Зои Аарсен – Холодный как мрамор (страница 9)

– Спроси эту штуку.

– Спрошу, – согласилась я. Затем посмотрела на свисающий розовый кварц и задала вопрос:

– Маятник. Вайолет пропустила Мишу, потому что монахини в Святом Патрике молятся за нее?

Снова вращение по часовой стрелке – быстро и однозначно.

– И они до сих пор молятся за нее? – уточнила я.

Маятник замедлился и начал вращение в обратную сторону, против часовой стрелки – Догадываюсь, это означает нет, – обернулась я на Кирстен в ожидании подтверждения.

Она кивнула.

– Ах они сучки! – зашипела Миша. – Почему они отлынивают от молитв из-за каких-то праздничных каникул?

– Возможно, сейчас не самое лучшее время называть монахинь сучками, – предположил Трей.

– Ну а где я могу достать розарий? Я должна начать молиться не позже… черт, мне нужно начинать сейчас же! – не унималась Миша.

– Ты ошиблась местом, – усмехнулась Кирстен.

Я переложила маятник в левую руку.

– Думаю, на сегодня достаточно. Это меня немного пугает. Нужно понять, как Вайолет оказалась способна все это вытворять и что нам сделать, чтобы уберечь Мишу. А на эти вопросы уже будет недостаточно однозначного ответа.

Кирстен оглядела нас и постучала пальцами по столу.

– У тебя нет с собой какой-нибудь ее вещички? – пробормотала она. – Стало бы куда проще, если бы у нас было что-то из ее вещей.

Трей нахмурился, глядя на меня:

– Не надо было выбрасывать тот чертов медальон в озеро Уайт Ридж.

Он был прав. Медальон был единственной вещью Вайолет, которую я когда-либо (пусть и недолго) держала в руках. Теперь он лежал на дне озера. Иронично: мы, вероятно, могли избежать драмы в зале суда и изгнания из родного города, если бы не пошли на такие крайности только ради того, чтобы Вайолет не смогла его заполучить его обратно.

– А как насчет ее фотографии? – спросил Генри с надеждой. – У меня есть в телефоне.

Кирстен потянулась к нему.

– Не идеально, но можно попробовать.

Генри листал фотографии, пока не нашел ту, на которой мы впятером позировали у дома Ричмондов на фоне красного «Приуса» Оливии в день ее шестнадцатилетия. Я забыла, что родители Оливии попросили нас попозировать в пижамах, чтобы Генри сделал снимок. Мы с Мишей погрузились в тихое размышление, разглядывая фотографию. Мы с ней выглядели так… молодо. Фото было сделано всего пару месяцев назад, но столько всего успело произойти с того утра, когда мои подруги уже были обречены, пусть и не знали об этом. Прошли недели с тех пор, как я видела лицо Кэндис на фотографии, недели с тех пор, как я вспоминала о том, насколько забавным был ее звонкий голос и бесконечный флирт. Прошло еще больше времени, как я видела изображение Оливии (у меня не было доступа к социальным сетям в Шеридане), и я забыла, какой красивой она была. А рядом с Оливией, застенчиво улыбаясь, стояла Вайолет, виновница преждевременной смерти девчонок.

– Это моя сестра, светловолосая девушка, – сказал Генри, поворачивая телефон, чтобы Кирстен смогла увидеть фотографию. Он показывал пальцем на Оливию. – А это Кэндис, вторая погибшая девушка. А вот это, видишь, девушка с темными волосами? Это Вайолет.

Кирстен мгновение кусала губу, рассматривая фотографию, затем сказала:

– Хорошо. У меня есть безумная идея. Мне нужно найти пару вещей, чтобы все сработало.

Она поднялась из-за стола и поспешно прошла в зал.

Пока Кирстен отсутствовала, я извинилась перед Ричмондом.

– Прости, Генри. Мы должны были объяснить тебе, как это все запутано. Возможно, тебе стоит вернуться в машину и подождать нас там.

Генри и глазом не моргнул.

– Она была моей сестрой. Я должен знать, что произошло.

Трей неловко вмешался в разговор:

– Он взрослый парень и может самостоятельно принимать решения.

Только я задумалась, не пытается ли Трей наладить отношения с Генри, как Кирстен вернулась к столу с длинной толстой белой свечой и двумя круглыми зеркалами, походившими на обычные косметические зеркала. Она поставила свечу у нижней части телефона Генри и зажгла фитиль. Затем взяла благовония с шалфеем с подставки, на которой она их оставила, и плавно провела руками вокруг свечи.

– А можно сделать что-то большее для нашей безопасности? – спросила я. – То, с чем мы сталкиваемся… это не шутка. Если неведомые силы помогли Вайолет устроить лобовое столкновение фуры с «Тойотой Королла» Трея – или, черт возьми, вызвать град и бурю, – вряд ли благовония защитят нас.

– Ты имеешь в виду других духов, помимо Оливии? – уточнила Кирстен.

– Ну да, – признала я. – Могли быть и другие духи, с которыми мы общались через доску Уиджи. И Вайолет сказала нам, что, когда она рассказывает истории людям, кто-то ей подсказывает, что говорить. Это могут быть только духи, не так ли?

Кирстен упоминала, что демоны играют роль в происходящем, и я не забыла об этом.

Та пожала плечами.

– Ну да, скорее всего, это духи. Но это может означать, что ею овладел демон или что за ней следует адская гончая. Есть много видов демонов, к каждому из них должен быть свой подход.

Мы с Мишей одновременно ахнули. Казалось, температура в магазине упала на двадцать градусов, верхний свет по-прежнему наполнял комнату мягким сиянием.

– Все это звучит… очень плохо, – промямлила Миша.

– Да, но давайте узнаем, что это на самом деле. Надеюсь, это всего лишь один-два плохих духа. С духами легче всего справляться, так как они достаточно ограничены в самостоятельных действиях. Могу одолжить книгу об их способностях, – предложила Кирстен. – Ну, если, конечно, это поможет вам, ребята…

Взяв кусочек мела из кучки на полке с травами, она наклонилась и неловко обошла стол, за которым мы сидели, рисуя на полу большую пентаграмму. Затем Кирстен встала на четвереньки и полезла под стол, чтобы нарисовать звезду внутри круга.

– Забирайся внутрь, – попросила она Мишу передвинуть стул в пределы круга.

Теперь, когда зона безопасности была очерчена осязаемой границей, я посмотрела на ножку своего стула, чтобы проверить, нахожусь ли полностью внутри круга. У меня было подозрение, что кто-то рисовал пентаграмму вокруг этого стола не первый (и не последний) раз.

– Фух, – выдохнула Кирстен, возвращаясь на свой стул. – Пока этого достаточно, так как нет возможности быстренько привести сюда шамана.

Верхушка свечи начала таять, воск стекал по ней тонкой струйкой. Кирстен передала одно из зеркал Мише и попросила ее держать его на уровне плеч.

– Вот так? – спросила Миша, подняв зеркало лицевой стороной к Кирстен.

Та поднесла зеркало левой рукой к огню так, что мы видели себя в отражении, а она могла через него разглядеть отражение в зеркале, которое держала Миша.

– Что именно мы собираемся делать? – спросил Трей.

Кирстен как ни в чем не бывало ответила:

– Это заклинание правды, оно поможет нам увидеть правду о прошлом Вайолет. Вы сказали, что хотите узнать, как она получила силу предсказывать смерть, так? Ну, я думаю, если это сработает, то… просто смотрите в зеркало. – Она нажала на телефон Генри, чтобы разблокировать его и открыть нужную фотографию.

Крепко держа зеркало в руке, Кирстен закрыла глаза и объявила решительным тоном:

– Увидеть правду и узнать ее путь просим мы тех, кто покажет нам суть.

Она медленно задула свечу, от фитиля исходило невероятное количество дыма. Глядя прямо в дым, Кирстен строго сказала:

– Вайолет.

Трей, Миша, Генри и я наклонились вперед, чтобы разглядеть отражение в зеркале, которое держала Кирстен. Как только развеялся дым от свечи, мы затаили дыхание, а Трей кашлянул в руку. Мы увидели в зеркале размытую фигуру, напоминавшую девушку нашего возраста с короткими темными волосами. Казалось, она смотрела в нашу сторону, будто знала, что мы там, но не могла пройти сквозь зеркало.

– Это же Ребекка Шермер! – воскликнула Миша. – Я узнала ее, видела фото на «Фейсбуке». Она умерла в родном городе Вайолет в том году!

– Ш-ш! – скомандовала Кирстен, и Миша притихла.

Образ Ребекки отошел на задний план, и в зеркале появилась другая девушка. У нее были огненно-красные волосы до плеч. Она ненадолго появилась и исчезла, как и Ребекка. Ее изображение сменил парень, немного младше нас, худой и застенчивый на вид. Затем появилось размытое изображение четвертого человека – девушки, которая как будто тоже смотрела прямо на нас, что было поразительно. Она моргнула пару раз и приблизила свое лицо к зеркалу так, что черты ее лица стали более выразительными.

А затем появилась она…

…Оливия, смотрящая прямо на нас. Казалось, на ней была та же пастельно-розовая кожаная куртка, что и в последний раз, когда я ее видела: тогда она шла от меня по школьному коридору, намереваясь ехать в торговый центр в Грин-Бей. Оливия, кажется, смотрела на Генри, глаза ее были необыкновенно круглыми, она шевелила губами и настойчиво жестикулировала, как будто пыталась что-то ему сказать. Но ее изображение было слишком расплывчатым и непостоянным, и никто из нас не мог понять то, о чем она говорила.

– Что такое, Оливия? Я не слышу тебя, – сказал Генри в зеркало. Он взглянул на Кирстен и спросил в отчаянии:

– Она может нас видеть?

Кирстен виновато ответила: