Злюся Романова – ОППА (страница 2)

– Обязательно, – пообещал Тигр. – Как только мне эти египетские повязки снимут, я сразу к вам. Хоть ползком. Тем более, проблема у меня нарисовалась…

– Что за проблема? – насторожились мужики хором.

– Сестрёнка моя малая из далёких краёв в гости ко мне приезжает. А я тут, как назло, в стиле рокфор закрутился.

– Не ссы, командир, присмотрим за твоей сестренкой, – похлопал по здоровому плечу Борис. – Я с завтрашнего дня в отпуске, так что помогу, чем смогу.

– Молоток, выручишь, – заулыбался Тигр. – Я тебе тогда скину данные по прилёту. И ещё, Барс, поживи с ней у меня, ну или у себя, как хочешь. Она мелкая, взбалмошная, да ещё два года в Южной Корее провела. В общем, там воспитывать и воспитывать надо. Пригляди, чтобы ела вовремя, не гуляла допоздна. В общем, нужен режим «строгий брат-отец».

– Будет сделано, – успокоил его Барс. – У меня у самого две младших сестры, справлюсь как-нибудь с твоей кореянкой, – ухмыльнулся, вставая Борис.

– Ладно, старик, не томи тут врачей. Выздоравливай. А то без тебя Манул совсем заскучал и начал с кактусом у окна разговаривать.

Манул невозмутимо поправил куртку.

– Он мне, между прочим, умные вещи говорит…

Они вышли, оставив Глеба наедине с его мыслями, журналом с «познавательными картинками» и твёрдой надеждой, что скоро он снова будет в строю, а не в роли подопытной мумии.

Впереди Манула ждали идиллические выходные у его горячо любимых родителей, где его наверняка уже поджидали тарелки с борщом, вопросы о внуках и попытки мамы пристроить ему в жены соседскую дочь-отличницу. А Барса ожидала удивительная встреча с корейской сестрёнкой командира – настоящее приключение в стиле «строгий брат-отец против взбалмошного ребенка».

Но, выходя из стен госпиталя, они ещё не знали, что будущее приготовило для них сюрпризы покруче взрыва на складе. Если бы они только догадывались, то вернулись бы обратно и попросились к Глебу в палату – под предлогом моральной поддержки. Или просто спрятались под кроватью.

Глава 2

Борис стоял в оживлённом зале прилёта аэропорта «Внуково», чувствуя себя совершенным идиотом. В его мощной лапище нелепо смотрелась табличка с криво нарисованным тигрёнком – шедевр, созданный в Paint за пять минут до выезда, когда он вдруг вспомнил, что неплохо бы как-то обозначить себя для незнакомой девчонки. В другой руке он сжимал куклу Барби в пышном платье, купленную впопыхах в первом попавшемся детском мире под девизом «девочка – значит, кукла». Всё гениальное просто, убеждал он себя, представляя, как юная, скромная сестрёнка его командира робко и смущённо примет этот дурацкий подарок.

Когда объявили о приземлении рейса, Борис напрягся, как перед выходом на задание. Он вытянул шею, пытаясь разглядеть в нарастающем потоке пассажиров ту единственную, которую ему поручили встретить. Его взгляд скользил по лицам: вот медленно ковыляет пожилая пара, вот проносится хмурый айтишник в состоянии глубокого анабиоза, вот проходят уставшие туристы с чемоданами, заляпанными разноцветными наклейками… Ничего даже отдалённо похожего на скромную девушку.

И тут его глаза засорились. В зал вкатилось нечто, заставившее его на мгновение усомниться в адекватности восприятия реальности. Это не было похоже на человека – скорее, на нападение розовой химической пены, взрыв на кондитерской фабрике или неудачный эксперимент по клонированию клубничного зефира.

Существо двигалось прыжками энергичного кенгуру, одетого на распродаже в секонд-хенде для цирковых клоунов. Розовые кудрявые волосы, розовая пышная юбка, разноцветные леггинсы, майка с каким-то «мимишным» рисунком, кеды со светящимися шнурками и джинсовая жилетка, увешанная странными значками. Лицо украшали блёстки и абсолютная уверенность в своей неотразимости.

Борис, видавший виды боец, замер как вкопанный. В его голове, обычно занятой тактикой и прикидками, произошло короткое замыкание. Мысли путались, оставляя лишь одну кристально ясную и лаконичную мысль: «Во что я вляпался, мляяяяя…».

Розовое многослойное чудо пружинисто подскочило к нему, громко чмокнув лопнувший пузырь жвачки.

– Приветик! – прочирикало создание голосом, похожим на помесь сирены и попугая.

Борис молчал, ощущая, как земля уходит из-под ног. Рука с куклой Барби бессильно опустилась, а табличка с тигрёнком внезапно показалась ему самым постыдным предметом во всей вселенной. Он чувствовал, как горячая волна смущения поднимается от шеи к щекам.

– Рин, – протянула розовая девица руку в перчатке без пальцев, украшенной лаком всех цветов радуги. От неё пахло жвачкой, конфетами и духом безудержного хаоса – аромат, от которого у Бориса слезились глаза и слегка кружилась голова.

Механически, почти на автопилоте, Борис вложил свою лапищу в её руку, ощущая под тканью перчатки твёрдое рукопожатие.

– Борис… – пробурчал он, и его собственный голос показался ему чужим и неестественным.

Внутренний голос, тот самый, что всегда предупреждал его о засадах и минах, сдавленно просипел у него в голове: «Боец, ты влип. Ты влип по полной программе. Отступать некуда. Поздравляю, теперь у тебя есть своя розовая гиря на шее».

Он смотрел на Рину, потом на куклу в своей руке, и до него дошла вся глубина пропасти, в которую он только что шагнул. Эта хрупкая с виду девчонка только что подорвала его уверенность сильнее, чем любой бой с преступниками. Его миссия «строгого брата-отца» только что отправилась в свободное плавание, и её корабль сразу же пошёл ко дну с весёлым розовым флагом на мачте.

Глава 3

Борис застыл на пороге собственной квартиры, ощущая себя не в меньшей степени зомби, чем главный герой «Короля покера», которому внезапно объявили, что его склеп переоборудуют под филиал караоке-бара с круглосуточными концертами айдолов.

Его роль в этом внезапно начавшемся безумном шоу была до обидного незавидной – молчаливый статист, чья единственная разрешённая реплика: «А можно… тише?» – безнадёжно тонула в вихре всеобщего веселья. А веселье, воплощённое в образе неугомонной Маргариты и её кислотно-розового чемодана на колёсиках, уже вовсю хозяйничало в его стерильном, вылизанном до блеска пространстве, которое он привык называть своим личным бункером.

– Омммооония! – взвизгнула Рин, влетая в гостиную с размаху. Её неуправляемый чемодан проехался не только по идеальному паркету, оставив на нём едва заметные, но для Бориса – кричащие следы, но и со всей дури приложился по его ноге. Борис издал звук, среднее между приглушённым стоном и сдавленным матом, который застрял у него в горле, ибо с детства он усвоил железное правило: при женщинах и детях не выражаться.

Маргарита этого, конечно же, не заметила, ведь её внимание уже приковал огромный телевизор.

– У тебя тут идеальные белые стены! И какой телевизор! Это же мечта для просмотра дорам! Мы будем смотреть их все, оппа!

– Какая ещё *опа? – пробасил Борис, инстинктивно потирая ушибленную голень.

– Не *опа, а оппа. Ну… потом объясню, – беспечно бросила она, уже роясь в чемодане.

Борис, он же Барс (так его звали коллеги за железную хватку) и иногда – Котик (за редкие проявления нежности, которые он тут же в себе подавлял), с недоумением потер свой коротко стриженный затылок. У него было много имён, но «Оппа»… это что-то новенькое. Звучало как название редкого кожного заболевания. Слово «дорама» из её уст вызывало у него аналогичную ассоциацию. Он молча потер виски, чувствуя, как у него начинает медленно, но верно пульсировать висок. Это обещало стать хроническим состоянием.

Едва Рин узнала, где её комната, она моментально провозгласила её «зоной полного кавайи» и совершила акт тотального захвата власти – подключила свой телефон к его безупречной акустической системе через Bluetooth. Идеальная тишина, которую Борис ценил больше, чем годовой бонус и утренний кофе с идеальной пенкой, была безжалостно, под залихватский бит, уничтожена. Сладкоголосый хор и навязчивый ритм заполнили пространство, не оставляя камня на камне от былого спокойствия.

– "Ayo, ggomaemisseo, neukkimi eojjeom~" – запела она в унисон динамикам, энергично расставляя свои вещи под BTS «Boy With Luv», пританцовывая так, будто находилась на прослушивании у самого JYP. Причём от её оглушительного пения не спасала даже закрытая дверь в комнату – пронзительные ноты с лёгкостью просачивались сквозь любые преграды.

Борис замер у барной стойки, сжимая в руке стакан воды. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но внутри бушевал настоящий эмоциональный цунами. Он чувствовал себя главным злодеем в дораме, сюжет которой ему был непонятен и глубоко антипатичен, в чей размеренный и мрачный особняк ворвалась героиня-лучик солнца со своим непонятным, но навязчиво прилипчивым саундтреком.

Сделав глоток воды, он попытался вернуть себе хоть каплю контроля.

– Можно… сделать потише? – вставил он свою заготовленную реплику в короткий промежуток между куплетом и припевом, с тоской заглянув в комнату, которая теперь, он это уже чувствовал костями, на 100% перестала быть его комнатой. Борис ещё не осознавал во всей полноте, что в его распоряжении стремительно остаются только его собственная голова да, возможно, балкон. Всё остальное – гостиная, кухня и даже туалет с ванной – уже переходили под юрисдикцию нового режима.