Злюся Романова – Бывшие. (Не)знакомка (страница 2)

Они пили чай из ее термоса. Напиток был ароматным, с тонкими нотами лесных трав и сладковатым послевкусием ягод.

— Очень вкусно, — тихо произнес он, ощущая, как тепло разливается по телу.

— Рада, что вам нравится. А вы что обычно пьете?

— Признаться, я не люблю чай. Привык к кофе. Он бодрит, не дает уснуть...

— А я наоборот — не люблю кофе, — ее голос прозвучал задумчиво. — Пила его раньше... чтобы быть ближе к одному человеку.

Он покачал головой, и в полумраке его глаза блеснули с непонятной грустью.

— Странная вы. Почему не сказали ему, что не любите кофе?

— Ничего странного. Я любила его... сильно любила. И была готова делить с ним все — и радость, и горе, и эту горькую гущу на дне чашки.

— А он знал об этом?

— Думаю, догадывался. Но делал вид, что не видит моих смущающихся щек, влюбленных глаз... Ему было это удобно.

— Может, вы ошибались? Стоило признаться ему прямо.

— Я так и сделала.

— И что же?

— Ничего... Он решил, что это шутка.

Ее глаза покрыла поволока печали, но она тут же улыбнулась:

— Но это было так давно...

— Давно, но вы помните.

— Первую любовь... Ее всегда помнишь. Даже когда хочешь забыть.

В тишине вагона его голос прозвучал особенно мягко:

— Вы однолюбка...

— Скорее да, чем нет, — она опустила глаза, играя с кружкой в руках. — Но хватит обо мне. Что было дальше? Кстати, я правильно поняла, вашу подругу звали Наташа?

Он замер на мгновение, глядя в темное окно, где мелькали отражения их лиц.

— Верно, — тихо ответил он. — Наташа Лебедева.

Глава 4

20 лет назад

Если бы не Наташка, мои блестящие перспективы в области медицины давно бы пошли под откос. Мой мозг, способный с ходу запомнить всю таблицу Менделеева, наотрез отказывался удерживать даты семинаров и зачетов. Я пропадал на бесконечных свиданиях, а потом в панике звонил ей за полчаса до пары.

— Натаха, родная, спасай! Я вообще не открывал учебник по биохимии!

— Волков… Я тебе в прошлый раз говорила — учи конспект! Я тебе не репетитор!

— Я знаю, ты мой спасательный круг! Пирожком откуплюсь, двумя!

А потом я бежал в сторону библиотеки, где любила проводить время Наташа.

— Читай давай, тоже мне будущее светило... — суя под нос исписанные листы бубнила она.

— Ну не ворчи, тебе не идет...

— А тебе идет? Ты из-за своих бесконечных шашней скоро отчислен будешь!

— Не буду. Я возьмусь за голову.

— Ты уж постарайся, а то вроде не март, а у тебя одни шуры-муры на уме.

— Натаха, мне надо... У меня организм требует. Это тебе кроме учебы ничего не нужно. Она вся смешно побагровела и запыхтела как паровоз. На этот случай у меня всегда с собой были ее любимые конфеты — шоколадные с лимонной начинкой. Дрянь редкостная, но помогала. Только она открыла рот, чтобы начать меня воспитывать, а я ей — бац конфету в рот, и все счастливы.

На зачетах я ловил ее взгляд и незаметно подсовывал свой пустой бланк, а она, кидая в меня возмущенные взгляды-стрелы, исподтишка заполняла его своим аккуратным почерком.

Но однажды случилось нечто, с чем не могла справиться даже Наташа. Я влюбился. В ту, что смотрела сквозь меня. Оля. Старшекурсница, высокая, стройная, с холодными глазами и независимой походкой. Она была глотком ледяной воды в моем мире всеобщего обожания. И я, привыкший, что все падает к моим ногам, вдруг сам превратился в преследующую тень.

Я забросил тусовки, устроился на подработку курьером и тратил все деньги на подарки, которые, как мне казалось, могли ей понравиться.

— Она сказала, что я пустышка, Наташ. Что я ничего из себя не представляю, — я бухнулся на скамейку около общежития и с силой взъерошил волосы.

Наташа сидела рядом, закутанная в свой огромный нелепый шарф, и молча слушала.

— Я же для нее... Работаю, как проклятый! А она...

— Что она?

— Послала меня как щенка. Малолеткой назвала. У нее там какой-то Игорек... Вот найти бы его и вмазать!

— Глупости говоришь.

— Почему?

— Насильно мил не будешь.

— Но я люблю ее... Люблю... Ты чего не понимаешь? — взревел я. — Ты сама хоть кого-нибудь любила? Знаешь, какого это?..

— Любила, — тихо ответила она.

— Врешь! Никого ты не любила, кроме своих учебников!

Я психанул и ушел в общагу. Наташа осталась сидеть на лавочке.

Потом я, конечно, извинился — вспылил, а она-то вообще тут ни при чем. Она слушала мои извинения и не перебивала. Лишь вздыхала и ободряюще хлопала меня по плечу, как делала это с детства, когда я разбивал коленки. «Все будет хорошо, Ромка, — повторяла она, глядя куда-то в сторону. — Обязательно будет».

Глава 5

Настоящее время

Она укуталась в теплый плед, предложенный проводницей, так что из груды ткани торчал лишь ее вздернутый носик. Ее голос прозвучал приглушенно:

— А вы правда любили Олю?

— Тогда думал, что любил.

— Почему вы так решили?

— Я сходил по ней с ума. Это было похоже на болезнь.

— А она так и отказывала вам?

— Поначалу — да. Но я не сдавался.

— И что же вы сделали?

— Как-то поймал ее в университетском коридоре... Затащил в пустую аудиторию.

— И что же было? — ее глаза расширились.

— Я закрыл дверь на ключ и сказал, что не выпущу, пока она не поцелует меня.