Зинаида Гаврик – Особняк с секретом на улице Пряностей или Гад для попаданки (страница 4)

Память Элии подсказала мне, что буквально пару дней назад у Ифисы, к бурной радости мачехи, пробудился незначительный магический дар.

И хоть дар был крайне слабым, но в этом мире, где всё, вплоть до бытовой техники, работало с помощью магии, каждый обладатель силы невероятно ценился. Ему можно было не переживать о своём будущем – для него уже была припасена хорошая должность, поскольку магов всегда не хватало.

Поэтому Ифиса с мачехой так радовались и прыгали чуть не до потолка!

Стоило только пробудиться дару, как Ифису тут же засыпали приглашениями на официальные приёмы, а ещё выделили личного наставника от государства.

Кроме того, она стала считаться завидной невестой, поэтому получила ещё и массу приглашений на различные частные вечеринки богачей.

Вот только зря она решила использовать этот козырь сейчас.

– Вот как? Значит, ты важная шишка? Угрожать мне вздумала?

Ифиса икнула и попятилась, однако Эдьен продолжал наступать на неё медленно, жутко, как змей, который собирается заглотить добычу. Кажется, ей сейчас страшнее, чем было мне при нападении демона.

Фабиан прижался к стене дома, чтобы Ифиса случайно на него не наткнулась. А ведь она явно пыталась своим глупым высказыванием отстоять его честь!

Люди Эдьена во всё происходящее не вмешивались. Они замерли вокруг молчаливыми тенями, и для них, как видно, имела значение лишь воля их главы. Полагаю, даже если он решит нас всех тут уничтожить, они и глазом не моргнут. А то и помогут.

В этот момент раздался стук каблуков и в подворотню зашла красивая женщина в сопровождении низкорослого, но очень полного мужчины в чёрно-красных одеждах, похожего на огромную гадкую жабу. При ходьбе его щёки чуть подрагивали. У него было несколько подбородков, тонкие почти отсутствующие губы и мелкие глубоко посаженые глаза.

Женщина же выглядела, как взрослая копия Ифисы. Ага, мачеха явилась! Благодаря памяти Элии я знала её имя – Дорбелла.

Помнится, я говорила, что у Ифисы стервозное лицо? О, до мачехи ей было далеко.

Она была одета в ярко-синее летящее платье, украшенное золотистой вышивкой. Впрочем, золота на ней и без того было предостаточно: на руках позвякивали многочисленные браслеты, на пальцах поблёскивали кольца, а в ушах покачивались крупные серьги.

А ещё при её появлении запах ароматных масел усилился в разы, будто она облилась ими с ног до головы.

– Глава теневой службы! – ахнула она, окинув взглядом всю картину. – Ифиса, доченька! Что здесь произошло? Впрочем, что бы это ни было, виновата паршивая ослица Элия, уверяю вас. Она совсем отбилась от рук! Её будущий муж подтвердит это…

Она кивнула на своего спутника. Эдьен, для которого, видимо, появление этих двоих не было секретом, без особой спешки повернулся к ней.

Мачеха внезапно замолчала: судя по всему, тоже напоролась на его взгляд. Господин Жаба и вовсе сделал шаг назад.

Что? У Элии есть будущий муж? Да ещё и такой? Так, что там о нём в воспоминаниях… А, понятно! Мачеха так хотела её кому-то сбагрить, что попросту продала этому мужику, который, кстати, был достаточно влиятельным и занимал должность судьи.

Малютка Элия, разумеется, от такого поворота была в ужасе.

Ей казалось, что у него в глазах плещется гниль, а ещё каждый раз нестерпимо хотелось помыться после встречи с ним. Он пугал её до дрожи!

И хоть девочка была уже совершеннолетней и по местным законам могла сама решать свою судьбу, она никогда не могла отказать мачехе. Да и вообще дать хоть кому-то отпор представлялось ей невозможной задачей.

Поэтому малютка и вцепилась в манерного юнца Фабиана, отчаянно желая верить в его любовь и в то, что она сможет убежать вместе с ним, чтобы потом тайно пожениться. Лишь бы не становиться собственностью этого жабоподобного чудовища.

– Здесь идёт расследование. Убирайтесь. – Не предложил, а распорядился Эдьен. Он явно не собирался любезничать. Думаю, попросту не умел.

– Но… здесь моя дочь, – с огромнейшим трудом попыталась протестовать мачеха, указав на Ифису. – Неужели эта неуклюжая верблюдица Элия во что-то её втянула? Моя дочь очень милая, добрая и воспитанная девочка, в отличие от падчерицы.

Она с ненавистью глянула на меня. Я ответила ей таким же взглядом, поскольку злилась всё сильнее и сильнее. Внутри, где-то в центре солнечного сплетения, словно разгорался огонь.

– Добрая и воспитанная? – Усмешка Эдьена больше напоминала оскал. – Что ж, значит, сейчас она нам всем снова расскажет, как заманила в подворотню и жестоко разыграла сестру, которую позже чуть не сожрал демон.

Вряд ли кто-то кроме меня заметил, как он слегка подчеркнул интонацией “чуть не сожрал”. Да, могло показаться, что он за меня заступается, но это было не так. Скорее, он просто восстанавливал справедливость. Или же, что более вероятно, мачеха с дочкой просто сильно его раздражали.

– Что? – ахнула Дорбелла, стараясь не смотреть ему в глаза. – Демон? Ифиса, малышка, ты в порядке?! Прошу, разрешите мне забрать дочь. Она наверняка перепугалась, моя крошка…

– А о падчерице не хотите спросить? – всё-таки не выдержал один из подручных Эдьена, который стоял прямо за его плечом.

– Ах, да что с ней будет! Сама виновата. Не надо было накануне свадьбы шататься по подворотням и позорить жениха! – Дорбелла повернулась к господину Жабе. – Судья, вы можете повлиять на ситуацию?

– Доблестному главе теневой службы виднее, как следует поступить, – поморщившись, отозвался судья. Он явно опасался Эдьена, и не хотел с ним связываться, а ещё был очень недоволен тем, что оказался втянут в эту ситуацию. – А со своей невестой я… потом разберусь.

В его голосе скользнула угроза. Он глянул на меня своими мерзкими тёмными глазами. Малютка Элия наверняка бы опустила голову и сжалась под этим взглядом, в котором сквозило обещание наказания за то, что судье доставили неудобства.

А вот я не отвела глаза. Наоборот, посмотрела на него так, как обычно смотрела на тех, кто меня доводил. Обычно в такие моменты мои сотрудники и конкуренты терялись, после чего старались поскорее закончить разговор. Это был мой фирменный взгляд, взгляд уверенной в себе взрослой женщины Яговской Василисы Ивановны, а не юной испуганной Элии.

Судья явно удивился – между его бровей пролегла складка. К такой реакции он не привык, и она ему явно не понравилась.

Глава 5

Чувствую, столкнёмся мы ещё с этим мерзким типом. Ну и ладно! Он-то ожидает, что снова сможет наслаждаться, психологически давя невинную девочку. Посмотрим, кто кого в итоге съест, гад!

Наверное, стоило сыграть скромность и изобразить смущение, чтобы окончательно отвести от себя подозрения главы теневой службы, но при появлении Дорбеллы и судьи память Элии буквально закоротило.

Слишком много боли было во всей этой истории. И слишком много страха перед ужасным навязанным женихом, который не упускал возможности психологически её давить, откровенно этим наслаждаясь.

Ему нравилось видеть страх на её лице, нравилось наблюдать, как она сжимается, когда он к ней якобы нечаянно прикасается.

Она умоляла мачеху отменить помолвку, но та, конечно, плевать хотела на её чувства.

Более того, она ещё и перекрыла Элии все пути для бегства. Она умудрилась продать бабушкин дом, который должен был по праву достаться Элии, ведь Ифисе нужны были деньги на новые наряды для посещения всяческих официальных приёмов.

На мольбы Элии не делать этого она лишь отмахивалась: “Ты бесполезное существо, лишённое таланта и совершенно неспособное самостоятельно принимать решения. У тебя же мозг размером с изюм! Ты одна не протянешь и дня, поэтому будь благодарна, что я нашла тебе хорошего обеспеченного мужа! А Ифиса теперь маг, у неё большое будущее. Ей деньги нужнее”.

А что отец? Ведь он должен был защитить Элию! Но нет. И хоть в детстве он очень её любил, но потом, когда мать Элии ушла в мир иной, отец изменился как по-волшебству.

Он привёл мачеху и с этого дня вёл себя, как заводная кукла. Ходил на работу, молча ел и уходил в свою комнату. На все вопросы дочери отвечал: “Слушай во всём Дорбеллу, как она скажет, так и будет”.

От этих воспоминаний злость во мне росла и росла, будто бы формируясь внутри в тугой обжигающий шар. Огонь в груди обжёг совсем уж нестерпимо, заставив меня вскрикнуть, а потом почти одновременно произошло несколько событий.

Буквально через секунду после моего вскрика завопила Ифиса и ещё один дикий вопль раздался где-то поблизости.

– Мама-а-а-а-а, жжёт! – верещала сводная сестрица. Так как моя собственная боль внезапно утихла, я обернулась к ней. Она схватилась за бусы и тут же отдёрнула руки. – А-а-а! Не могу снять! Как только касаюсь, нагревается сильнее!

И правда, бусы на ней начали светиться красноватым светом, будто тлеющие угли. Что происходит?

– Снимай их, снимай! – взвизгнула мачеха, подбегая к дочери. Она попыталась ей помочь, но, видимо, обожглась и отдёрнула руки, а дочь завопила ещё громче.

– Мама, жжётся сильнее!

Глава теневой службы не зря занимал свою должность. Он быстро сориентировался в этом гвалте.

– Отойти! – рыкнул Эдьен, моментально оказываясь рядом и бесцеремонно отталкивая мачеху в сторону. – А ты руки прочь! Не пытайся снять!

Ифиса отдёрнула руки от бус и чуть притихла – видимо, стало легче. Эдьен наклонился к бусам, пристально их разглядывая.