Что к гибели стремится каждый миг…
Но, Боже мой, как я Тебя люблю!
IV
Ты обещал. Ты столько обещал,
И все же Сам не избежал креста.
И на земле Твоей – такой развал,
А в небесах – одна лишь пустота…
Да, на земле Твоей такой развал,
А в небесах Твоих – такая тишь…
Ты выполнил все то, что обещал
Лишь потому, что внутрь меня глядишь.
Лишь потому, что этот взгляд немой
Прошел сквозь смерть, стал выходом в судьбе.
Ты обещал нам жизнь, но Боже мой, –
Не на земле, не в небе – а в Тебе.
V
Ты есть Жизнь и Воскресенье,
Ты – решение задачи.
Что ж Ты сам, как лес осенний,
Как листва под ливнем, плачешь?
Что же, Господи помилуй,
Неужели боль не в меру?
И со всей Твоею силой,
И со всей Твоею верой,
Необъятной, беспредельной?
Всемогущий Сыне Божий,
Что ж душа скорбит смертельно
И утешиться не может?
Иль не знаешь о развязке –
О своей посмертной роли?
Нам рассказывают сказки.
Ну, а Ты кричишь от боли,
Ну, а ты вобрал все горе,
Мир взвалил себе на спину
И зовешь идти по морю
Слез Твоих и в нем не сгинуть…
VI
Подумать о Вечном, подумать о Боге
Вот здесь, на изломе, вот здесь, на пороге
Пустого пространства, разверзшей бездны,
Пред тем, как пугливые мысли исчезнут,
Почувствовать, ноги от дна отрывая,
Что Бездна – творящая; Бездна – живая.
Что Бездну, раскрывшую вечные глуби,
Ты больше, чем жизнь эту смертную, любишь,
Что смысл твоей жизни лишь в ней и таится –
В огромности этой, размывшей границы.
Вот в этом призыве надмирного рога –
В простор, в никуда – порывание к Богу.
И вот донесется до смертного слуха
Сквозь пение волн рокотание Духа,
И ты ощутишь вдруг блаженную тяжесть –
На грудь Твою первая заповедь ляжет.
Тогда заходи внутрь пустынного храма,
Тогда, наконец, ты поймешь Авраама
И новую жертву в молчаньи положишь
На вечно пылающий жертвенник Божий.
«Ты думаешь – можно исчезнуть?…»
I
Ты думаешь – можно исчезнуть?
Но всем ожиданьям переча,
Как только провалишься в бездну,
Вот так и почувствуешь – вечен.
Вот там, посредине провала
Увидишь, что нету границы, – 
