Зинаида Майорова – Убить музу (страница 2)
– Ты завязывай с этим поскорее. Босс, знаешь, что сказал? Что надо тебе бороться со злом по мере твоих скромных сил и возможностей, а восставать против самого прародителя зла – это ты не по чину берёшь.
– Что, прям так и сказал? – удивился следователь. – Я и не знал, что босс детективы читает, а не только Уголовный кодекс.
– Нет, конечно, – рассмеялась Тамара. – Это я уже его слова перевела на литературный русский язык. Он просто выматерил тебя и твоих орков и пообещал: если до конца недели не закроешь дело, лишит тебя годовой премии.
– Но я хочу раскрыть дело, а не закрыть. А ещё у тёти Люси коза пропала. Её нужно искать. Так что вряд ли до конца недели управлюсь с орками.
– Ох, Николай, ты вроде хороший мужик, но что у тебя в голове – я не понимаю. То орки, то коза. Разве это входит в круг твоих должностных обязанностей? Про орков поэмы читать и за козами гоняться? Когда ты наконец за ум возьмёшься! Ведь ни одна баба за тебя замуж не пойдёт, хотя всё у тебя на месте, и ноги, и руки, а не как у тёть Люсиного Степана. И даже мозги имеются, а это не у всех бывает, поверь мне. Только не о том ты думаешь, о чём надо. Ладно, попробую босса уломать, чтобы до следующей недели подождал. Лови свою козу.
С этими словами, картинно вздохнув и всплеснув руками, Тамара вернулась в свой отдел. Она часто читала Николаю Ивановичу нравоучения на правах умудрённой жизнью матери двоих детей, хотя и была моложе его по возрасту.
Следователь сомневался, что отсрочка в одну неделю позволит ему распутать дело, над которым он безуспешно работал уже год. Но попытаться стоило – всё-таки годовая премия давала солидную прибавку к зарплате. Он достал чистый лист бумаги и в очередной раз принялся рисовать странную схему – кружочки в ней обозначали участников злополучного похода, а квадратики – их персонажей во вселенной, созданной во время флешмоба. Между кружочками и квадратиками Николай Иванович прочертил стрелочки – одинарные, двойные и даже волнистые. Полчаса он медитировал над картинкой, а потом разочарованно смял её и закинул в корзину для бумаг.
С горя он включил компьютер и полез на литературный портал – следователь зарегистрировался на нём ещё год назад и успел даже заработать кое-какую авторскую репутацию. Николай Иванович выкладывал свои юношеские стихи, которые сам считал ужасными, но удивительным образом сейчас их многие читали и хвалили.
«Деградация вкуса», – подумал следователь, насчитав ещё десяток лайков на своей последней балладе.
Особенно преданной его поклонницей стала молодая писательница с ником Лунослава. Она работала в жанре тёмного славянского фэнтези, а стихи Николая Ивановича главным образом живописали подвиги вымышленного древнерусского богатыря Никогора. Это же имя следователь использовал в качестве ника, чтобы не раскрывать своё истинное имя и род занятий. Лунослава, с разрешения Никогора, даже вставляла некоторые его строфы в качестве эпиграфов к своим рассказам.
К Лунославе следователя притягивало неясное подозрение. Чудилась ему невидимая связь между писательницей и тайной гибели Изяслава Драгунова. Он неоднократно пытался встретиться с Лунославой в реале, тщательно изображая романтический интерес. Девушка отвечала ему взаимностью, но чисто виртуальной. Встречи она, похоже, избегала. А подозрения Николая Ивановича никак не тянули на повестку для дачи показаний или ордер на обыск, поэтому он продолжал флиртовать с Лунославой на портале, надеясь растопить лёд её сердца своим личным обаянием, а не служебным положением.
В почтовом ящике на портале он увидел новое письмо от Лунославы. Затаив дыхание, он раскрыл сообщение – а вдруг именно сегодня ему повезёт? Сердце его забилось сильнее при виде её слов:
В переписке с непреклонной девой Николай Иванович в целях конспирации изображал из себя москвича. К тому же не мешало заполировать свою скромную харизму неотразимым столичным лоском. В качестве локации он выбрал дом своего друга и однокурсника Дмитрия Юсупова – следователь часто гостил у него и хорошо знал окрестный микрорайон.
Но Лунослава сообщение не прочла – обычно по утрам она спала и на портале не появлялась. Николай Иванович, наоборот, был жаворонком, поэтому в режиме реального времени они переписывались только по вечерам.
А вечером следователь поехал к тёте Люсе. Сразу после обеда он помогал Тамаре заполнять бумаги – дань благодарности за недельную отсрочку, которую она успела выторговать ему у начальства. Сам Николай старался к боссу лишний раз не ходить – они плохо ладили, и только усилиями Тамары до сих пор не разругались вдрызг. Московские коллеги давно уже предлагали другу Коле перевестись в одно из столичных управлений, но тот не хотел уезжать из родного города. Да и начальство наверняка везде одно и то же, на то оно и начальство.
Солнце уже садилось, когда следователь вышел на любимый луг козочки Музы. Клевер, ноготки и пижма цвели в густой траве – праздник души для любого травоядного животного. Следов в траве, конечно, не было, но если принять за рабочую гипотезу, что Муза ушла в лес по какой-то своей козьей надобности, то там, на влажной земле, следы могли отыскаться. Хотя дело всё равно почти безнадёжное.
Следователь внимательно осмотрел опушку леса, закрыл глаза и попытался представить себе, как Муза заходит в лес. Здесь, у пустоши, заросшей иван-чаем? Или там, подальше, где кусты дикой малины? Иногда такого сорта визуализация неплохо работала, и он действительно угадывал правильный путь, но сегодня – видимо, из-за утренней взбучки от начальства, пусть и ретранслированной через тактичную Тамару – он вместо очаровательной Музы представил себе Изяслава Драгунова в тёмно-синих джинсах и белой футболке. Молодой человек отошёл от костра, и на лице у него было смешанное выражение стыда и боли, как будто ему очень тошно от сделанной им глупости. Он зашёл в лес и затерялся между сосновыми стволами.
Следователь потряс головой и попытался вернуть Музу, но та окончательно его покинула. Зато на небо вышла полная луна – большая и жёлтая. Она словно бы катилась по горизонту, касаясь его своей нижней точкой.
«Как в ту ночь», – подумал Николай Иванович.
Он зашёл в лес и двинулся к поляне, где год назад случилось чрезвычайное происшествие. Может быть вдохновение к нему вернётся, и если даже он не найдёт Музу, зато увидит какие-то ускользавшие от него до сих пор детали в деле Драгунова. До поляны отсюда километров пять, как раз успеет до захода луны.
Пока он шёл, его преследовало странное ощущение. Как будто кто-то пробирался через лес прямо перед ним, а Николай Иванович просто повторял шаги своего проводника.
Глава 2. Находка
Луна висела над узким и длинным водоёмом, серебряная рябь бежала к берегу. Только один зритель любовался великолепием лесного озера. Он спрятался между соснами и внимательно наблюдал за лунной дорожкой, как будто по ней должен был подойти к нему спутник, с которым он давно договорился о встрече ровно на этом месте.
Но шли минуты, а никто не появлялся. Возможно, он условился о свидании с дамой, и та прихорашивалась перед встречей в уверенности, что её будут ждать столько, сколько нужно, ради полного совершенства её красоты. Так прошло около получаса.
Николай Иванович сам не понимал, что держит его здесь, и чего он ждёт. Из показаний свидетелей он знал, что примерно под этими соснами потерпевший и местная девушка – её звали Евгения Генерина – стояли во время своей романтической прогулки. Видимо, не просто так стояли, а целовались. По крайней мере, следователю именно такой поворот событий казался наиболее естественным. Но почему они не задержались подольше в таком волшебном месте? Почему вернулись к костру? Может что-то их напугало? Или не их, а только одного Славу, ведь иначе Женя рассказала бы об их страхе?
Следователь не знал ответа, но решил по возможности точно повторить их путь, тщательно копируя все остановки влюблённой парочки. Он пошёл к поляне, и метрах в двухстах от неё снова остановился. Примерно здесь собака обнаружила следы крови – это полностью совпадало с показаниями Жени. Она споткнулась и упала, ободрав до крови ладони и колени и неудачно подвернув ступню. Слава донёс девушку до костра. На следующий день ей стало лучше – она лишь немного прихрамывала, но ссадины на руках никуда не делись, полностью подтверждая её слова.
Николай Иванович остановился, прикидывая, сколько времени понадобилось Жене для того, чтобы окончательно убедиться, что ей слишком больно наступать на ногу. Наверно, минут пять ушло на оценку физического ущерба, не меньше. Тогда получается, что за следующие пять минут Слава донёс девушку до костра. Двое свидетелей слышали крик Жени и собирались идти на поиски. По их показаниям на сборы у них ушло минут десять, а потом они увидели пропавших.
Следователь представил себе, как идёт по тёмному лесу с грузом в руках. Кругом коряги, отломанные ветки, клубки корней – и все лезут под ноги. Вряд ли он бы управился за пять минут, хотя в темноте видел очень даже неплохо. Конечно, можно предположить, что у Славы ночное зрение было ещё лучше, но тогда непонятно, почему в начале их прогулки впереди шагала Женя, а не он. Этот эпизод ещё раньше показался Николаю Ивановичу странным, но теперь, когда он сам прошёл путём Славы при тусклом лунном свете, почти не проникавшем под сосны, пятиминутный рекорд выглядел фантастикой, достойной голливудского супергероя. Как будто неудачное падение девушки чудесным образом наделило её кавалера сверхспособностями.