Есть голых веток чуткое сплетенье,
Прикрывшее собой соседский дом
И тихо пересёкшее движенье
Часов и дней. В предутреннем тумане
Перед моим светлеющим окном
Оно встаёт немым напоминаньем
О главном… Я не ведаю, о чём.
Оно не близко, но и не далёко…
Где? Как? Об этом в книгах не прочесть.
Но если сердце не поймёт намёка
На то, что в самом деле вечно есть,
Но если не расслышит тайной речи
И не увидит сокровенных вех,
И тотчас не раскроется навстречу –
О, Господи, какой же будет грех!
Деревьям
Оправдайте меня перед Богом,
Тихо-тихо шепните Ему:
С нами вместе одною дорогой
Шла она через свет и сквозь тьму.
Путь земной прервала на минутку,
Чтоб идти так, как мы, только ввысь,
Между целей и дел в промежутке…
А минутка продлилась всю жизнь.
Где-то там, у полоски заречной,
Где шумит и качается лес,
Та минутка вливается в вечность,
Как вершины – в пространство небес.
«Всё дело в том, чтоб ни одной минуты…»
Всё дело в том, чтоб ни одной минуты
Не прекращать незримого пути,
Чтобы не дать кому-то и чему-то
От верной цели душу отвести.
Да, выхожу одна я на дорогу,
В пространство, потерявшее края…
И та пустыня, внемлющая Богу,
И есть душа открытая моя.
«Как говорит душа? Без слов…»
Как говорит душа? Без слов.
Всех языков земных ей мало.
Немой язык первооснов
Конца не знает и начала.
Лес зимний, ветками шурша,
Склонился над речной излукой.
Кто слышал, как поёт душа,
Не произнёсшая ни звука?
Кто, чуя древнее родство,
Забыл набор всех слов готовых
И понял Бога своего,
Того, который сам есть Слово?
«На свете сотни миллионов книг…»
На свете сотни миллионов книг,
И языков на свете очень много,
Но только лишь поэзия – язык,
Которым разговаривают с Богом.
Сложна ли мысль Творца или проста –
Сто мудрецов твердить о ней готовы.
Но только лишь немая красота
Нам донесёт божественное Слово.
«Ну да, конечно, Бог есть Слово…»
Ну да, конечно, Бог есть Слово.
Но только то, что вечно ново,
А говорит одно и то же
На языке на нашем – Божьем,
На языке лесов и вод, 
