерял навыки больше, чем думал.
Орла подозревала, что Шоу хотел ее подбодрить – так обычно отвечают на чье-то сумасшедшее предположение, тем более что она и сама понимала, что говорит, как плохо прописанный персонаж фильма ужасов. Возможно, Орла слишком остро реагировала на все из-за своей натуры, и теперь ее пугало то, что рисовало собственное воображение.
– Так странно… Большая сосна должна была служить мне ориентиром, как для тебя башни-близнецы являлись ориентирами севера и юга. Но… я ее не видел… поэтому проверил компас, но он застыл.
– Он работал до того, как ты ушел?
К ней подкрадывалась паранойя, вызванная алкоголем, а может, что-то еще более нелепое. Может, где-то недалеко от этого места похоронены останки космического корабля или осколки древнего метеорита, который формировал специфическое магнитное поле и менял погоду.
На самом деле все, что Орла знала о выживании в дикой природе, было почерпнуто из фильмов, которые она смотрела с Шоу. И то, что это были довольно жуткие или низкосортные черно-белые фантастические фильмы, – вина Шоу и его извращенных кинематографических вкусов.
От его слов не становилось лучше. Может, ему тоже было стыдно и страшно, потому как Шоу сам не понимал, во что они вляпались? Он и раньше не был лидером, а теперь даже не мог сориентироваться в собственном дворе.
– Я не проверял его перед уходом, просто предположил…
– Нужно быть осторожнее. – Она хлебнула сладкого виски, надеясь проглотить поднявшийся ком гнева.
– Знаю, я просто… Это было давно.
Так что, возможно, компас все время был нерабочий. И, возможно, ветер действительно скрыл следы Шоу. И, может быть, они оба ощущали напряженность из-за отсутствия интернета, а еще потому что все знакомое было далеко, а все их близкие считали, что они знают, на какой шаг идут. Никто даже не спросил: «Вы уверены?» Напротив, все друзья и даже родители Орлы завидовали им, считали это достижением. Что жизнь немного замедлится. Станет проще. Все говорили о том, как здорово было бы видеть чудеса природы прямо за окном. Потому что Шоу был
– Наверное, я запаниковал. Ходил по кругу, как дурак… Может, я просто боялся себя, того, что сделал с нашей семьей. Ведь если детям здесь не нравится и тебе тоже, а я, как засранец, хожу кругами…
– Остановись, малыш. Пожалуйста, не говори так о себе. Ты был напуган, и, как я сказала Элеанор Куин, тебе позволено бояться. Сейчас не как в детстве – ты не ребенок, и у нас есть обязанности, но это