Зинаида Соколова – Всполохи на камне (страница 4)

— Ты права, они похожи, но они не отец и сын вроде. У них и фамилии разные. Один — Петровский, а другой — Леснов. У матери Петра тоже фамилия Леснова. — Марина закончила с документами и захлопнула папку.

— Не отец значит. — меня почему-то порадовал этот факт. Словно наличие отчима может оправдать хамское поведение Петра.

Домой я пришла уже вполне спокойной. Только во двор дома зашла с оглядкой — боялась, что жених мой опять меня караулит, но нет, ни Алексея, ни его машины во дворе не было.

Но моё внимание привлёк блестящий серый автомобиль возле нашего подъезда. Наш двор таких красивых машин не видел раньше. На таких ездят в другом месте, а не внашем пенсионерском старом районе, в котором и старый «фордик» Алексея казался шиком, а что уж говорить об этой немецкой диковинке с сияющим знаком на носу.

Я иду к подъезду и ловлю себя на том, что замедляю шаг, и к дверям подхожу практически крадучись. Странное предчувствие тянет в груди, заставляя начать волноваться.

Дверь в квартиру не закрыта! Влетаю пулей в коридор и затем в большую комнату. Картину застаю занятную. Мама сидит за столом с весьма импозантным мужчиной лет пятидесяти. Одет он сдержанно, но очевидно, что дорого. И я ощущаю очень приятный лимонный мужской парфюм.

— Лия, ты чего такая растрепанная? — мама, как всегда вместо приветствия делает мне замечание о внешнем виде.

— Здравствуйте… — растерянно смотрю на чашки с чаем и сладости в вазочках на столе.

И тут я замечаю, что мужчина смотрит на меня не отрываясь, словно пытается подробнее изучить каждую деталь. Потом медленно встаёт и подходит ко мне ближе. Продолжая меня рассматривать, он протягивает мне руку.

— Лия, здравствуйте. — смотрит на меня и явно ждёт, когда я протяну ему руку для приветствия.

А я ничего не понимаю, но поднимаю глаза и на автомате пожимаю руку.

— Лия, — мужчина, горько улыбнувшись, опускает руку, — меня зовут Илья Евгеньевич Игнатов, я юрист компании «СтоунГрупп».

Мужчина оборачивается к маме, словно спрашивает разрешение говорить дальше.

— Дочка, Илья Евгеньевич приехал увидеть тебя. — мама уже встала с кресла и стоит облокотившись рукой на стол. — Он искал нас. Искал…

Вижу, как мама меняется в лице, и оседает на пол, подлетаю к ней и пытаюсь поднять. Мужчина в секунду оказывается рядом и берёт маму на руки.

— Куда её положить? — гость сосредоточено смотрит на меня.

— На кровать, сюда несите, — я торопливо шагаю в спальню, оглядываясь на маму на руках Ильи Евгеньевича.

Последующие пятнадцать минут я занята только мамой, измеряю давление, пульс, даю лекарство и мама розовеет, начинает ровнее дышать. Взгляд становится осмысленнее.

— Он нас искал, Лия. — мама сжимает мою руку.

— Мам, я поняла, что Илья Евгеньевич нас искал. — пытаюсь успокоить маму, хотя совершенно не понимаю, зачем нас искал какой-то юрист.

— Ты не поняла, дочка. — мама улыбается, глядя на меня. — Нас искал твой отец!

Глава 8. Пётр

Это просто нечто! Такая активная девочка. В какой-то момент от напряжения мне практически сводит ноги, но я продолжаю двигаться, снова повторяю все сначала.

Я не жалую женщин, руководящих в спальне, но сейчас я просто на грани от удовольствия. Мне лица девушки не видно, только длинные волосы цвета каштана колышутся в такт движениям.

Глажу рукой её гибкую спину, поясницу, чувствую, что всё просто волшебно и с каждой секундой всё прекраснее и…

Окно. Оно почти во всю стену и звук от удара просто убийственный, я словно глохну на мгновение, в ушах жуткий звон только. Стекла сыпятся и сыпятся. Зачем она разбила окно?

Я с усилием разлепляю глаза и вижу потолок в жутких разводах. Охренеть, это был сон!! Да, красотка, скачущая на мне была сном, но не звук, который едва не оглушил меня и не дал кончить.

Перевожу взгляд с потолка на причину моего пробуждения.

— Пугало?

А рядом моя матушка.

— Петя, прости, разбудила, — мама виновато и ласково смотрит на меня, — поскользнулась и минералку твою любимую разбила.

В голове ещё угар от, хотя и воображаемого, но очень горячего траха с нежной и горячей девчонкой. Но тело воспринимает иллюзию очень реалистично — под одеялом у меня твердый не только гипс.

Давненько я так не плоховал, прямо при матери угораздило эротические сны просматривать. Но этого мало! В следующий момент после этих мыслей в палату заходит Леснов. И за ним горе-руководитель этого заведения собственной персоной.

А я краем глаза, и ещё сонного сознания, ловлю момент, когда эта странная пигалица ловко выскальзывает из палаты. Пугало и есть, хотя и молоденькая совсем. Одни глазищи в пол лица что-то стоят, а в остальном просто мрак, а не молодая девка.

— Петр, ты как себя чувствуешь? Тебя завтра везти нужно. — Леснов стоит у кровати и сверлит взглядом мои ноги.

— Состояние удовлетворительное, — встревает в разговор заведующий.

— Я в состоянии ответить о своем состоянии! — гаркаю я, злясь от того, что не могу быть полностью дееспособным. И всякое попечение надо мной меня приводит в ярость. Да ещё грёбаный сон вывел из равновесия. А заведующий понятливый — сразу свалил из кабинета.

— Петя, ты чего? Семён волнуется, вертолет заказан и врачи ждут в Москве. — мама как всегда снимает всякое напряжение парой слов.

— Мам, прости, меня так задолбало это место, что уже сил нет. — примирительно улыбаюсь моей родительнице. Мне под сорок, а она до сих пор считает, что её сын мальчик-ромашка, не знающий, что такое злость и матюки.

А я и не убеждаю её в обратном, не нужно её волновать и разочаровывать. Пусть Петр-сын будет милым добрым мальчиком, а Петр Андреевич Петровский жёсткой безжалостной сволочью, как меня не раз называли и в глаза и за глаза.

Маме не нужно знать, как мне приходится «ломать кости» и «сдирать шкуру» с подчинённых и конкурентов, это часть меня не для матери. Она исключение. А остальные знают, что мне все равно, как добиться того, что мне нужно. И это делает проще всякое общение, люди уже знают правила и не нужно тратить лишнее время.

— Петр, завтра в девять тебя увозят, а уже в одиннадцать ты пройдешь полное обследование в клинике Гришина. Он уже готов сам лично оперировать, если будут показания. — Леснов стоит у кровати и хмурится, глядя как я пытаюсь приподняться.

— Я все понял! Постараюсь никуда не отлучаться завтра с утра, — пытаюсь шутить, хотя злость переполняет и я едва сдерживают, чтобы не разбить что-нибудь из посуды на тумбочке. Только до неё я и могу дотянуться. С удовольствием бы шваркнул тарелкой об пол! Полегчало бы может.

— Сонечку сегодня забрали родители, она так похудела бедняжка! Но у неё нет сильных повреждений, Слава Богу! — мама, как обычно, печется обо всех.

— Соня всегда была живучая, ей даже змеиный укус не повредил, — Леснов ухмыльнулся, — тогда в пустыне, помнишь?

— Прекрати Леснов! — ого, по фамилии? Мама тоже может злиться и тогда только по фамилии. Очень удобно, всегда знаешь, когда накосячил и пора менять поведение.

— Не забывай, кто был за рулём. — а Леснов рискует. Мама обожает Соню и готова ей простить всё. Даже возможную вину за мои травмы, хотя в первую нашу встречу после операции очень испугалась и готова была переосмыслить свое обожание Сони.

Но все обошлось вроде и Соня вновь любима. Мама имеет слабость к этой стерве и, наверное, это отголоски давней потери. Не знаю, но в ближайшее время, как только смогу распоряжаться своим телом, Соню нужно отправлять в отставку. Слишком часто стала подниматься тема свадеб и детей. А даже гипотетически Соня и брак в моём плане жизни никогда рядом не стояли. Тем более дети от этой сколопендры в юбке! Недаром змея с ней не справилась. Тут Леснов прав.

Но в постели была хороша, этого не отнять. Но она такая не одна, так что с Соней завязываю.

Глава 9. Лия

Илья Евгеньевич не отрывает от меня взгляда, а я смотрю на маму. Потом поднимаю глаза на мужчину.

— Вы работаете на моего отца? — мне понятно, что юрист не мой родитель, значит он гонец.

Илья Евгеньевич просто кивнул, потом сел на стул у кровати.

— Лидия Петровна, нужно вызвать скорую помощь! — обратился он к маме

Мама приподнялась и я подложила подушку ей под спину.

— Не нужно скорой. Мы с Лией научились сами справляться. Врачи дадут тоже самое, ничего другого они просто сделать не могут. — мама взяла меня за руку и серьезно на меня посмотрела. — Лия, твой отец искал нас много лет, понимаешь?

— Мам, что значит искал? Мы же вроде не терялись. — похоже я чего-то не знала.

Илья Евгеньевич как-то горько усмехнулся.

— Доченька, так получилось, что мы очень неожиданно расстались с твоим отцом, — мама взволнованно и, как-то смущённо, продолжила, — хотя я считала, что он просто забыл обо мне, о нас. Адреса нашего у него не было, а мы встретились далеко от нашего города.

— Далеко от города? Ничего не понимаю, — меня начала тяготить эта запутанность ситуации. Выходит, мама не совсем была искренна со мной? Есть что-то, чего мне не говорила, вероятно, пытаясь не сделать больно и не разочаровать? Столько вопросов в голове.

Илья Евгеньевич встал со стула и ушел в комнату, где они с мамой пили чай, когда я пришла. Оттуда он вернулся с портфелем в руках.

— Лия, ваш отец потратил не одно десятилетие на ваши поиски. Но теперь моя работа практически закончена. — мужчина протягивает мне несколько листов бумаги. — Здесь почти все, что может дать ответы на ваши вопросы. Пока только на бумаге. Но, я вас уверяю, что уже скоро вы увидитесь с отцом. И тогда он лично сможет все рассказать.