Зиновья Душкова – 77 Жемчужин, сияющих на чётках Времени (страница 9)

Густая синева неба всё так же вспыхивала мириадами искр света. Всё так же горело одно окошко, сверкая светлячком на фоне охваченного чёрным покровом городка, который был сегодня осветлён серебристым сиянием. Луна всё ещё продолжала отражаться в бездонных колодцах этих прекрасных глаз, которые открыто взирали на неё. Что-то поразило в этом хрупком существе… Взгляд! Но что же в нём особенного, неповторимого и не встреченного прежде?.. «Это мужество!» – молнией блеснуло слово. Да, это действительно мужество, но почему оно встречено именно здесь – в этой маленькой девочке?! Ведь мужество, первым делом, должно подразумевать в себе мужчину, притом большого и сильного. Но здесь – дитя… Царица ночи была явно шокирована сделанным ею открытием. Она видела много сильных мужчин, трусливо крадущихся в ночи после совершённых ими «делишек». Подгоняемые страхом, они старались скрыться от людей, которые могли бы их видеть. Уж тут-то они смотрели на Луну, не как на союзника, а больше как на врага. Эти люди не имели мужества любить тех, к кому они прокрадывались как воры, впрочем, они не умели любить, ибо любовь не ведает страха! Брезгливо отбросив мысль о сильных и бравых существах, называемых «сильным полом», она сосредоточила внимание на слабом… И это был слабейший пол, ибо это был ребёнок.

Смутно угадывая рождающееся внутри чувство, Луна будто стала проникать в мысли и душу этой девочки, которая была дома одна, и никто не мог помешать ей сидеть до глубокой ночи над своими рисунками. В душе она была не одна, с ней вместе был целый мир ярчайших красок, которые рождали бескрайнее синее небо со спящими звёздами. Она имела мужество заглянуть в глубь Вселенной и почувствовать себя творцом этого бескрайнего мира. Она жила там, витая среди звёзд и разговаривая с ними, как с сёстрами, ибо своих у неё не было. Она искала след своего отца, потерянного ею, и знала, что он, невидимый, живёт среди этих звёзд. Она не знала настоящей нежной материнской любви и искала её там – во Вселенной. Она имела мужество постучаться в этот огромный таинственный мир в поисках тех, кого она любит. И была готова выпорхнуть маленькой бесстрашной птичкой и ворваться в глухую неизвестность тьмы, чтобы спасти тех, кого любит её сердечко… Сегодня девочка впервые нарисовала Луну… Она много раз слышала о том, что какие-то колдуны и ведьмы обращаются к Луне, чтобы она дала им силы для злых дел, и поэтому люди не любили Луну, боялись её, считая, что та приносит беды. Впрочем, некоторые боялись и Солнца, предпочитая совершать свои делишки под покровом ночи, избегая даже света Луны. Многое в этом мире было ей непонятно… Но она почему-то никогда не боялась луны и даже была рада, когда та своим светом рассеивала ночную тьму. И сегодня она решила нарисовать её, чтоб звёздочкам и людям было ещё светлей, и вдруг увидела её в своём окошке. Луна внимательно смотрела на неё, как будто о чём-то спрашивая или пытаясь понять что-то. Девочка нисколько не испугалась, когда увидела «солнце колдунов» прямо напротив себя. Они обе были одиноки, обе обделены людской любовью, обе не поняты, обе слабы… Но они были сильны, черпая силы в своей слабости, ибо имели мужество любить тогда, когда их никто в этом мире не любил!..

С чувством нежной признательности друг другу смотрели два одиноких существа среди погружённого в сон земного царства и никогда не смыкающих глаз светил небесного царства. Они вдруг обнаружили, что окутаны ласковым светом, струящимся свыше. Это звёзды дарили им свою бесконечную, нежную любовь… В этот миг девочка поняла, что Луна – это Солнце для тех, кому нужен свет в ночи. А Луна – одинокая странница ночи, решившая заглянуть в дом своей соседки Земли, – поняла, что теперь уже не одинока и у неё здесь есть любящий друг, готовый дать людям Урок Мужества.

12. Урок Верности

Берег реки, изгибаясь причудливой змейкой, терялся где-то за горизонтом, блещущим синевой. Вдоль берега вилась едва заметная тропинка, не успевшая зарасти травой, хотя было заметно, что ею давно уже никто не пользовался. Случайно натолкнувшийся на неё деревенский мальчишка подумал о том, что часто бывал в этих местах и никогда не обращал внимания на эту тропку. Его охватило внезапное любопытство, и он решил пробежаться по ней. Он знал, что люди всегда протаптывают себе тропинки, чтобы сократить путь, и делают это в самых невероятных местах, далеко удаляясь от наезженных дорог. Гонимый чувством следопыта, мальчонка побежал вперёд, внимательно всматриваясь под ноги, дабы не отклониться от едва заметных ориентиров, говорящих о том, что он всё ещё бежит по тропе.

Невдалеке послышался призывный звон колоколов, это звонили в церквушке, расположенной на том берегу. Туда частенько ходили родители, но мальчуган этим не интересовался и всегда избегал разговоров на эту тему. И отец с матерью как бы махнули на него рукой, сказав: «…Ну и пусть растёт нехристь!» Он не понимал смысла этого слова, но безропотно принял его как взрослую «обзывалку». Сейчас колокольный звон напомнил ему это слово, и каждый удар как бы в такт произносил: «Нехристь, нехристь…» – «Вот ещё чего! – подумал он. – Туда же, обзываться!» Его вдруг неприятно поразило это слово: как будто его в чём-то обвиняют, но он не мог понять, что же такого плохого он совершил и в чём виноват! Обидно как-то стало за себя: «Ребёнок как ребёнок, – подумал он, – как и все другие дети… Чего им всем от меня надо?!» Подхлёстнутый чувством обиды, он побежал дальше, перебирая в голове проступки взрослых, которые, с его точки зрения, вполне заслуживали наказания. «Интересно, – мелькнуло в голове, – как себя называют те, которые ходят в церковь, «Христи» что ли, если всех остальных они зовут «нехристи»? Он подумал, что некоторые из «христей» говорят одно, а делают другое, ругаются между собой и даже дерутся, а потом идут туда, в церковь, чтобы им простили их нехорошие дела, которые они называют «грех». А некоторые из тех людей, которых зовут «нехристи», вполне хорошие и есть даже такие, которые не бьют своих детей. Он тяжело вздохнул при этой мысли, вспомнив о том, как отец или мать надают тумаков, а потом ходят и шепчут себе под нос: «Прости, Господи, прости, Господи…» – и так всегда. Учат что ли их так делать, если каждый раз повторяется одно и то же?! Детская головка не смогла распутать этот удивительно спутанный клубок мыслей относительно взрослых людей, сделав мудрый вывод о том, что большим нельзя бить маленьких, и что он никогда не будет бить своих детей, что бы они ни сделали. Мальчуган бежал дальше, сопровождаемый колокольным перезвоном, доносившимся всё явственней и шире.

Тропинка, вьющаяся вдоль берега реки, внезапно, круто изгибаясь, повернула в сторону леса и вывела мальчонку на крошечную полянку, где стояла полуразвалившаяся часовенка. Он догадался, что о ней слышал когда-то от своей бабушки. Она говорила о том, что раньше сюда ходили люди, а потом, когда построили церковь в соседнем селении, они стали посещать её и совсем забросили это место. Но бабушка до последних дней своих приходила сюда и всегда возвращалась с радостным, светлым лицом. Она вообще была ласкова со всеми, старалась заступаться за тех, кого обижали, всегда говорила: «Господь учит прощать врагов своих…» И это было странно слышать, ведь мальчик видел, что не прощают даже близких. Но он любил слушать бабушку, считая, что она всегда говорит правильно и поступает так же. И даже был согласен с фразой «Любите врагов своих», хотя не очень понимал её смысл. Он подумал о том, что у бабушки не было врагов, подразумевая под ними злых людей, даже они её уважали, потому что она жалела всех. Она всегда повторяла, что Господь учит милосердию и любви. Мальчонка вдруг захотел увидеть того, кто давал здесь такие мудрые советы бабушке, которые она смиренно исполняла, как само собой разумеющееся… И тогда, когда умирала, она совсем не плакала, но была радостной и счастливой; с нежной улыбкой произнесла последние слова о том, что Господь призвал её душу, и она уходит к Нему… Что же такое было в бабушке, что не может он сейчас встретить в других? И он нашёл это слово, которое показалось ему самым верным из всех, – это была верность! Да, бабушка всегда хранила верность тому, кого она называла словом Господь. И эта верность выражалась в том, что она всегда старалась исполнить на деле то, что говорил ей этот таинственный Господь. И советы его были всегда замечательные, в этом мальчик уже успел убедиться. А вдруг он здесь встретит бабушку, ведь позвал же Он её к себе, этот незнакомый Господь, может быть, даже встретит Самого и, наконец-то, увидит, Кто Он есть на самом деле. Затаив какое-то щемящее внутри неведомое чувство, он смело шагнул через порог, отделявший его от неизвестности.

Луч солнечного света беспрепятственно проходил через проём окна с ещё сохранившимися осколками цветных стёкол. Другой падал с потолка, через образовавшуюся там дыру, и целый сноп лучей проникал через полуразвалившуюся стену. Сплетаясь все вместе, они рождали какой-то причудливый танец света. И вдруг за этими лучами он увидел чьи-то глаза, в упор смотревшие на него. От неожиданности он присел. Дверь, жалобно скрипнув ещё раз, безмолвно захлопнулась за ним. Путь к отступлению был отрезан. И сейчас он остался в лесу в покинутой развалине, к тому же ещё один на один с незнакомцем. Но, быстро оправившись от страха, заметил, что во взгляде того человека нет никакой угрозы. И, мгновенно освоившись со светом, к удивлению обнаружил, что это вовсе не человек, а какая-то картина, на которой тот изображён во весь рост. Мальчонка невольно залюбовался его лицом, полным величия и спокойствия. Незнакомец как бы говорил: «Не бойся! Я с тобой». Мальчик подумал о том, что почему-то рассматривает его как живого человека, а не как картину. Он где-то внутри себя ощутил невыразимое спокойствие и блаженство, как это обычно бывает при встрече с самым дорогим тебе существом. Да! Перед ним стоял именно живой человек. «Господь!» – промелькнуло в любознательной головке, и тёплым, нежным трепетом разнеслось по всему телу. «Господь…» – медленно прошептали его губы. Он узнал его! Но почему «узнал», разве он когда-либо его видел?! Конечно же, он видел рисунки на дощечках, которые называли иконами, они висели в углу и родители иногда крестились, глядя на них. Но они почему-то никогда его особенно не привлекали. А эта картина была нарисована прямо на стене, но он не видел эту полуосыпавшуюся стену с облупленными местами красками… Он видел перед собою живое существо, имя которому было – Господь!