Злюся Романова – Зараза (страница 9)

Каждое утро начиналось с его нетерпеливого поскуливания у кровати:

«Ну че, хозяин, гулять будем или как?» – словно говорили его преданные глаза.

Я ворчал, натягивал спортивные штаны и шел с ним на площадку, где он, как заправский атлет, носился между турниками, закапывал мячи в кустах и с важным видом обнюхивал каждую новую собаку в округе.

– Ну что, сегодня тоже будешь показывать мастер-класс по вису на перекладине? – подтрунивал я, наблюдая, как он лихо запрыгивает на лавку.

Пацан в ответ лишь вилял хвостом, явно гордясь своими достижениями.

Но как бы я ни отвлекался, мысль о предстоящей встрече с матерью и "невестой" Ульяной не давала покоя.

– Ну и как ты собираешься ее искать? – спрашивал я себя, глядя в потолок перед сном.

– Может, просто прийти в то училище и ждать? – размышлял вслух, на что Пацан только зевал, явно не разделяя моих тревог.

– Или написать объявление: "Разыскивается девушка, сломавшая мне нос. Вознаграждение – знакомство с моей мамой"?

В глубине души я понимал – так просто от мамы не отмахнешься. Ну что, Ульяна Петрова. Четвёртая встреча у нас не за горами. Пора тебе ответить за мои рёбра. Ну и за нос. "Девочку"… так уж и быть, прощу.

Глава 8

Фасфудный договор

Тимур

Раздобыть телефон Ульяны Петровой оказалось проще, чем я думал.

Я нашел того самого декана, который представлял меня и военкоматовских перед студентами. Мужик оказался сговорчивым – особенно после того, как в его папку с документами случайно затесалась рублёвая купюра.

– Хочу извиниться перед студенткой Петровой за ту неловкость, – бодро соврал я.

Декан хитро прищурился, но номер (и даже адрес!) мне выдали. Удовольствие получили оба: он – бумажку, я – скорость исполнения своего желания. Бюрократия, спасибо за гибкость!

На карте адрес выглядел как типичная московская окраина – не трущобы, но и не элитка. Вот где вылупляются Ульяны Петровы, подумал я.

Добирался из центра минут 40. Моя «Девочка» припарковалась у ничем не примечательной пятиэтажки. Двор чистый, машин немного, деревья ветвистые, коты спокойные. Решил подождать у подъезда. Интуиция (да-да, она у меня иногда срабатывает) подсказывала, что девчонка скоро появится.

Ждал около часа.

И вот – ОНА.

На скейте, в серой толстовке, спортивных штанах и кепке, с рюкзаком набекрень. Моя будущая девушка (которая, конечно, еще не знает о своем внезапном счастье) катила ко мне, даже не подозревая, что сейчас её жизнь изменится.

Когда девушка поравнялась с моей машиной, я плавно открыл дверь и вышел, перекрывая ей путь к подъезду.

– Ульяна… – произнес я максимально нейтрально.

Она резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. Её глаза округлились до размера пятирублевых монет.

– Ты что тут делаешь?! – выпалила она, сжимая рюкзак так, будто собиралась швырнуть его мне в голову.

Я постарался изобразить на лице самое невинное выражение, какое только мог:

– Привет! Я тут подумал… Может, познакомимся нормально? Без драк и оскорблений?

Ульяна медленно подняла бровь. Взгляд её ясно говорил: «Ты вообще в своём уме?»

– Зачем мне это? – фыркнула она, явно не впечатлённая моим обаянием.

– Ну как зачем? Ты мне дважды увечья нанесла, – парировал я. – Неужели совесть не мучает?

– Не особо, – невозмутимо ответила эта зараза.

– Чуть рёбра мне не сломала – воскликнул – Я, между прочим, страдал! А что с носом сделала? У меня, между прочим, личная жизнь под откос пошла (ну почти – это я, конечно же не стал говорить)!

– Ну и что ты хочешь? – скрестила руки на груди Ульяна.

– Для начала услышать простое человеческое «извини».

– Ну извини, – съязвила она и уже потянулась к дверной ручке.

– И это всё?! – возмутился я.

– А что ещё? Если денег хочешь, то у тебя этот номер не пройдёт. Сначала докажи, что эти увечья, вообще, были, потом докажи, что это я их причинила, – завелась она.

Я закатил глаза:

– Да ничего я доказывать не буду. Я вообще с девчонками не связываюсь.

– А что тогда? – настороженно спросила Ульяна.

– У меня к тебе просьба есть.

Она открыла было рот – видимо, чтобы меня послать куда подальше, но я поспешно добавил:

– Небольшая и взаимовыгодная!

– Просьба? И какая же? – язвительно протянула она, но на лице появилась явная заинтересованность.

– Ну не здесь же объяснять. Пойдём, я тебя «вкусняшкой» угощу, заодно и поговорим.

Ульяна сузила глаза:

– Приставать будешь?

– К тебе? – я не сдержал смеха, но, увидев её мрачное лицо, поспешил добавить: – Нет.

– Почему же? – фыркнула она.

– Скажем так, ты не в моём вкусе. Совсем не в моём.

– Ты тоже не герой моего романа, – парировала эта зараза.

Мы устроились в забегаловке быстрого питания – в одном из тех мест, где черную жидкость в пластиковых стаканчиках гордо называют «эспрессо». Я, опасаясь за свое пищеварение, заказал гранатовый фреш, а Ульяна…

Ох уж эта мелкая бестия! Развела меня на первое, второе, компот и десерт. Видимо, решила компенсировать моральный ущерб через мой кошелек.

Когда Ульяна расставляла свои яства на столе, ее лицо буквально светилось от счастья. Зеленые глаза – точь-в-точь как у кота, нашедшего валерьяну— горели хищным блеском.

– Ты что, неделю не ела? – не удержался я, наблюдая, как она набрасывается на суп.

– С утра только йогурт, – буркнула она, не отрываясь от тарелки.

Я тем временем разглядывал свою «будущую девушку». Невысокая, худенькая, с явным отсутствием гендерных отличий. Либо там у нее еще не созрело, либо девчонке просто не повезло с генами. Темные волосы каре едва доставали до ушей, а длинная челка постоянно норовила закрыть правый глаз. Впрочем, когда она его приподнимала, взгляд был таким острым, что, кажется, мог резать стекло. Смотреть зараза умела – как будто аппарат МРТ.

Когда Ульяна добралась до десерта (уничтожив по пути все, что было на столе), я решил перейти к делу.

– Ну что, Ульяна Петрова, – начал я, – теперь, когда ты съела половину моего месячного бюджета, можно поговорить?

Она подняла на меня взгляд (наконец-то оторвалась от еды!) и усмехнулась:

– Говори. Я сейчас сытая и добрая. Хотя… – ее глаза сузились, – ты не находишь, что мы в неравных условиях? Ты обо мне знаешь кучу всего, а я про тебя только то, что ребра у тебя крепкие, а реакция… хм… оставляет желать лучшего.

– Тимур, – представился я. – 22 года, холост, обаятелен и горяч….

– Ну и что нужно такому обаятельному и горячему дяденьке от меня?

Я глубоко вздохнул: