Злата Реут – Убийца в моём дневнике (страница 4)

- Боже, неужели ты с ней переспал? – спросила Стеф, с презрением глядя на меня.

- Разумеется нет, наверное, поэтому у меня и проблемы, – ответил я, так как женщины обычно не обижаются, после секса, такая реакция всегда, если они чувствуют себя отверженными.

- Карла хорошая девушка, наверное, ты просто обидел её, – сказала Стефани, немного расслабившись.

- Возможно, но диалог у нас с ней вчера был непродолжительный и скорее формальный. Она рассказала мне как отлично проводит тут время, пьет вино, засыпает в фуникулёре, – сказал я и Стефани положила ладонь себе на лоб.

- Это моя вина, но я извинилась перед ней, – сказала Стефани и вилкой зацепила оливку у меня из тарелки.

- Первый бокал ко рту подносит трезвый человек, – сказал я, чтобы Стефани не винила себя в случившемся.

- Мне лучше ни с кем не общаться, а то меня съедает чувство вины. У тебя бывает такое? Даже если казалось всё было хорошо, то есть я ничего не делала плохого. Разумеется, распитие вина с Карлой не из этой серии, – сказала Стефани и сделала глоток кофе.

- Из этой серии. Стыд — это нападение на самого себя, почему ты нападаешь на себя? Некоторым людям и жить стыдно и живут они будто бы заранее за это извиняясь, – сказал я Стефани.

- Да уж, пища для ума, – сказала Стефани и взяла чашку с кофе обеими руками, грея ладони, – ты сказал у Кенны за последнее время было семь бойфрендов, ты был с ними знаком? – добавила она.

- Нет, она и не предлагала мне познакомиться с ними. Я бы и не стал на это тратить своё время, – ответил я, резкой сменой темы диалога.

- Но почему именно эта цифра семь? Почему не пять или не десять? – спросила Стефани.

- У меня хорошая память и когда я звонил ей, она отвечала, что сейчас с парнем, и называла имя. Таким образом я слышал семь разных имён, – ответил я.

- Ясно, – сказала Стефани, быстро побарабанив ногтями по чашке, – надо позвонить ей как-нибудь, – добавила она, и мне показалось, что это лишь мысли в слух, а не призыв к действию.

- Чтобы извиниться? – спросил я, так как это был единственный движимый мотив Стеф, она рассмеялась.

- Нет, чтобы спросить, как она, всё ли у неё хорошо. Жив ли ещё наш кактус, который мы покупали в студенческие годы. Мне не хватает её. Вы так с ней похожи, глаза одинаковые, – сказала Стефани и посмотрела мне в глаза.

- Чем сегодня займёмся? – бодро сказал я, чтобы отогнать все меланхоличные мотивы скрипки, которые играла, душа Стефани.

- На массаж, я фанат массажа, ничего лучше человечество ещё не придумало! Тебе попросим сделать просто расслабляющий. Я никогда себе ничего в лицо колоть не буду, так как массаж лица я тоже обожаю и ради него готова стареть без уколов красоты! Потом в бассейн! Умеешь плавать? Он тут глубокий, – с предостережением спросила Стефани, будто бы я всё ещё был ребёнком.

- Утонуть не должен, – с иронией ответил я.

Массаж и правда был неплохой, но бассейн лучше, там я по крайней мере видел Стефани. Она была в закрытом купальнике, который демонстрировал все её прелести, тонкую талию и округлые бёдра. На правом колене всё еще был тот самый шрам в два сантиметра в форме улыбки, если смотреть с её ракурса и грустное, если смотрит кто-то другой. Я помнил ещё с детства. Мне так хотелось взять её за талию и поцеловать. Однако, третий удар по лицу меня не привлекал, как и факт того, что она перестанет со мной общаться. Тактика должна быть иная, возможно через дружбу.

- И тебе нестрашно будет удалять людям позвоночные грыжи? – спросила Стефани, имея в виду мою специальность хирурга.

- Грыжу нет, но тут не только позвоночник, а в целом операции на структурах нервной системы, я на мозге специализируюсь. Операции лёгкие уже проводил, руки не тряслись, – сказал я.

- Работа прибыльная, в сорок купишь Феррари, если не начнёшь мухлевать с рецептами и тебя не посадят, – сказала Стефани.

- Деньги хороший слуга, но плохой хозяин, – сказал я, не желая ни с чем мухлевать.

- Боже, да ты украл где-то сборник цитат на все случаи жизни? Первый бокал ко рту, сейчас это, по мне так тебе впору написать книгу: «как стать дедом в двадцать пять», – сказала Стефани и засмеялась.

- Тогда я понимаю, почему ты подружилась с Карлой, всё что её интересует так это напиться или накуриться, – сказал я, не желая поправлять свой возраст, который Стефани намеренно назвала неверно.

- Прости, – сказала Стефани, ошибочно подумав, что я обижаюсь.

- Хватит извиняться, – сказал я и подплыл ближе, наверное, извиниться стоило и мне, но я не стал. В этот момент в бассейн вошла пожилая семейная пара ирландцев и нарушили нашу тишину громким диалогом, очевидно о британцах.

- Хватило ему наглости такое ляпнуть! У нас была страна, но они лишили нас родины, сделав из нас вассалов на собственной земле! Обворовывая нас, истребляя миллионами не одну сотню лет! – практически прокричал мужчина, глядя на жену, которая всецело разделяла его мнение, одобрительно кивая. Но затем, увидев нас, мои братья по кельтскому прошлому, стали говорить тише и уже сложно было разобрать что именно. Я был с ними согласен.

- Странный язык такой, что они говорят? – спросила Стефани, не являясь ни британкой, ни шотландкой, ни ирландкой.

- Почему ты развелась? – спросил я, видя, как Стефани подплыла для отдыха к бортику.

- Правильным был бы вопрос зачем я вышла замуж. Мы могли просто и дальше жить вместе без официального оформления отношений. Мы были счастливы, до свадьбы. У нас всё было хорошо, и мы любили друг друга. Надо было прислушиваться к себе тогда, я же как дура списывала всё на стресс и шла на бесконечные компромиссы. Мой бывший муж, хороший человек, но просто не сложилось. Зато я побывала там, куда больше никогда не захочу. Ты не представляешь как сильно я боялась одиночества, какая я была дура, – сказала Стефани, – так что Шолто, не женись если не уверен, что способен выдержать весь натиск, – добавила Стеф и коснулась моего плеча.

- Спасибо Стеф, буду иметь это в виду, – ответил я.

- Я хотела оставить свою фамилию, для меня это было очень важно, как связь со своей семьей. Он настоял, чтобы я взяла его. Ему было это всё не важно, мои «сантименты» по родителям, которых уже нет со мной он считал бредом. Это было ужасно, меня будто бы ломали, выкручивая суставы, понимаешь? Всё моё естество говорило, что это ошибка, но я шла как животное на убой. Не знаю даже какие слова подобрать. Свадьба, день, который должен был быть самым счастливым, был самым ужасным стрессом. Я не хотела свадьбу. Хотела, чтобы мы вдвоем расписались и счастливые пошли гулять по городу, а на следующий день поехать в путешествие, или не поехали, не важно, важно, что только вдвоём. Но его семья хотела праздника и это очередной компромисс, на который я пошла и который уничтожил меня. Я сказала себе, ну если они хотят по почему бы и нет. Как говорила Диана о браке с Чарльзом, что их было трое, имея в виду Камиллу. Нас же было четверо. Я, он, его мать и бабушка. Они постоянно писали мне, купила ли я платье, а когда я купила сказали, что ткань дешевая и плохо смотрится. Сказали нужно другое, но я настояла на своей покупке. Потом они писали, что я должна украсить как-то образ, но я за простоту и ничего больше не хотела, ни браслет, ни колье, ни бутоньерку, ни фату. Это был просто кошмар и стресс. Я видела те сообщения с оскорблениями в своей адрес, которые приходили моему будущему и уже бывшему мужу, когда экран телефона загорался и сообщение светилось. Самая мягкая манипуляция была, что я веду себя как ребенок, отказываясь от всех их прихотей. Но если я и ребенок, то точно не их, а своих родителей, которых уже нет со мной, чтобы обнять и поддержать, сказать, что я всё делаю правильно, – сказала Стефани и вынырнув села на бортик бассейна разрыдалась. Я сел рядом, и обнял Стефани за плечи. Ещё один аргумент чтобы ничего не терпеть, а делать всё как ты хочешь, наверное, это не всегда и все могут, но нужно стремиться к этому. У меня такой проблемы никогда не было, а у многих людей есть. Они хотят быть хорошими и удобными для всех, что является ошибкой. Она положила голову мне на плечо, я был счастлив. Просто счастлив в этот момент времени. Я, она, ирландцы, говорящие о несправедливости, бассейн и её голова на моем плече.

- Стоит ли говорить, что в браке я просто стала мстить ему за несчастный день свадьбы? За то, что он был глух к моим желаниям, за то, что не слышал меня совсем, за то, что ничего не сделал для меня в этот день! Все это они делали для себя, каждый раз говоря, что они платят, но мне это всё было не нужно и я не продаюсь! Я понимаю, что это его семья и всецело за его общение с ними, но я не могла потом видеть этих людей. Все внутри меня бурлило, я не хотела идти на их праздники как дни рождения и так далее. Он ходил один, а они ему каждый раз говорили, что я странная и игнорирую их, веду себя не по-семейному. Не зря говорят, что отношения рушит всегда кто-то третий, будь то любовница Чарльза или мать мужа. Я еще до свадьбы сказала ему, что у меня стойкое ощущение, что нас будто бы кто-то хочет рассорить. Он ответил коротко: «не может таких быть!». Но такие были, иначе кто ему писал каждый раз навязывая свою волю? Не мог же он быть слепым и глухим! Он просто принял их сторону, а жить собирался со мной, лицемерие не так ли? Если улыбки родственников, для тебя важнее чем улыбка жены, но ты продал её, променяв счастье своей семьи на слезы той, с кем ты собрался провести остаток жизни. День свадьбы тянулся долго, и будто бы средневековая пытка отнял все мои силы. Словно бамбук, сквозь моё тело проросла ненависть и злоба. На следующий день я не могла встать с кровати, я спала, а если открывала глаза, то просто лежала. Муж же был счастлив и предлагал сделать мне завтрак в постель. Это всё конечно мило, но было уже слишком поздно. Понимаешь? Подобно пути позора обнаженной Серсеи, я была вне себя. Я не хотела от этого человека уже ничего и просто жила по инерции с мыслями, что он мне не самый близкий и дорогой человек, как должно быть. Он часть своей семьи, которой я не стала и не стану уже никогда. Прожив год как в тумане, я собралась разводиться. И вот я снова одна, опустошённая, униженная и потерянная. Но я найду себя, фамилию я свою уже вернула. Я снова стала собой, и не могу поверить, что дала кому-то себя уничтожить! А мне нужно было что-то одно. И я ему об этом говорила. Я хотела либо торжество, но возможность оставить свою фамилию, либо с его фамилией, но свадьбу вдвоём. Но меня лишили всего, говоря, что я несу какие-то глупости. Так и бывает, когда никто не воспринимает человека всерьез, думая, то, что для него невероятно важно, лишь блажь и пустая болтовня, с которой он свыкнется, немного покапризничав. Как пел Леонард Коэн «blood to me, dust to you». У меня аж озноб был, меня всю трясло физически. Да уж, как говорят: мама прожила свою жизнь, проживёт и твою, и проживёт её хорошо, – задумчиво сказала Стефани, вытирая слезы мокрой рукой.