Зинаида Майорова – Терминатор империи (страница 11)

– Ну, теперь с Богом! – сказал Кирша.

– А ты? – спросил я его.

Вместо ответа запорожец стеганул плетью гнедого жеребца, на которого я успел сесть. Ни я, ни конь не ожидали такого коварства. Прежде чем я успел придержать поводья, жеребец взвился на дыбы и ускакал метров на пятьдесят вперёд. Через несколько секунд меня догнал Алексей. Кирша с Зарезом бросились в чащу. Я очень надеялся, что поляки не будут спешиваться и преследовать их в буреломе, а все как один предпочтут отправиться в погоню за призрачной нижегородской казной.

Нам повезло, что дорога всё время петляла и часто сужалась. Большой конный отряд на ней сталкивался с теми же трудностями, что и поток машин на шоссе, где из-за аварии осталась свободной лишь одна полоса. Пока наши преследователи стояли в пробке около очередного бутылочного горлышка, мы с Алексеем неуклонно двигались вперёд. Скоро конский топот затих в отдалении – поляки прекратили преследование.

– Ну, боярин, – сказал Алексей, – помиловал нас Господь!

– А Кирша? Он рискнул жизнью, чтобы нас спасти.

– И, Юрий Дмитрич! Он детина проворный... Да и как поймать его в таком дремучем лесу?

Мне тоже очень хотелось верить, что запорожец благополучно спрятался. Непроходимый лес вокруг поражал первобытной дикостью. Я бы в таком даже слона не смог найти.

– Не совестно тебе, Алексей, что подозревал Киршу в предательстве?

– Каюсь, боярин, грешил на него; да и теперь думаю...

– Что? – спросил я возмущённо.

Твердолобость моего помощника меня поражала.

– Кирша на самом деле никакой не запорожец, – с невинным видом пояснил Алексей свою мысль.

Ну вот что с ним будешь делать? Я предпринял ещё одну попытку разрушить стереотипы в голове моего помощника и рассудительно сказал:

– Везде есть добрые люди, Алексей.

– Да ты, пожалуй, боярин, и поляков называешь добрыми людьми.

Передо мной сразу встало лицо Ярека, и я назидательно заметил:

– Конечно. Среди них есть те, у кого каждому стоит поучиться.

– И так же, как они, гнаться за проезжими, чтоб их ограбить? – ехидно спросил Алексей.

– Шайка русских разбойников или толпа польской лагерной челяди ничего не доказывают, – возразил я ему для порядка, хотя уже понял, что спорить с ним совершенно бесполезно.

Картина мира в его голове не требовала сложных объяснений. На свете есть добрые люди. Они не могут быть ни запорожцами, ни поляками. Отсюда следовал железобетонный силлогизм: если человек добрый, то он не запорожец. И тем более не поляк.

Алексей почувствовал, что мой энтузиазм иссяк, перехватил инициативу и начал в свою очередь читать мне поучения. Дескать, покойный мой батюшка, дай Бог ему Царство Небесное, один меня воспитывал после смерти моей матушки и любил больше всех на свете. Никого у него, кроме меня, не было. А всё-таки он говаривал, что легче бы ему видеть меня, единородного своего сына, в ранней могиле, чем слугою короля польского или мужем неверной полячки.

Если бы я не знал, что батюшку моей новой версии зовут так же, как моего настоящего папу, то решил бы, что воспитал меня лично Тарас Бульба.

Глава 7. Боярин Кручина

От нравоучений Алексей плавно перешёл к слухам и сплетням о боярине Кручине-Шалонском, в чьи угодья мы тем временем въехали. На постоялом дворе нашлись охотники перемыть косточки будущему тестю пана Гонсевского.

– Какой он русский боярин! Хуже басурмана: мучит крестьян, разорил все свои отчины, забыл Бога и даже – прости Господи моё согрешение! – прибавил Алексей, перекрестился и посмотрел вокруг себя с ужасом, – и даже говорят, будто бы он... вымолвить страшно... ест по постам скоромное.

Последнее правонарушение, по-видимому, считалось здесь особенно аморальным. Сам Алексей посты и постные дни соблюдал строго – не ел ни мяса, ни молочных продуктов. А поскольку он сам распоряжался закупкой наших съестных припасов, то я волей-неволей постился вместе с ним. Видимо, у боярина Кручины просто не было такого авторитарного помощника, как у меня.

Вскоре мы доехали до развилки. Нам навстречу шла лошадь с возом хвороста, её держал под уздцы крестьянин. Алексей спросил у него дорогу к дому боярина Кручины-Шалонского. При упоминании имени своего хозяина мужик заметно вздрогнул, низко поклонился и показал налево. Похоже, крестьяне в самом деле боялись грозного боярина.

Вдалеке показалась небольшая речка. На одном берегу стояло село, а на другом – красивый боярский терем с многочисленными пристройками, избами прислуги, конюшнями и псарнями. Боярские строения занимали настолько большую площадь, что издали их можно было принять за ещё одно село. Или скорее за коттеджный посёлок.

Боярские резиденции, которые я видел раньше, в том числе фамильная усадьба Милославских в Москве, по существу ничем не отличались от крестьянской избы. Дома родовитой знати выделялись только размером, качеством бруса и тщательностью отделки. Однако терем боярина Кручины на деревенскую избу вовсе не походил. Выглядел он примерно как дворцы новых русских на Рублёвке. Его неприкрытая роскошь наверняка раздражала проезжих, вот они и распускали о боярине нелестные слухи.

Мы пересекли свайный мост через речку и въехали во двор высокого терема. Кругом кипели приготовления к банкету: повара жарили на вертеле быка, обслуга непрерывно бегала между дворовыми постройками и основным зданием. Охранники во дворе неодобрительно покосились на нас с Алексеем. Наверно, мы не прошли их фейсконтроль. Охабень мой в дороге износился, помялся и уже ничем не выдавал моего боярского происхождения. Однако задерживать нас не стали.

Я спешился, отдал коня Алексею и зашёл в дом. В огромной передней на лавках сидело человек двадцать телохранителей в разноцветных кафтанах. На стенах висело оружие. По-видимому, боярин Кручина серьёзно заботился о своей безопасности. Незваным гостям тяжело будет до него добраться.

Один из охранников грубо спросил меня, что я забыл в их доме.

– Я хочу видеть боярина Тимофея Фёдоровича, – ответил я спокойно.

Мне хотелось бы беспристрастно отнестись к своему возможному союзнику и будущему тестю моего начальника. Но я не мог не отметить, что порядки в его доме примерно такие же, как у криминальных авторитетов в эпоху «лихих 90-х». Если телохранители сменят свои кафтаны на кожаные куртки и сбреют бороды, то их вообще не отличишь от «братков».

– А от кого ты прислан? – ещё нахальнее спросил охранник.

Его подельники между тем перебрасывались ехидными замечаниями в мой адрес и явно предвкушали тот момент, когда они наконец вышвырнут за дверь нищего простолюдина. Мне всё меньше и меньше нравился домашний быт боярина Кручины и манеры его домочадцев. Их куцых мозгов явно не хватало на то, чтобы встретить человека по уму, а не по одёжке.

Разговаривать с ними дальше никакого смысла не было. Поэтому я просто сбросил на пол свой охабень. Золотые позументы на малиновом кафтане, сабля в богатых ножнах и пистолет на серебряной цепочке чудесным образом перевоспитали негостеприимных охранников. Они мгновенно вскочили с лавок и вытянулись передо мной. Тот, кто задавал мне вопросы, вежливо поклонился и сказал со всей доступной ему любезностью:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.