Злата Иволга – Змеиное гнездо. Безумный маг (страница 51)

Марио снял птиц с костра, дал им немного остыть и, быстро покончив с ними, вернулся в свое укромное убежище за диваном. Сумасшедший Магистр сейчас важнее размеренного вдумчивого завтрака.

Дворец эмира, Сурида

– Эмира, говорят, басэмиран Озан хазретлери эфенди прибыл.

Гюльбахар приподняла голову и непонимающе посмотрела на служанку, растерянно теребящую край своего головного покрывала.

– Куда? – хриплым со сна голосом спросила эмира и прокашлялась.

Девушка открыла рот и захлопала глазами. Она всегда туго соображала. Вероятно, ее давно следовало отослать к семье или выдать замуж, но эмира всегда ценила преданность выше ума.

– Так… сюда, во дворец. Сказали, в общем зале приемов ждет. С ним Кадир хан эфенди и какой-то маг.

Гюльбахар села в кровати и осмотрелась по сторонам. Медленно и с огорчением она осознавала, что ей не привиделось, и эмир действительно скончался вчера вечером. Она помнила все, что говорила, делала, как будила Эсму и Нюлефер, чтобы сообщить о трагедии, как проверила, надежно ли охраняют Джайлан, но теперь казалось, что все это происходило с кем-то другим. Словно Гюльбахар читала серьезную и страшную книгу на полный желудок, а после всю ночь смотрела кошмары. На самом деле, ей удалось заснуть почти под утро, несколько часов назад, и то после того, как лекари напоили ее успокаивающим напитком. Озан прибыл как нельзя вовремя. Мустафа паша должен сегодня собрать совет. Гюльбахар скривилась. Вовремя для того, чтобы узнать, что трон отдалился на шесть месяцев, если не потерян навсегда. Год назад Озана бы порадовали такие вести, сейчас же ничего нельзя сказать наверняка. За год, бывает, люди меняются, и очень сильно. Все-таки Кадир нашел своего беспутного брата и убедил вернуться. Ей следовало больше верить в своего сына.

– Одеваться, – приказала Гюльбахар. – И поскорее.

Кадир похудел и, как с беспокойством заметила Гюльбахар, даже осунулся. Однако матерям всегда свойственно сильно беспокоиться о детях, особенно если они давно выросли и перестали нуждаться в их опеке. Озан выглядел мрачным и недовольным. Он ходил по комнате, время от времени бросая нетерпеливый взгляд на дверь. В очередной раз этот взгляд встретил вошедшую Гюльбахар.

– Матушка, здравствуй. – Кадир поднялся с дивана и поспешил к ней. – Как твое здоровье? – Он взял ее за руку и, склонившись, поцеловал ее. Гюльбахар захотелось прижать его к себе и взъерошить волосы на непокрытой голове, но она сдержалась.

– Все в порядке, Шаллиах милостива, – ответила она и, ласково скользнув взглядом по похудевшему лицу сына, посмотрела на Озана. – Здравствуй. Я полагаю, вам известны последние новости.

– Доброе утро, мама. – Озан в свою очередь склонился к ее руке. – Да, Али паша сообщил нам, что мой дядя… скоропостижно скончался. Сердце. – Он замолчал, вопросительно глядя на нее.

– Али паша не с вами? – поинтересовалась Гюльбахар, посмотрев на мага, худого человека с гладкими каштановыми волосами, одетого по иноземной моде, скромно сидящего в уголке. – Ему пришлось отбыть по вызову первой важности.

– Али паша задержан. – Лицо Озана стало еще мрачнее. – Он обвиняется Башнями в соучастии преступлению.

Гюльбахар заметила, как Кадир кинул на брата умоляющий взгляд, и испугалась. Слишком много неприятностей свалилось на них последнее время. Неужели никакого вызова не было, и Али паша ушел в Башню только за тем, чтобы признаться? Спустя столько лет рассказать ту правду, что он знал о пожаре во дворце Айташа? Иначе в каком еще соучастии его могли обвинить?

– Матушка, тебе плохо? – услышала Гюльбахар обеспокоенный голос сына. Он взял ее за руку и усадил на диван. – Не волнуйся. Я считаю, сейчас не время говорить об Али паше и том, что случилось слишком давно, чтобы переживать об этом. – Он кинул теперь сердитый взгляд на Озана. Тот всплеснул руками, отвернулся и снова зашагал по комнате, словно тигр по клетке. – Нам нужно попрощаться с эмиром и узнать, когда соберется совет пашей, чтобы…

За открытой дверью зала приемов раздались голоса, крики и топот множества бегущих ног. Гюльбахар вздрогнула и быстро поднялась с дивана, опираясь на руку сына. Маг в углу тоже встал, встревожено прислушался, а затем повел плечами и покрутил шеей, словно готовясь к бою.

– Шаллиах, что там еще могло произойти? – сердито воскликнул Озан.

– В саду! Поспешите в сад! – донеслось снаружи. – И лекаря, лекаря!

Гюльбахар вышла из зала приемов, ведя за собой все еще держащего ее за руку сына. За ними последовали Озан и маг. По пути к выходу к их группе присоединялись дворцовые слуги.

В саду Гюльбахар увидела множество людей, которые стояли кругом и причитали в голос, создавая ужасный шум. Но самый громкий плач доносился из окна на третьем этаже дворца. Гюльбахар подняла голову и поняла, что это покои Джайлан. Теперь же оттуда выглядывала одна из девушек-служанок и кричала, заламывая руки. Было заметно, как внутри комнаты кто-то пытается ее успокоить и увести. Гюльбахар перевела взгляд на толпу слуг и стражников и вздрогнула, начиная понимать, что произошло.

– Разойдитесь! – громко приказал Озан, выступая вперед.

– Басэмиран хазретлери эфенди! Эмира хазретлери эфенди!– запричитал Саид ага, падая в ноги Гюльбахар. – Я недосмотрел, я виноват. Какое несчастье. Но я и предположить не мог, что она прыгнет!

В центре людского круга, распластавшись на садовой дорожке, лежала Джайлан эмирын с широко открытыми глазами и судорожно запрокинутой головой. Ее яркие волосы рассыпались вокруг головы и, рядом с зеленой травой, были похожи на огненное покрывало. Одна ее рука была безвольно откинута в сторону, а запястье другой держал Хенрик, одновременно прикасаясь к шее Джайлан, стараясь нащупать в ней биение жизни. Он безнадежно покачал головой и поднял глаза на ожидающих людей.

– Бесполезно. Она умерла, – сказал Хенрик и встретился взглядом с Гюльбахар.

Он вернулся. Наверное, еще ночью, и не захотел ее беспокоить. С ним нужно поговорить, если, конечно, он еще не знает, что будет отцом возможного наследника суридского престола. Если бы не неподвижная Джайлан и не серое лицо эмира, снова всплывшее в памяти, Гюльбахар бы рассмеялась.

– Твой смех, похожий на прохладный ручеек в жаркий день, я не услышу. Как буду жить я без тебя, моя госпожа? Я не смогу… Я помню, как твои глаза смотрели в наше общее небо. Как смогу я отпустить тебя, моя любимая? Я не смогу… Твои огненные волосы затмевали все драгоценности и чудеса мира. Неужели я больше не коснусь их, моя отрада? Я не смогу… Останься, не уходи без меня, мир духов подождет нас обоих. Я не смогу… – Губы Гюльбахар, словно сами собой, произносили стихи давно умершего эмира, посвященные тяжело болевшей жене.

– Матушка, – услышала она голос Кадира за плечом. – С тобой все хорошо?

– Огненные волосы нашей эмирын… – всхлипнул кто-то рядом. – Какое горе, она такая молодая.

– Позвольте, – раздался голос с сильным акцентом.

Маг, прибывший с Кадиром и Озаном, протиснулся к Джайлан, присел и, проделал несколько пассов руками над ее телом и, что-то пошептав, тоже огорченно закивал головой.

– Увы, все верно, бедная красивая госпожа мертва, – со вздохом сказал он. – Я не специалист, но похоже на перелом спины. Так бывает, когда человек падает с большой высоты. – И он посмотрел вверх на распахнутое окно.

– А вот и лекари, – произнес кто-то в толпе. – Поздно, наша эмирын умерла.

– Уведите эмиру хазретлери эфенди, – раздался резкий голос женщины-лекаря. – Ей нельзя волноваться. Посмотрите, она побелела вся!

Гюльбахар с трудом оторвала взгляд от такого пугающе яркого тела Джайлан на зеленой траве, и рассеянно посмотрела на сына и сердитую лекарку.

– Ничего. Со мной все в порядке. – Она глубоко вздохнула, выпрямилась и уже без дрожи осмотрела место происшествия. – Саид ага, Джайлан эмирын необходимо перенести в покои эмира и сделать все необходимое. Она будет похоронена рядом с отцом. – Стражник и лекари поклонились. – Стража! Осмотрите покои Джайлан эмирын и доложите мне, если найдете там что-нибудь, что сможет помочь понять случившееся. Всем остальным немедленно вернуться к своим обязанностям!

Гюльбахар повернулась к магу.

– Благодарю за попытку помочь. Как ваше имя?

– Я Ферранте из Четвертой Башни, эмира хазретлери эфенди, – чуть улыбнулся он. – Я доставил в ваш дворец наследника и его брата. Также я получил дозволение заменить придворного мага, пока он не вернется к своим обязанностям или не будет назначен новый. Конечно, с вашего на то согласия.

Конечно, как она могла забыть. Задержав Али пашу, Башня обязана была предоставить дворцу замену. Гюльбахар внимательно осмотрела запыленный темный костюм мага, его бледное, но располагающее к себе лицо, и кивнула:

– Хорошо. Возвращайтесь в зал приемов и ждите меня там.

Эмира поймала удивленный взгляд Озана и заметила, как они с Кадиром переглянулись. Странно, как могло получиться, что басэмиран знает о смерти эмира, но не знает о будущем рождении возможного нового наследника? Или же… Гюльбахар нахмурилась и постаралась вспомнить подробности прошедшей ночи.

– Кадир, от кого вы узнали о смерти эмира? – повернулась она к сыну.

– От Али паши, – ответил тот, с беспокойством вглядываясь в лицо матери.