Зимин Сергей – Немагуша (страница 4)

Она посмотрела на меня.

— А если добавить ещё пару серебряных, то можно и с девочкой. Из нормальных, но попроще. Немагушки-то и за один грош ноги раздвинут. Правда, потом на лечение спустишь больше, чем на элитную шлюху.

— То есть, по местным меркам Костолом был весьма обеспеченным? — уточнил я.

— Да уж, не голодранец, согласилась Кира.

Продолжив обыск тела, я расстегнул прожжённый в нескольких местах плащ. Под ним обнаружился широкий тканевый пояс, туго набитый пачками прямоугольных бумажек.

Я вытащил одну. Бумага плотная, с водяными знаками, цифры, портрет кого-то бородатого. Красиво сделано.

— Ничего себе! — раздалось за спиной. Кира присвистнула так, что у меня заложило уши. — Да Костоправ был не просто «не голодранец»! Он был весьма состоятельным чело... дварфом!

Она подскочила ко мне, выхватила пачку, повертела перед глазами.

— Это казначейские билеты! — объяснила она с таким восторгом, будто я был ребёнком, а она — учительницей на уроке финансовой грамотности. — На разные суммы. В рублях. Вот смотри, видишь вот эти цифры?

Я кивнул. Цифры я видел.

Больше всего было жёлтых пачек — с единичкой по углам. Рубли. Цвета старого мёда или выцветшей соломы. По пятьдесят бумажек в каждой пачке. Травянисто-зелёных пачек, помеченных цифрой "три" было поменьше. В пачках, крест-накрест перетянутых бумажными лентами было так же по пятьдесят бумажек. Голубовато-синих с цифрой "пять" было только три пачки. И одна красная пачка, бумажки которой были отмечены уже не цифрой, а числом "десять". И одна тоненькая, на десять бумажек, пачечка фиолетовых бумажек с числом "двадцать пять"

Девушка провела над пачками рукой и те засветились голубоватым светом.

— Настоящие! — удивлению девушки не было предела. — Да тут же...на год жизни хватит! На два! Если экономно, то и на три!

Она посмотрела на меня горящими глазами.

— Ты его завалила, добыча твоя, — я протянул ей пояс с бумажными деньгами.

— Твоё Сиятельство, ты чего, так сильно головушкой долбанулся? — участливо спросила она меня, опасливо отодвигаясь от протянутого пояса. — Ты ж за грош удавишься.

Я пожал плечами:

— Так ты берёшь или тут оставим?

— Совсем дурной стал! — воскликнула Кира и, будто боясь, что я передумаю, выхватила пояс.

Она прижала его к груди. Погладила с нежностью.

— Знаешь, Твоё Сиятельство, у меня ещё никогда столько денег не было! — сказала девушка задумчиво. — Моё ремесло не шибко располагает к наживе богатства. А тут — честные деньги! Ну, не совсем честные, но — мои!

Она подняла на меня сияющие глаза.

— Я ж теперь, если захочу, могу не красть! Могу жить нормально! Купить дом, открыть лавку, замуж выйти... хотя замуж не хочу. Но лавку — да!

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом вдруг шагнула вперёд, схватила за грудки и впилась мне в губы долгим поцелуем.

Оторвавшись от меня, Кира поправила волосы и сообщила, как ни в чём не бывало:

— Ладно, хватит сидеть, пора выбираться отсюда. До усадьбы путь неблизкий.

Я кивнул. Поднялся со стула. Сделал шаг к двери.

— Что, Твоё сиятельство, — раздалось насмешливое за спиной, — так прямо в кальсонах и пойдёшь?

Я замер. Оглядел себя. Мда.

На мне были шёлковые кальсоны. И... собственно, всё. Ни рубахи, ни штанов, ни носков. Или носок? Голова болела, мысли путались, стучась о своды черепа, как мухи о стекло.

— Кира, — спросил я жалобно, — а ты не знаешь, где моя одежда?

— Конечно, знаю, — беззаботно отозвалась девушка. Она стояла, сложив руки под грудью, и с явным удовольствием наблюдала за моими мучениями.

— И где же она? — я беспомощно озирался по сторонам, будто одежда могла материализоваться из воздуха по силе моего желания. Не материализовалась.

Кира улыбнулась. Широко. Сладко. С намёком.

— В моей комнате.

Я моргнул.

— Там, где, как ты, Твоё Сиятельство, изволил выразиться, между нами происходил коитус.

Она сделала паузу. Насладилась моим лицом.

— А происходил он долго. И многократно. И в разнообразных положениях.

Я открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— А потом ты вконец утомился и пошёл до ветру. — Она повела плечом. — У меня ж в каморке нет удобств. Койка да вешалка. Ни тебе умывальника, ни клозета.

— И что? — спросил я, уже догадываясь.

— И пропал. Не вернулся.

Она развела руками.

— А потом мне стало больно. Сначала терпела. Но боль всё усиливалась. Я и отправилась тебя искать. Чтобы поинтересоваться, какого хрена происходит.

— Однако, проблема... — протянул я, почёсывая голый бок.

— Да какая там проблема, — отозвалась Кира. С Костолома, вон, сними плащ, да ботинки. И доберёмся, как-нибудь.

Плащ Костолома был длинным, в пол. Мне он немного не доходил до середины бедра. Зато, он был широким. Туда можно было замотать двух меня и осталось бы ещё место на Киру, даже несмотря на размер её бюста и пятой точки. Тяжёлые грубые ботинки мне были велики размера на два. Но, они имели высокую шнуровку, так что, хотя бы с ноги не сваливались. Хотя я и двигался несколько отдельно от них.

Кира критически меня осмотрела и кивнула:

— Для отстойника сойдёт. Нам бы до омнибуса добраться, а там уже и до усадьбы недалеко будет. Ноги ты, конечно, себе сотрёшь, Но Глашка тебя подлечит.

— Глашка?— спросил я. — Кто это?

— Одна из твоих дворовых девок,— деланно-равнодушным тоном отозвалась Кира, — Лекарка слабая. Но на твои сбитые ноги её хватит. Пойдём, а то так до темноты просидим. А ночью в Отстойник лучше не соваться. Тебе.

Глава 3

Мы выбрались наружу. По

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.