Злата Ионова – Ведьма на минималках (страница 10)
— А есть особая разница? — спросила она, и голос её дрогнул.
— Конечно, есть! — откликнулась мать почти резко, и в этом тоне послышалось что-то древнее, почти суеверное. — Колдун, как и ведьмы, мы вездесущи. Наша сила — часть нас, она врождённая, природная. Она течёт сама, как кровь, как дыхание. Мы не выбираем её — она выбирает нас. Но если ты не смогла пробить его своим даром, если была полная тишина… значит, он — закрытый тип. То есть маг.
— Закрытый тип? — переспросила Миранда, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. — Что это значит?
— Он не родился с силой, — голос матери стал почти шёпотом, как будто она боялась произносить эти слова вслух. — Его напитали. Или он нашёл способ забрать её, сконструировать. Их методы другие. Они не чувствуют магию как мы, они вычисляют её. Анализируют, как формулу или уравнение. Их цели часто сокрыты. — Она помолчала, и Миранда услышала, как мать глубоко вздохнула. — Постарайся не встречаться с ним снова, дочка. Кто знает, какие у него намерения. Маги не просто так появляются в нашей жизни. Они всегда что-то ищут.
Разговор сошёл на нет, перетекая в привычные вопросы о быте и деньгах. Мать спросила, хватает ли денег на еду, не холодно ли в квартире, купила ли она тёплые вещи на зиму. Миранда отвечала механически, чувствуя, как внутри неё что-то меняется, перестраивается, как старые шестерёнки в сложном механизме встают на новые места. Но после того, как она положила трубку, наступившая тишина оказалась громче любого шума.
Мысли роем летали в голове, уже её собственные, отрывистые и тревожные, как стая встревоженных птиц.
Слова матери висели в воздухе, как диагноз. И с этим диагнозом шёл стандартный протокол: изоляция, наблюдение, избегание контакта. Держаться подальше. Не рисковать. Не доверять.
Но другой, более мощный и настойчивый голос внутри неё протестовал. Голос, который был голоден. Голос, который устал быть жертвой.
«
Но.
Он знал. Он ощутил её «энергию», её «шум». Он не просто был невосприимчив — он почувствовал её попытку сканирования. Он жил в мире, где эти понятия имели названия. Он, в своей сухой, безэмоциональной манере, попытался дать ей совет: «трать меньше сил». Не «прячься», не «притворяйся», не «блокируй» — а именно
Он знал что-то о магии. Не как о проклятии, с которым нужно бороться в одиночку, не как о болезни, которую нужно скрывать, а как о… явлении. Возможно, как о науке. А это знание было тем, в чём она отчаянно нуждалась.
«
Мать дала лишь советы по выживанию — блокировать, отгораживаться, притворяться. Никто никогда не учил её контролировать дар. Только прятать его. Но этот странный парень с учебником права, возможно, знал что-то о механике процесса. О том, как работает энергия. О том, как её направлять.
Страх и любопытство вели в ней яростную войну, сталкиваясь лбами, как два гладиатора на арене. Страх шептал о неизвестных намерениях, о потенциальной опасности, о нарушении вековых негласных правил её рода.
Любопытство же, острое и голодное, как зверь, которого слишком долго держали в клетке, нашептывало о возможности наконец-то получить ответы. О шансе перестать быть пассивной жертвой своего дара и стать кем-то большим. Хозяйкой своей силы. Пользователем. Творцом.
«
Миранда встала с дивана, чувствуя, как боль в голове отступает перед новой, жгучей энергией, которая разливалась по телу. Она подошла к окну и уставилась на огни чужого города — бесконечное море жёлтых точек, каждая из которых была чьей-то жизнью, чьей-то историей, чьим-то шумом. Где-то там, в этой каменной пустыне, был человек, который не слышал мыслей, но чувствовал их энергию. Человек, который назвал её силу «шумом». Человек, который не боялся её.
Она не знала его имени. Не знала, где его искать. Но университет — место не такое уж большое. И если он студент-медик, увлечённый правом, если он носит с собой увесистый синий том по медицинскому праву — значит, он будет там снова. На парах. В библиотеке. В коридорах.
Она медленно выдохнула, и в отражении в тёмном стекле её глаза горели уже не от боли, а от нового, опасного решения. В них больше не было страха — только холодная, твёрдая решимость. Решимость человека, который нашёл цель.
Держаться подальше было разумно. Но разум редко побеждал голод души, годами томившейся в информационной тюрьме. Ей нужны были ответы. И теперь она знала, что есть хотя бы один человек, у которого они могут быть.
Даже если он — маг.
Даже если он опасен.
Даже если мать сказала держаться подальше.
Она повернулась от окна, подошла к столу и взяла свою заветную тетрадь — «Карту лжи». Раскрыла на чистой странице и, не колеблясь ни секунды, вывела новую запись, чётким, твёрдым почерком:
Она закрыла тетрадь и посмотрела в окно, где ночной город мерцал тысячами огней, каждый из которых был чьей-то историей. И в этом бесконечном шуме, в этом хаосе чужих жизней, она вдруг почувствовала себя не одинокой.
Впервые за долгие годы.
Потому что теперь у неё была цель.
И она знала, где искать ответы.
5 Глава. Слепое пятно.
Тишина квартиры после разговора с матерью была обманчива. Внутри Миранды кипела напряжённая, почти детективная работа, как в хорошо отлаженном механизме, где каждая шестерёнка вращается с точностью до миллиметра. Мигрень отступила, уступив место холодной, цепкой сосредоточенности. Страх, хоть и не исчез, был оттеснён на периферию сознания жгучим любопытством и прагматичной необходимостью. Нужен был план. Не эмоциональный порыв, а чёткий, выверенный алгоритм действий по поиску и установлению контакта с аномалией по имени «Маг».
Она сидела за кухонным столом, перед ней лежал чистый лист бумаги, а в руке — ручка, которую она нервно крутила между пальцев. Мысли структурировались, обретая форму.
Она мысленно прокручивала его образ, как видеозапись, замедляя каждую деталь. Он не был одет в халат. На ногах — обычные кроссовки, а не та бесформенная, моющаяся обувь, которую носят все первокурсники-медики для практики в анатомичке. Вывод напрашивался сам: он не с медицинского факультета. Это сужало круг. Юридический — ирония судьбы, учитывая, где они встретились, — экономический или, с натяжкой, факультет рекламы и связей с общественностью. Последнее казалось маловероятным — его абсолютная несоциальность и одержимость текстом учебника плохо вязались с миром пиара и громких слоганов.
Она взяла ручку и начала записывать, структурируя мысли. Теперь нужен был план действий. Мысли Миранды, отточенные необходимостью, сплелись в чёткий, пусть и рискованный, алгоритм. Первым делом — сузить поле поиска. Его отсутствие в медицинском халате было ключом. Он принадлежал другому миру — миру закона, цифр или пустых слоганов, но уж точно не миру скальпелей и пробирок. Юридический корпус, где их пути и пересеклись, становился наиболее вероятной точкой отсчёта. Значит, завтра ей предстоит стать тенью у расписания на первом этаже, выискивая среди сетки занятий те самые окна, где первокурсники (он выглядел примерно на её возраст) погружаются в дебри медицинского права или смежных дисциплин.
Место для контакта должно было быть нейтральным, лишённым унизительного шлейфа их первой встречи. Туалет был абсолютно исключён — мысль о нём вызывала волну жгучего стыда, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Библиотека, при всей своей тишине, была слишком анонимной и просторной, он мог раствориться среди стеллажей, как капля в океане. Столовая, с её гамом голосов и запахов, тоже не подходила — он не казался тем, кто задерживается за едой для пустых разговоров.
Она мысленно рисовала его портрет, собирая детали, как пазл. Круглые, немного неуклюжие очки, съехавшие на кончик носа. Одежда — невзрачный камуфляж, но безупречно опрятный, без единой складки. Осанка — не сутулая, но и не прямая, а какая-то... экономная, будто каждое движение просчитано на сохранение энергии, как у робота с ограниченным зарядом батареи. Взгляд, обычно устремлённый в учебник или в пол перед собой, избегающий встреч с окружающими.