Зина Кузнецова – Звонкие чувства (страница 3)

Жили они не так чтобы бедно. Роза иногда меланхолично успокаивала себя тем, что их соседи и многие ее одноклассники живут точно так же. А потом, вдруг охваченная яростью и болью от угнетенного самолюбия, думала, когда мама в очередной раз извинялась за потраченные на еду деньги: «Я выберусь! Выберусь и каждый день буду кормить маму в ресторане!»

– Знаешь, мама, – сказала Роза, выключив кран, – я ужасно зла.

– Что такое?

Анна Сергеевна начала готовить суп, а Роза отошла, чтобы не мешаться, и села на розовый стул.

– Почему, даже если ты много работаешь, у тебя все равно может быть мало денег? – спросила она.

Мама пожала плечами:

– Так все в мире устроено. И какой толк возмущаться? Все равно ничего не изменится. Надо не злиться, а наслаждаться тем, что есть, – с улыбкой сказала Анна Сергеевна, добавляя в суп морковь и картошку.

– Ну вот, знаешь, до девятнадцатого века про рабство тоже можно было сказать, что «так в мире устроено». Но люди взяли и все изменили! Почему вообще считается, что если что-то существует долго – порядки там или традиции какие, – то это обязательно правильно? Если человек несчастлив, значит, что-то все-таки неправильно. Нужно менять!

– Какая ты у меня мятежница!

Анна Сергеевна улыбнулась, поцеловала Розу в макушку и вернулась к плите.

– Нет, мама, я не мятежница. Мятежники для всех хотят что-то изменить, а я только о нас с тобой думаю, – сказала Роза, глядя в окно. – Я хочу поступить в МГУ, работать и получать много денег, чтобы мы с тобой ходили по магазинам и ели в кафе!

– Все в твоих руках, – сказала мама. – Пусть у тебя все получится. А вообще не в деньгах счастье, дочь.

Роза поморщилась из-за последних слов. Вот когда она будет зарабатывать столько, чтобы хватало на то, чтобы никогда не готовить дома, вот тогда она и будет так говорить.

В маленькой квартире, в которой Люся жила с родителями, бледно-зеленый цвет стен вызывал стойкие ассоциации с больницей, а на полу были повсюду липкие пятна, которые Роза старалась обходить.

– Костя с утра расплескал сок, мама придет и уберет, – сказала подруга. – Чай хочешь?

– Давай.

– Только у нас не с чем. Мама злится, когда мои гости все сметают, и торт в холодильнике сказала не трогать.

Роза не знала, что ответить, и предпочла просто кивнуть.

Люся поставила перед ней чашку и ушла в свою комнату.

– Не забудь помыть после себя, – услышала Роза из комнаты.

Аппетит пропал.

Роза с тоской посмотрела в окно на залитую солнцем улицу и зеленую шумящую березовую листву. Ей не хотелось отрывать взгляд от окна и снова смотреть на эти стены и этот грязный пол. На долю секунды ее охватил дикий страх, что вот такое будущее ее и ждет: неказистая квартира, ребенок и несбывшиеся мечты. И еще страшнее ей стало от мысли, что она может быть счастлива от этого.

Роза поспешно перевела взгляд на людей на улице, потом снова посмотрела на березы, небо, сделала пару глотков для приличия, чтобы успокоиться, затем вылила чай в раковину, сполоснула кружку и направилась в комнату к подруге.

Люся зачесывала грязные волосы в высокий хвост. Повсюду валялись вещи. На столе была разлита жидкость для линз и тут же для них стоял специальный маленький контейнер.

Роза снова подошла к окну и бездумно начала осматривать окрестности. Везде гаражи, гаражи. В этой части города еще ни разу за двадцать лет не ремонтировали дорогу: все в ухабинах.

Жара стояла такая, что даже из настежь распахнутого окна не веяло прохладой.

– Пойдем уже, опоздаем. Опять эта женщина замечание сделает, – сказала Роза и, осторожно ступая и стараясь ни во что не вляпаться на грязном полу, подошла к дверному проему.

– Да ну ее.

Но Люся все-таки поспешила бросить в сумку учебник по английскому. До языкового центра шли медленно и постоянно передавали друг другу литровую бутылку негазированной, уже нагревшейся воды. А когда добрались, с облегчением упали на диван, стоявший прямо под кондиционером, и просидели на нем до тех пор, пока Людмила Анатольевна, прикладывая руки к животу и тяжело дыша, не появилась в коридоре.

– Привет, девочки, пойдемте в класс.

Митя уже сидел за своей одноместной партой. Такие Роза до учебы в языковом центре видела только в американских сериалах про школу.

Роза улыбнулась Мите и вместе с Люсей села рядом.

Людмила Анатольевна встала у доски и взяла тряпку, чтобы стереть старые надписи, когда вдруг вошла администратор и внимательно оглядела присутствующих.

– Сегодня больше никого не будет, все отзвонились.

Людмила Анатольевна кивнула и снова повернулась к доске, но из-за резкого движения тряпка вылетела у нее из рук. Почти полминуты никто не двигался, а учительница, не видевшая даже своих ног из-за живота, только и могла, что беспомощно смотреть на валявшуюся на полу тряпку.

– Митя! – строго шепнула не успевшая уйти администратор.

Розу вдруг осенило, что эта женщина его мама, и еще больше порадовалась, что никогда не грубила ей.

Митя подскочил, видимо спохватившись, быстро поднял тряпку и отдал ее Людмиле Анатольевне. Роза переглянулась с Люсей. Они по-доброму улыбнулись, заметив Митино смущение, когда преподавательница громко и искренне поблагодарила его.

– Ну ты герой, ну, герой! – говорила потом всю дорогу Люся. В этот день Роза пригласила ее в гости, поэтому она шла вместе с ней и Митей.

Тот смущался.

– Да ладно, чего такого…

– Нет, ты просто герой! Очень мило поступил!

Роза молчала и улыбалась.

– Кстати, – сказал Митя, видимо, чтобы перевести тему, – мама сказала, что у нас будет новый препод. Людмила Анатольевна на следующей неделе уйдет в декрет, а у нас будет мужчина, который отучился в Оксфорде и сейчас вот вернулся в Россию.

Роза обрадовалась: наконец английский станут преподавать хорошо.

– И все-таки, Митя, это было очень-очень мило, – сказала Люся напоследок, когда он проводил их до Розиного подъезда. – И особенно хорошо, что это видел нужный человек, – добавила она, хитро улыбнувшись и кивнув на подругу.

Знакомое чувство раздражения мгновенно загорелось в груди у Розы. Ей было одновременно жаль Митю и стыдно перед ним. Как сгладить ситуацию?

– Да, прекрасный поступок, – наконец, сказала Роза, – думаю, сегодня он покорил всех.

Митя посмотрел на нее, засиял и совсем смутился.

Выйдя вместе с дядей Вилей из кинотеатра, Роза с радостью подставила щеки охлаждающим струям летнего ветра. Тут же затрепетала ткань ее белой шифоновой блузы, приятно холодя тело.

– Не работает кондиционер… – недовольно сказал дядя Виля. – Да если бы они знали, как легко подхватить воспаление легких после того, как хорошенько вспотеешь! Если я умру после этого фильма, мой призрак будет мучить директора кинотеатра до конца его дней…

Роза улыбнулась и взяла дядю под руку.

– Как тебе фильм, дядя Виля?

Не спеша они шли вниз по центральной улице. День стоял теплый, но не изнурительно жаркий. Зеленая листва приятно шелестела в парке неподалеку. Из приоткрытых окон доносились разные звуки человеческих жизней: кто-то смотрел сериал, откуда-то был слышен звонок телефона, а откуда-то – неразборчивый диалог.

– Бестолковый, как и обычно, – ворчливо ответил дядя.

– А как тебе кажется, настоящее искусство может быть прибыльным? Мы на английском читали интервью с каким-то режиссером, и он сказал, что по-настоящему хорошие фильмы создаются ради истории, которой необходимо поделиться, которую нельзя утаить. А вот если история придумывается только ради того, чтобы снять фильм, то тогда мало что хорошего получится.

– У тебя куча логических ошибок в рассуждении. Ты спросила меня, может ли настоящее искусство приносить доход, а потом стала рассуждать о мотивах создания фильма.

– Ты же меня понял.

– Не хочу пускаться в бестолковые философствования. Мы понятия не имеем с тобой, что такое настоящее искусство. У меня нет образования для таких размышлений, а твой семнадцатилетний мозг напичкан смешным максимализмом, так что ничего умного никто из нас не скажет. Такие разговоры почти всегда бесполезны и нужны только для того, чтобы ощутить собственное превосходство.

Роза помолчала, немного задетая.

– Я не чувствую свое превосходство, ведя такие разговоры, – сказала она.

– Ой ли! Все чувствуют. Всегда на задворках сознания, пусть даже очень-очень глубоко и далеко, но мелькнет мысль: «надо же, о каких высоких вещах размышляю, не то что другие». – Дядя Виля бросил взгляд на наручные часы. – Боже мой! Мы с тобой в кино проторчали два с половиной часа! Да почти ничего не стоит того, чтобы потратить на это два с половиной часа… Тебе уже пора в этот твой языковой центр?

– Да, – ответила Роза и оживленно добавила: – Сегодня у нас новый учитель! Представляешь, он учился в Оксфорде. Вернулся вот зачем-то… Я так рада, а то прежняя учительница иногда забывала, как «горы» по-английски. Ну и как-то не доверяла я ей, не знаю.

– Ну-ка скажи что-нибудь на английском, интересно, чему ты научилась уже.

Роза сказала, но сама себя не одобрила. Она не могла уловить эти английские интонации, а Люсе, у которой был хорошо развит слух, это давалось легко. Роза сразу вспомнила о мамином кредите, о том, что всегда и всюду нужны деньги, а этих денег не хватает и их нужно будет зарабатывать. Но если просто нет способностей к языкам, если она зря упросила маму взять кредит…