Зиновья Душкова – Я всегда с вами. Книга I (страница 8)
Да это невозможно; я чувствую всю убогость, всю ограниченность слов, в которые нужно уместить то, что совершенно не умещается в прокрустово ложе слов!
Если вам человек говорит: “Я люблю вас!”, за этим же стоит какая-то мистерия внутренняя: обещание прекрасного будущего, и защищённости, и силы, и торжества – много всего, что невозможно выразить словами.
Также и книги – это маленькое свидетельство Любви, то, что даёт вам возможность идти. Вас не пугают, не ограждают, что вы не ходите туда, налево пойдёте – коня потеряете, направо – жена помрёт и так далее. Нет. Это – свобода, вот именно – свободное движение, движение в Радости, движение к Единому Истоку, который готов одарить каждого, несмотря на то, что он там совершенный – несовершенный; главное: устремление это – дойти! И обязательно каждый гадкий утёнок станет там не то что лебедем, а Лебедем Вечности – Калахамсой Прекрасной!
Разумеется, трудностей много. Если есть Указание Владыки быть в такое-то время в таком-то месте, то тебе, конечно, не пришлют почтовый перевод и билет в конверте, что ты там должен быть. Вы сами знаете из Учения, что каждый должен изыскивать возможности сам.
Когда я первый раз уезжала в Индию, у меня был только билет на поезд. Через два часа поезд, а денег на Индию нет. И я просто твёрдо верила, что, как мне было Сказано, я должна быть в Дарджилинге к такому-то числу. Я рассчитала по числам. На поезд хватило – взяла на поезд, а дальше… средства сами придут! И перед самым отъездом пришли люди: кто смог занять, кто что-то так дать. И в тот первый раз в вашем Новосибирске сидела 10 часов в ожидании поезда.
Оно и получается, что тебе нужно сделать первый шаг, а потом всё приложится.
Я вчера была в Музее Солнца, рассказывала, как я впервые в Индию приехала, вечером. Индийцы помогли: пересаживая, друг другу поручая, довезли меня до железнодорожного вокзала.
Поздний вечер, а поезд в Дарджилинг – на следующий день после обеда. Чтобы войти в зал ожидания, нужен билет, – там своя система. И вот я сижу: дым, гарь; людей никого нет; везде нищие спят, подозрительные личности ходят. Ночная жизнь…
И целая группа воришек, такого уже продвинутого плана, и они со мной общались. Один из них подошел, стал разговаривать со мной (а сам смеётся), потом наклонился – локтем мне карман проверить. Я карман пальто перемещаю – усложняю ему задачу: “А сейчас как ты?” Смотрю, переморгнулись. Этот ничего не выудил, пришёл другой; те же вопросы: будто вопросник у них разработан.
А мне-то что?! Мне нужно английский учить. Мне какая разница – кто! Мне – живой человек, мне – практика, до утра поупражняться, чтоб хоть билет купить! Я никогда не говорила на английском, немецкий учила. К поездке-то я готовилась полгода примерно; сама, когда позволяло время, учила язык; естественно, никаких курсов. И поэтому я с ними поупражнялась. Думаю: “Ну какие проблемы! Спасибо им, кого Бог послал!”
Потом уже стало тяжело: смог, гарь. Смотрю, подошёл монах в тёмно-синих одеждах, с посохом, в чалме; у него, как у Ганеши, в руках типа лампадки. Он посмотрел на меня, метнул взгляд – “молнии”, как я назвала, – расстелил около меня подстилочку, сел, начал петь мантры. И я почувствовала, как жизнь ко мне возвращается, внутри всё начинает расправляться, по ауре как колокольчики зазвенели… такое тонкое-тонкое, едва уловимое… и ощущение радости изнутри. Он пропел несколько мантр, потом посидел молча, повернулся ко мне, ещё раз своими “молниями” блеснул. Я его взглядом поблагодарила, он свернул свою подстилочку, и я его вообще никогда больше не встречала.
Я всё время видела, что помощь была постоянно. Они (Незримые Силы) передавали меня из рук в руки, и кто-то всегда за меня отвечал, хотя я все время была одна. И в самые тяжёлые моменты странные вещи какие-то происходили. Когда в горах была одна, в безлюдных местах появлялась рядом собака, непонятно откуда. Если кто-то проезжал или проходил, она – со мной, и как будто при деле; проехал – и собака ушла, исчезла.
Я видела, что помощь всегда есть, как бы тяжело ни было. И эти знаки вселяли огромную радость и уверенность в том, что ты ведом. Вы знаете из Учения, что после того, как позван, – всегда ощущение Молчания. Вот ты дойдёшь до той точки, после этого уста разомкнутся; а определённую часть пути ты должен проделать как в пустыне. В этом Безмолвии проверяется, испытывается сообразительность ученика: или он, как амёба, расквасится, расползётся, скажет: “Да куда я попал? Я сейчас – назад и всё!”, – или будет двигаться несмотря ни на что. Там столько ситуаций было! Два месяца – это сплошные неясности, удивления и прочие вещи.
Для Огненного опыта нужны высота и холод, чтобы воспламенения центров не произошло. Впервые осуществляются такие эксперименты. Ведь нельзя же всех отправить в горы, чтобы они там проходили Огненный опыт! Человечество – в низинах, человечество – в городах. И как их можно оставить?! Поэтому Владыки сейчас всех в гущу людей, в гущу толп “бросают”. И это, конечно, очень тяжело; во многих случаях идёт отравление. Если идёт работа, центры приоткрыты. Центры открываются, естественно, только в горах. Когда устанешь после работы, они модераторами прикрываются, чтобы хоть как-то обезопасить; но всё равно, конечно, очень тяжело.
Здесь сложности могут быть по всем направлениям. Препятствия – это ступень возможностей. Взял препятствие – победа! Ну, ничего, – другой ещё выше вырастет. В общем, надо утешать себя тем, что ещё сложнее будет, что это не предел.
Куда меня Позвали, туда и шла! Так надо было: определённый путь пройти в какое-то место.
1995-й. Вот три года путешествовала.
Как “в окончательном”?! Я сразу в окончательном пишу. Сразу и окончательно! Я ничего не чёркаю, не переправляю; оно как идёт, так и идёт.
У меня была дамская сумочка через плечо, а там маленькое полотенце и зубная щётка. Как я поеду с вещами? Они же будут обременять! Всё своё ношу с собой. Где-то гостиница попалась, состирнула, оно к утру нормальное, надела и всё.
Какое платье?! В брюках да в свитере!
В Дарджилинге. Храм Шивы.
Я в сари была.
Я уже привыкла. Мне, вообще, всё равно, в чём я: в бальном платье или в шароварах запорожских, хоть в чём! Важно до цели дойти.
О, это замечательно! Я люблю босиком ходить. Я на юге Индии всегда босиком хожу.
В горах – там и воздух другой, и ощущение полной защищённости: абсолютно нет агрессии, тебя здесь никто не ранит, никто тебе удар не нанесёт исподтишка; ощущение мощи, как за Великой Китайской стеной. Чувствуешь себя не то что, как у Христа за пазухой, но как у всей Иерархии за пазухой – так защищённо и так хорошо.
А в низины спускаешься – уже ощущение какой-то агрессивности. В первый раз там и ловушки готовились, на это было предупреждение; всё это было, конечно. Если принимаешь что-то хорошее, будь любезен принять и врагов, которые преследовали тех, кто шёл до тебя. Они же не поднялись, они же никуда не ушли, они ещё больше озверели, ещё больше в них ярости, они тебя ещё более изощрённо преследуют. Но в Пути ничего страшного!
Были такие ситуации… Я – маленькая; и встречаешь штук шесть двухметровых; и ты уходишь победителем, тебя не трогают совершенно. Только призываешь Владык, произносишь мантру о помощи и видишь эту силу. Иерофант там один неподалёку поселился; есть и школа там. И видишь, как абсолютно беспомощен человек перед мощью Любви. Ну, какая во мне физическая сила?! Она у цыплёнка, наверное, больше. Единственное, что есть, это сила духа, – никогда не забываю призвать на помощь в такой момент. И я видела чудодейственную силу этих энергий, и именно мощи Любви.
Читали, наверное, в “Братстве”, что момент битвы был, когда тьма меня обступила. Вот именно молила, и именно молилась за них, потому что нет ни капельки ненависти. Видишь: огромные глыбы, владеющие всеми знаниями, маги гипноза, которым подчиняются стихии, – и ты просто Божественную Любовь проливаешь. И бессильны все эти пассы, приёмы магические, когда действительно в тебе нет ненависти, а просто желание помочь, искреннее желание помочь им подняться и ощутить ту Благодать, которую дарят именно Владыки Света, – потому что тёмные не понимают, чего себя лишают.
Они очень разные, конечно. Чтобы бороться с мыслями, которые не нужны, которые мучают, лезут нахально, не спрашивая разрешения, я всегда произносила молитву, которую Серафим Саровский советовал, Иисусову молитву: “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, грешную”. И всегда ощущала: что-то отступало – вот, раз и отступало! – и становилась на ступень выше, больше как-то.