Злюся Романова – ЕЕ ДНЕВНИК (страница 5)

Пока она заламывала брови, я уже считал. Не сердцем, а календарём. Когда она особенно настойчиво просила «без лишнего», когда я уезжал в Питер по делу, когда она пропадала на два дня и потом явилась слишком ласковой, слишком голодной до моего внимания.

Срок мог всё решить. Не истерика, не её слёзы и не фраза «ты обязан». Только срок. Анализы. ДНК.

Я слишком дорого заплатил за одну ошибку, когда поверил картинке вместо фактов. Второй раз меня на этом не возьмут.

— Ты на что намекаешь, Булат?! — взвизгнула она.

— Я не намекаю. Я открыто спрашиваю, — парировал я, не меняя выражения лица.

— Твой... Если надо, хоть завтра тест сделаю. Ты женишься на мне.

— С чего вдруг? — я медленно поднял брови, на лице расплылась ухмылка.

— Я не стану позором семьи, как Агатка! Если она была шлюхой, то я не такая!

От этого имени внутри всё сжалось в тугой, раскалённый ком. Я почувствовал, как стиснулись челюсти, но через секунду снова обрел контроль. Всего лишь имя. Всего лишь предательница.

Я впился в Лолу взглядом. «Не шлюха, как сестра». Серьезно? Вы все из одного помета. Я в этом убедился, когда Агата — та, на которой я был готов жениться! — расползлась под первым встречным. И теперь каждая из вас для меня — просто отверстие. Ненавижу вашу породу.

А эта... стоит, глазами хлопает, губу закусила. Разводит дешевый водевиль с притворной невинностью. Смотрю на Лолу, а в голове проносится лишь один вопрос: что, братан, будем делать?

Жениться на ней? Да я скорее удавлюсь, чем на ком-то женюсь. Ее истерики, ее страхи — мне на всё это плевать. С другой стороны, эта особа теперь — мать моего будущего ребенка. Детей я не хотел, особенно от этой, но держу пасьянс, который сам же и разложил.

И кстати, слишком уж удачно получилось. Уверен, эта дрянь всё подстроила. Раньше я всегда контролировал вопрос защиты, а в последние разы она так мурлыкала: «Давай без ничего, я на таблетках...». Идиот. Решила привязать меня, как барана на веревке? Думает, получится, стерва?

Она похлеще Агаты будет!

Мысль об Агате впилась в мозг, как раскалённая спица. Год прошёл, а я до сих пор не смог выжечь ее из себя. Не мог забыть её подлый удар в спину — точный, расчётливый, от той, ради которой был готов на всё.

Я, Булат, для которого они все раньше готовы были на колени встать, который мог выбрать любую — опозорился, как последний лох, влюбившись. Носился с ней, как с писаной торбой, строил идиотские планы... А она оказалась обычной шлюхой.

Даже сейчас, спустя год, эти воспоминания рвут душу в клочья. Не больно — омерзительно. До тошноты.

— Булат? — Лола вывела меня из оцепенения.

— Мне нужно подумать. Это не то, что решается за пять минут.

Она хотела возразить, но, встретившись с моим взглядом, резко поднялась.

— Ладно. Думай. — её голос дрогнул. — Но учти, скоро уже будет не скрыть...

— Сделаем тест ДНК, — отрубил я, перебивая её на полуслове.

Лола вздрогнула, будто ошпаренная. Её глаза метнули в меня молчаливую ненависть. Резко развернувшись, она вылетела из кабинета, прихлопнув с силой дверь.

Я ударил кулаком по столу и с силой откинулся в кресло, закрыв глаза. Внутри всё кипело. А потом память резким крюком зашла сзади и швырнула меня на год назад...

******

Тогда ее имя, Агата, было для меня слаще любой музыки. Она ворвалась в мою жизнь, как весенний ураган, сметая все на своем пути. Помню тот душный летний день, когда я спешил на встречу с клиентом. Поднимаясь по ступенькам, я увидел ее — она летела вниз, каштановые волны скрывали лицо, а легкое платье развевалось вокруг стройной фигуры. И вдруг — оступилась...

Я поймал ее, ощутив в руках невесомое, трепетное тело.

— Не лестница, а настоящая полоса препятствий! — ее смех звенел, а глаза излучали такой свет, что я забыл, куда и зачем шел.

— Настоящий мужчина всегда поймает принцессу на лету.

— Так вы, получается, принц? — включилась она в игру, и в уголках ее глаз собрались смешливые морщинки.

— Есть немного.

Я так и не отпустил ее, спускаясь с ней на руках по лестнице. Она немного засмущалась, щеки покрылись румянцем.

— Можно, я теперь пойду сама?

— Только в обмен на имя, — не сдавал я позиций.

— Агата, — выдохнула она, и мое сердце екнуло.

— Булат.

Мы стояли внизу, и я пытался шутить — косноязычно, неуклюже. Раньше меня было невозможно выбить из колеи, но Агата справилась с этим мгновенно. Каким-то чудом мне удалось уговорить ее дать номер — на случай, «если лестница снова решит напасть».

Потом были незабываемые месяцы, когда я открывал для себя другую жизнь. Я, привыкший к расчетливым взглядам и фальшивым улыбкам, был покорен ее искренностью.

В парке мы могли часами бродить, держась за руки, как подростки.

— Смотри, какая белка! — внезапно тянула она меня за рукав.

И я смотрел — правда, не на белку, а на то, с каким восторгом она делилась со мной каждым мгновением. Ее глаза сияли, а в голосе звенела неподдельная радость.

Я улыбался как счастливый дуралей, забыв о всех своих принципах и цинизме. А потом нас застал врасплох сильный ливень. Мы смеялись, как дети, и бежали по мокрой дорожке, пока не укрылись под кроной векового дуба.

Под тенью его раскидистых ветвей она прижималась ко мне, шепча:

— Здесь так хорошо…Только мы вдвоем и больше никого.

Ее поцелуи были сладкими, как спелые ягоды, а пальцы, переплетенные с моими, — такими надежными...

Помню то утро, когда я проснулся от ее прикосновений. Она нежно целовала мою спину, проводя кончиками пальцев по старому шраму.

— Я так тебя люблю... — шептала она, думая, что я сплю. — Как я хочу, чтобы мы всегда были вместе...

Я притворялся спящим, просто чтобы продлить эти мгновения, чтобы слышать, как мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Да, Агата, я тоже хотел быть с тобой всегда. Взять тебя за руку и попросить стать моей женой. Держать твою руку, благодаря за нашего первенца. Не отпускать ее и через двадцать лет, шепча благодарность судьбе за нашу встречу.

Наша первая ночь была откровением. Не просто секс, не похоть — чистая страсть, желание, чувственность. Я никогда не забуду, как дрожал ее голос:

— Я... я никогда раньше...

И тогда меня накрыло странное, непривычное чувство — не триумф, а благодарность. Я, для кого невинность всегда была пустым звуком, вдруг осознал, как важно, что именно я стану ее первым и последним.

— Я буду нежен, — пообещал я, целуя ее влажные ресницы.

И мы целовались в сотый раз — нетерпеливо, страстно, как в последний раз. Ее вкус, ее запах, каждый вздох... Я терял голову от желания. От счастья, которое оказалось таким хрупким.

Резкий стук в дверь вырвал меня из прошлого.

— Булат Олегович, ваш клиент здесь.

Я провел ладонями по лицу, сбрасывая наваждение. Все это — ложь. Эта стерва предала, растоптала все, что было, между нами. Пусть не сразу, но я сотру ее из памяти.

Окончательно.

******

Лола. Беременность. Женитьба.

Эти три слова долбили по вискам, вышибая из головы всё остальное. «Мой или не мой?» — эта мысль сверлила мозг, не давая передышки.

Едва стрелки показали конец рабочего дня, я уже сидел в баре. Заказал пиво, отхлебнул, пытаясь смыть привкус этой дрянной новости.

Нужно было думать, анализировать, но вместо четких аргументов в голове стояла одна сплошная матерщина. И этот взгляд Лолы — наглый, уверенный, будто она уже затянула меня в свои сети.

Завибрировал телефон. Глеб.

— Бро, как дела?

— Тебе соврать или честно? — буркнул я.