Злюся Романова – Её дневник (страница 3)

Красная, мутная пелена ярости.

И сквозь нее я видел не Лолу. Видел Агату. Как она так же стонала. Так же шептала. Так же выгибалась, принимая меня в себя. Лгала. Каждым вздохом, каждым прикосновением, каждым «люблю».

Дрянь.

Я зажмурился, вбиваясь в чужое тело с остервенением зверя. Ненавижу. Ненавижу.

Еще удар. Еще. Глубже.

Чувствовал, как внутри закипает, поднимается откуда-то из самых недр. Тошнотворная, липкая волна, в которой смешалось все: гнев, боль, отчаяние, похоть.

Я выдернул в последний момент, выходя из нее рывком, и излил всю желчь на ее спину. Горячие, липкие струи стекали по пояснице, по ягодицам, смешиваясь с потом. Она вздрогнула, застонала.

Я отступил, чувствуя, как дрожат руки. Застегнул ширинку. Отвернулся.

Сзади слышалось ее тяжелое дыхание, всхлипы. Не знаю, кончила она или нет. Мне было плевать.

– Булат… – прошептала она хрипло. – Я… я хочу еще…

– Сама, – бросил я, не оборачиваясь.

Она, не говоря ни слова, зашлась в тихом хныканье. А потом до меня донеслись звуки – влажные, ритмичные. Ее пальцы скользнули туда, вниз, доводя себя до разрядки. Тишину комнаты разрывали лишь ее сдавленные стоны, переходящие в крик, и конвульсивные вздрагивания тела, которое билось в оргазме, упираясь лбом в холодную стену.

Я стоял спиной и смотрел на разбитые фото на столе. На улыбку Агаты. На её тело в чужих руках.

– Мы теперь вместе? – раздалось сзади, и руки Лолы обвили меня, прижимаясь горячей, влажной кожей.

Я скинул их. Как назойливую тварь. Как грязь, которую хочется смыть.

– Нет.

– Но как так, Булат? – в ее голосе прорезались слезы. Обида. Непонимание. – Мы же только что… Я думала…

– Думала? – я резко развернулся, впечатывая в нее взгляд, полный того самого гнева, который, казалось, только разгорелся сильнее. – Думала, раздвинула ноги, и мы сразу пара? Что, потрахалась со мной – и всё, ты моя женщина?

Она смотрела на меня огромными глазами, в которых плескалась боль пополам с обидой. Хлопала накрашенными ресницами, не в силах вымолвить ни слова.

– Всё, – отрезал я. – Вали.

Лола всхлипнула. Быстро, дрожащими руками, натянула шорты, подхватила с пола топ. У двери обернулась.

– Булатик… – прошептала она. – Ты звони… Если что… Я всегда…

Дверь захлопнулась за ней с тихим щелчком.

Я остался один.

В разгромленной квартире. Среди осколков безделушек Агаты. Среди фото ее счастья с другим. С запахом чужого тела на коже.

С ненавистью, которая, кажется, только что сожрала меня целиком.

Глава 4

Год спустя

Прошел год. Двенадцать долбанных месяцев, а ее образ все так же врезан в мозг, как осколок. Я ненавижу себя за эту слабость, за то, что до сих пор ловлю себя на том, что память внезапно воспроизводит ее лицо. То, как мы были счастливы. Я ведь даже жениться на ней хотел. Хорошо, что дело не дошло – носил бы теперь ветвистые рога.

Я не видел ее все это время и знать не хочу, где она. Вероятно, с тем козлом, что параллельно лазил на нее, пока она лежала подо мной и клялась в вечной любви.

Она пыталась звонить. Я кинул ее номер в черный список, но потом она начала названивать с чужих номеров. Голос дрожащий, слезы в голосе: «Булат, давай просто поговорим…» Я посылал ее, требовал исчезнуть. В конце концов, сменил номер. Вычеркнул. Как будто ее не было.

Чтобы не сойти с ума, я ушел в работу с головой. Собственная адвокатская контора стала моим спасением – она требовала всего меня без остатка. В первые месяцы здорово выручил Глеб. Старший брат, у него и с финансами, и со связями полный порядок. Мне есть чему у него поучиться. Он, конечно, весь в своих семейных делах с Аленкой – или, как мы ее зовем, Заяц, – но время для меня нашел. Вот кому реально повезло. Классная девчонка. Помню, как они с Ником чуть не поубивали друг друга из-за нее, но пара бутылок коньяка и серьезный разговор по душам все расставили по местам.

В личном плане я все четко расставил по полочкам: никаких отношений, только секс. Банально, но работает. Желающих – вагон и маленькая тележка. Но почему-то чаще всего в моей постели оказывается Лола.

Сначала я сам не признавался себе, зачем это делаю. Но со временем одержимость только усиливалась. Она – живое напоминание: такие же темные волнистые волосы, тот же изгиб шеи. Я владел ее жестко, без пощады, будто хотел выбить из нее дух, словно через нее наказывал Агату.

Вообще, я перестал видеть в них лица. Только спины. Без поцелуев, без слов. Мне не нужно было видеть их лица, слышать их стоны, терпеть притворные нежности. Отработала – свободна. Пришла другая. Но Лола стала чем-то вроде постоянной. Я звонил – она приезжала. Кончал – она уезжала. Не разрешал оставаться на ночь, не оставался у нее, не водил по кафе и кино – вся эта лабуда не для меня. Она пыталась сдвинуть что-то с мертвой точки, заговорить о «чувствах», но я четко отрезал: «Могу предложить только это. Решай». Она согласилась.

И вот мы крутимся в этом порочном кругу. Ее тело – суррогат, который я ненавижу. Я вгоняю в нее всю свою злость, всю невысказанную боль, а после вышвыриваю из дома, будто выношу мусор.

Возвращаюсь в квартиру, где я был когда-то счастлив с Агатой. Сейчас о ней мало, что напоминает. Я выкинули все ее вещи, стер фотографии. Ни одного напоминания. И все равно ее призрак витает в этих стенах. Иногда мне даже кажется, что я слышу ее быстрые шаги, вижу, как она танцует… Она красиво танцевала. Встанет на носки, глаза горят, на губах нежная улыбка, взмах руки – и она закружилась. Платье подчеркивает хрупкость фигуры, белизну кожи, ее нежность. Просто ангел. Мля…

Я пытаюсь выбить её из головы боксёрской перчаткой. Спортзал стал моей второй тюрьмой – первую я ношу в себе. Бью по мешку, рву штангу, изматываю себя до хруста в суставах и седьмого пота. Пока кости не заноют от боли, а в ушах не стихнет внутренний вой. Усталость – лучшее успокоительное. Когда тело горит, мозгу просто не до душевной боли.

Иногда я сижу с братьями. Пьем, болтаем. Вернее, это они болтают. Я – молчу. С тех пор как она ушла, я стал другим. Исчез тот балагур. Осталась лишь злость, готовая разрядиться на первого, кто косо посмотрит. А после этих встреч я возвращаюсь в свою пустую квартиру, где снова остаюсь наедине с призраками прошлого.

Глава 5

Я вбивал последние правки в исковое заявление, когда дверь распахнулась без стука. Лола. Мы крутились вместе почти год, если можно так назвать секс пару раз в неделю без обязательств.

На ней был кричаще-красный костюм, в руках – дизайнерские очки, купленные на мои же деньги. Да, она старательно шлифовала себя, как дешевый камушек, пытаясь выглядеть дорого. А чего бы и нет? Я щедро финансировал этот «проект по преображению» – кидал деньги, чтобы она порадовалась и не лезла в душу. Вот она и радовалась, с упоением тратя всё на свою драгоценную персону. Брендовые тряпки, уколы красоты, салоны красоты – полный комплект.

Я видел, как мужчины из моего коллектива провожали её взглядами, слюнявыми и голодными. Меня это не колыхало. Не колыхнуло даже тогда, когда я заметил, как молодой стажёр нервно поправлял брюки, пытаясь скрыть своё возбуждение. Она хорошо справлялась со своей единственной функцией – быть красивой и приезжать по первому моему щелчку. А в остальном мне было на неё плевать.

Она стояла передо мной и ее лицо искажала не игривая улыбка, а злое, напряженное выражение.

– Булат, поговорить надо.

– Занят, – отрезал я, даже не глядя на нее. Ненавижу, когда отрывают от дела.

– Это срочно! – заявила она, плюхаясь в кресло как полновластная хозяйка.

Я швырнул ручку на стол. В последнее время она реально начала действовать на нервы. Вначале я четко дал понять – никаких тебе обязательств и иллюзий. И она вроде бы согласилась. Но в последнее время в нее будто бес вселился – истеричная, нервная. Набрасывалась на меня с такой яростью, будто металась между желанием овладеть мною и придушить. Мне было все равно. Главное – результат. А результат всегда был один: разрядка, и я свободен.

– Говори.

Она замолчала, нервно теребя ремешок сумки.

– Ну? – я с насмешкой уставился на нее. – Так лихо вломилась и сдулась?

– Я беременна, – выпалила она, впиваясь в меня взглядом.

Воздух застыл. В голове пронеслось: «Вот дерьмо».

– Ты уверена? – спросил я ледяным тоном.

– Да.

– Он мой?

– Ты на что намекаешь, Булат?! – взвизгнула она.

– Я не намекаю. Я открыто спрашиваю, – парировал я, не меняя выражения лица.

– Твой… Если надо, хоть завтра тест сделаю. Ты женишься на мне.

– С чего вдруг? – я медленно поднял брови, на лице расплылась ухмылка.

– Я не стану позором семьи, как Агатка! Если она была шлюхой, то я не такая!

От этого имени внутри всё сжалось в тугой, раскалённый ком. Я почувствовал, как стиснулись челюсти, но через секунду снова обрел контроль. Всего лишь имя. Всего лишь предательница.

Я впился в Лолу взглядом. «Не шлюха, как сестра». Серьезно? Вы все из одного помета. Я в этом убедился, когда Агата – та, на которой я был готов жениться! – расползлась под первым встречным. И теперь каждая из вас для меня – просто отверстие. Ненавижу вашу породу.

А эта… стоит, глазами хлопает, губу закусила. Разводит дешевый водевиль с притворной невинностью. Смотрю на Лолу, а в голове проносится лишь один вопрос: что, братан, будем делать?