Зиновья Душкова – 77 Жемчужин, сияющих на чётках Времени (страница 7)

В чёрном, как уголёк, человеческом теле занимается заря… её пока не видно, но всё существо уже пребывает в предрассветном ожидании. Человек ночи ещё не знает, что должно произойти, он чего-то ждёт и называет это счастьем. Он чувствует, как первый луч света, брошенный Божественной искрой, будто осветил небосклон его души. Осветив все закоулки, скрытые от самого человека, луч исчез, чтобы принести искре весть о том, что натолкнулся на беспросветный мрак… Искорка заволновалась: справится ли она с тем заданием, которое даровано ей Всевышним?! Ведь ей начертано взойти зарёй в груди простого человека и, дав вселенские огни его земному сердцу, помочь взойти ему звездой, что впредь украсит вечность! Но пока она только искра, заточённая внутри чёрного уголька… Кругом темно, и тьма, известно, навевает страх. Причудливые, уродливые тени будто начинают свой дьявольский танец, всё плотнее и плотнее смыкая кольцо вокруг искринки. Ей становится жутко оттого, что сотни щупалец вдруг потянулись к ней, пытаясь задушить её во чреве. Как быть?! Если она погаснет – погибнет человек! Вот он уже затих, забыв о счастье, он весь осунулся… Им управляет страх, ведущий свои смертоносные легионы прямо к сердцу, где теплится пока ещё надежда. Безжалостная поступь страха уже сковала дыханием смерти всё человеческое тело. О, неужели погибнет эта Вселенная под именем Человек, где назначалось быть искре Зарёю?! Нет!!! Но человек ещё в глухом оцепенении, не слышит он безмолвный зов искринки, зовущей к свету этот уголёк.

День начался, как начинались тысячи других, и человек проснулся в ожидании счастья… Светло сияло Солнце, и будто не было причин к тому, чтоб сомневаться в благополучном исходе дня. Но что-то вдруг встревожило его, внутри творилось что-то непонятное: он будто сам себе не принадлежал. Он когда-то слышал о раздвоении личности, но посмеялся над этим и забыл. А теперь он вдруг почувствовал, что внутри, в его недрах, гибнет кто-то, молящий его безмолвными губами прийти на помощь. Он испугался, что сошёл с ума. Но, испугавшись, понял, что в «здравом рассудке», ибо страх был его «естественным» повседневным попутчиком: он боялся проспать, боялся опоздать на работу, боялся попасть под трамвай, боялся, что его не оценят на работе, боялся заболеть, боялся потерять любимое существо, боялся умереть. Боялся, боялся, боялся… Он понял, что всю жизнь им управлял лишь страх. И теперь вот он боялся того, неведомого, что вдруг родилось в нём. «О, Боже!» – воскликнул он в припадке отчаянного страха и вдруг заметил, что страх его заметно ослабел. Он более уверенно произнёс слово «Боже» и обнаружил, что оцепенение сошло, вновь проявилось трепетное чувство ожидания чего-то прекрасного, что называл он словом Счастье. Он впервые задумался о том, что же это такое – счастье. В мгновение ока пронеслась перед ним картина всей его жизни, высветив минуты удовольствий и наслаждений, которые принесли ему затем горькие разочарования, и он понял, что никогда не был счастлив, но он упорно желал счастья и ждал его. Он впервые в жизни отбросил страх и стал сосредоточенно о чём-то думать, погружаясь в глубь себя.

Искорка всё ещё боролась за свою жизнь, окружённая беспросветным мраком, она отчаянно сопротивлялась, напрочь отбросив мысль о гибели. Она твёрдо верила в своё бессмертие, и если б хоть на мгновение она усомнилась в этом, то была бы уже поглощена тьмой. Вдруг молнией блеснуло во мраке слово, произнесённое человеком, и слово это было «Бог»! Искринка почувствовала, как ослабело плотно сжимавшее её кольцо тьмы, и чернота постепенно стала рассеиваться. Наступил предрассветный час. Искринка поняла, что её Вселенная – Человек, наконец-то, сбросил с трона своего главного врага по имени Страх, и сейчас судит его, безжалостно срывая все маски, за которыми тот скрывался, жестоко властвуя над ним. Он вспомнил, что всегда свершалось именно то, чего он боялся больше всего в жизни. Он терял самое дорогое, что было смыслом всех его дней. Он понял, что страх отнял у него всё, предварительно погрузив его в свой омут, леденящий душу боязнью потерь. Как хладнокровный убийца, страх легко выявлял то, что было для человека дороже всего, и метил свою жертву, настигая её единым прыжком. Человек, поднявшийся от потрясения утраты, вновь пытался найти отраду для сердца своего, но злой властелин его мира вновь хладнокровно забирал жертву. Он вспомнил, сколько раз пыталась прорваться к нему надежда, охватывая его светлым дуновением предощущения счастья. Где растерял он её и отчего же не доверился сердцем живительному свету? Он вспомнил, как вставал по утрам с новой верой в счастье, но день угасал, отняв её… О, только теперь ему ясно, что веру у него тоже отнял страх – злой властелин, окутавший цепями. Человек был его рабом, поставляющим на кровавый жертвенник всё то, что было свято и дорого нежному любящему сердцу. О, как он наказан за свой животный страх! Всё глубже и глубже разоблачая ужасные преступления былого правителя, человек начал ощущать мощный протест, который заполнял неведомым доселе чувством, – в его груди пробуждалось бесстрашие, несущее с собой неведомый свет. Рождалась Вселенная!

Мир погружён в предрассветный туман… Искорка Божественного огня вдруг почуяла всем своим существом, что вокруг неё витает жажда света. И испытывает эту жажду человек! Она послала свои первые робкие лучи, как бы едва касаясь струн души его. О чудо! Они зазвучали нежнейшей мелодией благодарности. Значит, настал её час – час рассвета! Встреченная благодарным импульсом со стороны зарождающейся Вселенной, она стала оживать в новых красках неведомой доселе красоты: искорка-младенец превращалась в прекрасную пурпурную зарю, обещающую взойти в зените Божественной славы, чтобы подарить ожидающему её миру тепло жизни и свет Любви.

Человек замер – внутри происходило какое-то таинство: он был счастлив! Он не мог объяснить этого чувства, но твёрдо был уверен, что это именно то состояние, которое называется Счастьем. Сброшен тиран! Человек смог прозреть и увидеть свой внутренний Божественный мир славы. Он вдруг стал свидетелем зарождавшегося дня – первого дня начала сотворения новой Вселенной, которой он был сам – Человек! Он увидел первые пурпурные лучи, бесстрашно осветившие все уголки его души. Он увидел, как смело огни высветили всё ещё блуждающие остатки поверженных ратей врага. Они ещё были достаточно сильны и страстно искали то, что может человека ввергнуть в страх. Но сегодня был особенный день: человек увидел победоносную искринку, восходящую зарёй в огромном, пока ещё сумрачном его мире и дарящую ему свой Урок Бесстрашия!

10. Урок Добра

Неуловимый слухом шорох листопада сопровождал идущего тропой. Он поглощён был одной-единственной мыслью, мучившей его на протяжении уже нескольких дней, может быть, лет. Периодически всплывая на поверхность сознания, она мучила его своим вопросом, пытаясь получить исчерпывающий ответ. То была мысль о Добре, вернее, вопрос: «Что такое Добро?» Он находил сотни ответов, которые казались ему вполне приемлемыми, но вопрос вновь и вновь настойчиво поднимался, требуя окончательного ответа, который, наконец-то, всё поставит на свои места. Неподалёку от идущего хрустнула ветка, и он подумал, что в этой чаще лесной, возможно, водятся хищные звери. Он поёжился от этой мысли, внезапно прервавшей ход его размышлений. Да! С голодным тигром или волком не пофилософствуешь на тему Добра… Увы! Он прибавил ходу, подхлёстываемый зарождавшимся внутри чувством страха.

Едва приметная тропинка вилась среди ещё одетого в зелень леса, но осень уже начала свою жатву, безмолвно срывая листья, слегка подёрнутые желтизной, которые, плавно кружась, падали под ноги путнику. Щебет птиц и плавное кружение листьев вновь вернули его к прерванной было цепочке рассуждений. Он вновь погрузился в свои мысли, но вдруг явственно услышал хруст ветки почти рядом с собой и вздрогнул от неожиданности. Мгновенно пронеслись перед ним картины одна ужасней другой – страх не жалел своих мрачных красок. Но что-то жалобно застонало или какой-то странный подвывающий звук заставил его остановиться и прислушаться повнимательнее. Вспышкой пронеслась мысль о том, что надо бежать отсюда как можно скорее, но простое любопытство отбросило сковавший его страх. Он подошёл поближе к тому месту, откуда доносились странные звуки. С великой осторожностью прикоснулся к веткам, пытаясь бесшумно раздвинуть их и посмотреть, что же привлекло его внимание. И тихо попятился от вдруг представшей перед ним картины: в кустах лежал ребёнок! Откуда он здесь взялся?! Среди чащи леса один-одинёшенек. Внезапно пришла мысль о Маугли, но ведь то было сказкой. Уж не бредит ли он?.. В наше время найти ребёнка в лесу – ну, это уж чересчур! Но как бы там ни было, всё это странно, не оставлять же младенца здесь одного. Он подошёл и наклонился к маленькой крошке, чтоб взять её на руки. Но тут вновь услышал хруст веток, будто кто-то удалялся. Он вдруг понял, что кто-то следовал за ним и теперь, добившись своего, спешно удалялся прочь. Он окликнул этого невидимку, но ответа не последовало, лишь усилился хруст веток, видимо, тот бросился бежать, подхлёстнутый окриком. Делать нечего… Путник поднял ребёнка. Сняв с себя верхнюю одежду, неумело замотал в неё младенца и продолжил свой путь.