Злата Реут – Убийца в моём дневнике (страница 5)

- Значит, нужно сосредоточиться на настоящем, пошли гулять по городу? – сказал я, выслушав всю душевную боль Стефани, которую мне было жаль, но она сама была причиной собственной грусти. Ответственность всегда на нас, а не на ком-то. Она могла просто сказать твердое «нет», но не сделала этого.

- Ты считаешь я бесхарактерная? – спросила меня Стефани, проигнорировав моё предложение. Да, я так считал.

- Я считаю, у тебя и твоего мужа пропал диалог, отсюда и все проблема. В его голове была какофония звуков из того, что ему писали родственники и говорила ты. Очевидно, авторитет родственников для него был выше, и он не думал, что проиграет на длинной дистанции. Он, наверное, думал, что этот кошмарный день для тебя закончится и всё вернётся на круги свои, но не вернулось. В его голове это был всего лишь один день, а для тебя маленькая жизнь, или точнее смерть. Натиск от семьи был велик, и он думал, что ты с ним заодно, поможешь выдержать всё единым фронтом. Мол, они люди старой закалки и их не исправишь, тем более платят они, а ты как его вторая половинка, должна просто безропотно терпеть и быть на его стороне. Кто платит тот и заказывает музыку. Деньги все испортили, как обычно. Он надеялся, что, хотя бы ты ему не будешь делать мозги. Просто поставил не на ту лошадь, такое бывает. Праздник устроили родственника сами для себя и отлично провели время, разрушив вашу маленькую семью из двух человек, – сказал я.

- Диалог и правда пропал, он просто говорил, что у него стресс и переставал сутками со мной общаться, а когда начинал снова общаться, как будто бы обнулял, то, что я ему говорила. Он справлялся со стрессом и пытался спасти себя и своё внутреннее состояние, я его понимаю, просто хотела, чтобы и меня понимали, но это было уже чересчур, судя по всему. Он сказал, что во время эмоционального накала, когда я ему сказала про одно из двух: торжество или фамилия, у него было ощущение, что ещё момент и может произойти что-то непоправимое. Его смерть или чужая, – сказала Стефани и снова заплакала.

- Он тебе сказал прямо, если не сделаешь так как хотят его родственники и он, то убьет либо тебя, либо себя. Это шантаж. Ты увернулась от пули, – сказал я, стараясь скрывать сильное удивление от услышанного.

- Нет, ни от какой пули я не увернулась. У нас всё было хорошо, пока не стало плохо. Я хочу, чтобы у него всё было отлично. Хочу, чтобы нашёл девушку себе по душе и был счастлив. Я была свободна в этих отношениях в том плане, что могла обо всем ему рассказывать, ничего не тая и не умалчивая, переживая о реакции. Я болтала, зная, что он поймет меня. И я понимала его, как много мы смеялись, ты не представляешь. Мы через многое прошли в наших отношениях, а споткнулись на пути к совместной вечности. Наверное, он думал, что его семья хочет, как лучше, а я дура не понимаю этого. Мы лежали вечером на диване, солнце садилось. Он спросил, почему я сегодня грустнее обычного, а я просто устала носить маску счастливого человека. Я сказала ему, что просто внутри «пустота». Утром я собрала вещи и ушла. Ладно, пойдем переодеваться для прогулки. Прости, ты не мой психотерапевт, а я всё сваливаю на тебя, – сказала Стефани.

- Всё хорошо, Стефани, – ответил я будучи не против выслушать её. Для меня было очевидно, что к тридцати семи годам она была сильно зависима от внешних оценок без некой внутренней опоры. Нестабильная самооценка без права говорить «нет», вот в чём была её трагедия. Нет, такое простое слово. Наше неотъемлемое право, о котором мы забываем или и не знали вовсе. Семья её бывшего мужа сделали её послушной игрушкой в своих руках, а она соглашалась, накапливая в себе ненависть, которая в итоге и привела к разводу, вылившись на потворствующего мужа. Что ж, всё-таки она проснулась от спячки, а есть и более трагические истории. Муж был хорош и заставил её доверять не своим собственным чувствам, а его извращенным интерпретациям её чувств, в которые она долго верила, даже игнорируя свое тело, которое билось в ознобе.

Спустя пару часов мы со Стефани уже спускались на фуникулере в местное поселение. Городок был небольшим, но уютным и ухоженным, туристическим. Небольшие серые каменные двухэтажные домики с деревянными оконными рамами, балконами и дверьми. Сувенирные лавки, небольшие рестораны и местный музей в окружении леса и гор. Стефани остановилась у булочной и закрыла глаза.

- Эффект Пруста, стресс, – коротко произнесла Стефани.

- Что? – переспросил я, не поняв о чём речь.

- Способность запахов переносить тебя в воспоминания. Чувствую запах корицы. Когда я работала в страховой компании я вставала рано утром и до работы забегала за капучино с корицей. Я была глубоко в мыслях о том, какой сейчас будет хаос, никто ничего не успевал, всех нас подгоняли, но мы все равно отставали. Всегда. Чувствуя запах корицы, я вижу свою руку в перчатке, которая тянется до дверной ручки кафе, даже вижу лица девчонок кофеваров, – сказала Стефани и сняв перчатки смотрела на свои дрожащие руки.

- Я понял! Так вот как это называется. У меня такое тоже бывает. Когда я чувствую запах детской краски, это переносит меня в то время, когда я ходил в детский сад. Наверное, там часто красили. Запах ванили уносит меня в детство, а именно в парк аттракционов. Когда я гостил у тебя и Кенны, вы покупали мне молочный коктейль со вкусом ванили, – сказал я, чётко помня, что просил с другим вкусом, но это я не стал упоминать. Я не стал говорить о запахе крови и лемонграссе.

- Запах старых книг, которые пахнут миндалем или ржаным хлебом, уносит меня в то время, когда я, будучи школьницей подрабатывала летом в школьной библиотеке. Я шла с бутербродами в рюкзаке зная, что пятьдесят процентов времени я буду там читать, сидя на металлической стремянке. А коктейль ты просил шоколадный, но он стоил дороже, поэтому мы и покупали самый дешевый, которым был ванильный и пили втроем одинаковый, – сказала Стеф, не глядя на меня.

- Что ж, теперь я понял, что не так было с шоколадным коктейлем и почему я его ни разу не получил, – сказал я и засмеялся. Мне нравилась Стефани за честность, она всегда говорила правду, ну или почти всегда.

- Да, те деньги, что давали нам твои родители, чтобы мы о тебе заботились, пока ты был у нас, мы спускали на модную одежду. Поэтому ты и пил дешевый коктейль, когда был у нас, и ел еду из микроволновки, – сказала Стефани.

- Ну не всегда родители тираны, иногда они и пострадавшая сторона, – сказал я, говоря об истории Стеф со свадьбы, но прекрасно понимал, что пострадавшей стороной были не мои родители, а я. Однако я вспоминаю детство с радостью и еда, которую разогревали мне в микроволновке Кенна и Стеф была очень вкусная, и наполняла аромат квартиры, пока они суетились, доставая тарелки и наливая напитки. Готовили они обе из рук вон плохо, но каждый раз старались испечь мне пирог, отмеряя граммы как в рецепте, но все было тщетно. Они кричали, что забыли просеять муку, то разогрели духовку не так. Они старались. Я не чувствовал, что мне недодают, наоборот, каждый год просился к ним в гости на каникулы, зная, что мы будем много гулять. Иногда кататься на аттракционах и много читать. Дома бы я вряд ли столько читал. Я приезжал к ним, будто бы на вечеринку что ли. Где всё понарошку и можно было громко слушать музыку и ложиться спать хоть в час ночи. Для меня это была свобода.

Мы со Стеф, зашли в кафе, и она заказала себе морковный кекс и кофе, а я просто чай. Есть мне не хотелось, тем более сладкое, а согреться горячим напитком было самое то.

- Кенна обманывала тебя. Не было у неё семи парней за последнее время. Она называла тебе одно имя, и каждый раз называла новое, забывая какое было предыдущим и так семь раз. Это всё фикция, понимаешь? – спросила меня Стеф, нюхая морковный кекс. Я сморщил брови как знак того, что не понимаю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.