Над немотой вершин.
А это значит – перст сосны,
Протянутый к звезде,
И полновластье тишины,
Разлитой по воде.
Все дали внутрь вобравший свет –
Он грудь мою прожёг
Я в Нём. Я с Ним. Ведь я аскет,
Мне нужен только Бог.
Аскеза – это моря гладь.
Нет множеств. Есть Одно.
Отбросить лишнее и стать
Единым, как Оно!
«День тусклый. Мягкая прохлада…»
День тусклый. Мягкая прохлада.
Под ветром ветки склонены.
Не надо, ничего не надо
Мне, кроме шепчущей сосны.
Цветущий куст – узор жемчужный –
Чуть плещет, в зелени рябя.
Не нужно, ничего не нужно
Моей душе, кроме Тебя.
«И оторваться невозможно…»
И оторваться невозможно
От нежности великой Божьей,
От тающего поднебесья
Над потускневшим чернолесьем.
И в невозможности отрыва,
В соитьи этом молчаливом
И есть всё то, что сердцу надо,
Чтобы не убояться ада,
Чтоб выдержать безмерность боли
И выполнить Господню волю.
«А деревья шли и шли…»
А деревья шли и шли
Прямо в небо из земли,
Все часы и дни подряд…
А казалось, что стоят.
А деревья, как и души,
Могут только Бога слушать,
Слушать Бога самого.
А казалось – никого.
Ветки смолкли, ствол затих,
Чтобы слушать через них,
Чтобы, как и дерева,
Души наши, сквозь слова
Прорастая, шли и шли
Прямо в небо от земли.
«Язык сосны – сама сосна…»
Язык сосны – сама сосна,
И слово Божье есть сам Бог.
Она сказала всё сполна,
А Он явил всё то, что смог.
Свет, словно Божий взгляд, затих,
И тонет в нём сосна моя.
Всё будет лишним, кроме их
Торжественного бытия.
«Безгрешность – это тишина…»
Безгрешность – это тишина,
Но только полная – такая,
В которой не нащупать дна.
Ничто уже не отвлекает
От самого себя, от тех
Глубин, в которых жизнь творится…
Я знаю, что такое грех – 
