Зимин Сергей – Намбокутё (страница 2)

— Главное, чтобы денег в обороте не стало больше, чем товаров. А значит, надо иметь запас и того и другого, чтобы регулировать цены. Ну а эти северные ребята... Я найду чем их занять.

***

— Послание демону Бурадо от господина! — орёт со двора незнакомый голос.Похоже, гонец из новеньких. Старые и опытные орут «Наставнику Бурадо». Мой статус при дворе даймё южных Мори неопределённый. Что-то среднее между другом семьи и родовым жрецом. Этакий весёлый дядюшка, к которому можно обратиться, когда ситуация совсем жопа-жопа. Дядюшка или разгребёт ситуацию, или хотя бы будет весело помирать. Дядюшка привык. Ему даже нравится.

Я высунулся в окно и поинтересовался своим рыком:

— Ты вкусный?

— Меня нельзя есть, Бурадо-сама, — отозвался гонец, даже не дрогнув. — Лошадь у меня глупая да блудливая, она сама Ваш ответ господину не довезёт. Увяжется за каким-нибудь смазливым коняшкой.

— Ты мне нравишься, парень, — пришёл я к заключению, обдумав его ответ. — Чего там в Кагосиме опять приключилось? Выкуп за северных привезли?

— Нет, господин демон. Война.

— Опять? Это кто же у нас такой бессмертный? — поинтересовался я, выходя к гонцу во двор.

— Это не у нас. У нас все уже умные, — отозвался гонец, с ритуальным поклоном передавая мне тубус с посланием даймё. — Это на Хонсю.

Я развернул свиток. Вчитался в ряды иероглифов.

Ситуация выходила следующей: Государь Император Всеяпонский, а говоря по-нашему, Божественный Тэнно Го-Дайго, задолбался быть марионеткой в руках сёгуната Камакура и устроил вполне успешное восстание. Закончившееся падением сёгуната и переходом реальной власти в руки императора. Понимаем, не осуждаем. А вот дальше Божественный повёл себя максимально тупо. В отличие от нашей императрицы Кати номер два, щедро награждавшей тех, кто привёл её к власти, Го-Дайго начал дарить земли придворным, а не тем самураям, кто реально сражался за него.

Разумеется, это привело к росту недовольства, которое и закончилось тем, что обиженные выбрали себе нового императора из другой ветви императорской семьи и выпнули Го-Дайго из Киото. Так что теперь у нас целых два императора, которые и выясняют сейчас, кто из них более императорский, и кого из них богиня Аматэрасу больше любит. У Южного Императора Го-Дайго есть подлинный брегет, в смысле, божественные меч, зеркало и яшма — регалии императорского дома. У Северного Императора Комё есть больше плодородных земель и стольный град Киото с императорским дворцом.

Посланец императора Го-Дайго прибыл на Кюсю, заручиться военной поддержкой местных даймё. Армию Божественный собирает. Против самозванца. Ну и сильно удивился, что даймё теперь на Кюсю только один. И договариваться, соответственно, надо с ним. Ну а как договариваться о войне без главного воинского советника Бурадо? Придётся ехать в Кагосиму. Хорошо хоть, за прошедшее время дорогу из Кагосимы до Онимуры хорошую проложили. Не раскисает от дождей.

***

Принц Мориёси, сын и посланец Божественного Тэнно, вошёл в зал для малых аудиенций, удивлённо оглядываясь. Да, таким поведением он терял своё лицо, но не оглядываться он не мог. Слишком уж многое тут было странно. Обычно убранство дворцов тех даймё, которых он уже посетил, пыталось поспорить в роскоши с дворцом императора. Но тут, у Южных Мори, обстановка выглядела скромной, даже бедной. Хотя бедный правитель не смог бы так вооружить своих воинов.

Он помнил почётный караул, который сопровождал его от самого северного порта до Кагосимы. Молчаливые, подтянутые, абсолютно одинаково одетые и вооружённые воины со странным моном в виде рогатой улыбающейся рожицы на груди и моном дома Мори на спине. Странные доспехи, странное оружие, странное поведение. Они не пили саке на привалах, не задирали крестьян, не приставали к их женщинам, когда их процессия останавливалась на постоялых дворах. И, наконец, они перемещались пешком, а не на лошадях. Сперва Мориёси даже подумал было, что это простые асигару, но, поговорив с их командиром, выяснил, что все они были самураями. Прошедшими обучение в некоем месте, именуемом «деревней демона». Когда речь зашла про обучение, его караул как подменили. На лицах появились улыбки, послышался смех, они начали наперебой вспоминать смешные случаи. Почему-то они находили смешным, как кто-то упал в грязь или кого-то побил палкой сэнсэй со странным именем «Ласточка». При этом было похоже, что сэнсэя они искренне любили и искренне побаивались.

Зал для малых аудиенций был так же бедно обставлен, как и прочие помещения. Несколько расписных ширм, тёмное дерево, блестящий пол. На возвышении сидел даймё, справа и слева от него сидели две красивые молодые женщины. Перед возвышением было установлено походное кресло, очевидно, для посланца Божественного Тэнно.

— Прошу Вас, Мориёси-сама, садитесь, — поприветствовал принца даймё. Он был лет на десять старше Мориёси. На его лице блуждала лёгкая улыбка. — У Божественного Тэнно, да живёт он десять тысяч лет, отменное чувство юмора. Умоляю Вас передать ему, что я его шутку оценил.

Мориёси сумел сохранить лицо неподвижным, хотя его брови и попытались изумлённо приподняться. Никто и никогда не говорил так с посланцем императора. А уж про то, что император может шутить... Это было вообще за пределами Добра и Зла. Потом до принца дошло. Он — Мориёси, а даймё — Мори. Послать Мориёси к Мори действительно выглядело как игра слов.

В зал вошёл распорядитель и доложил:

— Господин, Наставник прибыл!

— Пусть войдёт, — отозвался даймё, проявляя тем самым милость к опоздавшему придворному.

Когда опоздавший вошёл, Мориёси не сумел удержать проклятые брови.

— Ты опоздал, Бурадо, — поприветствовал входящего гиганта даймё.

— Демоны не опаздывают, господин, — от рыка чудовища, казалось, содрогнулись стены зала, — и рано они не приходят. Они приходят вовремя...

Такахира рассмеялся:

— Сколько лет я тебя знаю, Наставник, столько не устаю удивляться твоим словам. Ладно, садись уж, дело предстоит серьёзное.

Принц с удивлением смотрел, как эта огромная туша мягко и бесшумно перетекла по залу на почётное место, рядом с возвышением.

— Мориёси-сама, прошу Вас, — вернул его к реальности голос даймё. Принц поклонился, как подобает посланцу императора, и заговорил, негромко, но отчётливо:

— Мори Такахира-доно. Я ехал к тебе через проливы и горы. И чем дальше я углублялся на Кюсю, тем громче звучала твоя слава. Здесь не пахнет растерянностью столицы. Здесь пахнет железом и порядком. Я вижу, что ты сделал. Ты собрал разрозненные мечи в один кулак. Пока на Хонсю брат идёт на брата, ты создал государство.

Он помолчал немного, глядя на угли в жаровне. Угли пахли сандалом, который привозили на Кюсю пираты-вако.

— Мой отец, император Го-Дайго, борется за то, чтобы вернуть управление страной туда, где ему и место — под сенью хризантемы. Сёгунат в Камакуре пал, но на его место пришли падальщики. Асикага Такаудзи... этот человек носит личину самурая, но у него душа торговца. Он предал моего отца, он предал само понятие верности. Он не строит — он перекраивает карту под свой кошелек.

Голос принца стал более жёстким.

— Я пришел не для того, чтобы рыдать тебе в ноги. Ты не из тех, кто кормится чужими слезами. Я пришел предложить тебе союз. Но не союз слабого с сильным, а союз стали с огнем.

Мориёси достал лакированную шкатулку с золотой хризантемой на крышке и положил на поднос, подставленный одним из придворных. Придворный шустро преодолел расстояние от посланца до даймё и с поклоном протянул ему послание.

— Вот воля Неба, — продолжил свою речь Мориёси. — Но я знаю, что воля Неба не заполнит солдатские животы и не наточит мечи. Ты нужен мне, Такахира-доно, потому что у тебя есть флот и армия, которая не боится крови. Я нужен тебе, потому что мое имя откроет любые ворота на Хонсю, а легитимность моего отца превратит твой поход не в набег узурпатора, а в священный поход.

Он подался чуть вперед.

— Давай смотреть правде в глаза. Кюсю мал для твоих амбиций. Рано или поздно тебе придется выйти на основную землю. Ты можешь выйти туда как враг Асикаги, и тогда тебя встретят копья. А можешь выйти как спаситель трона, под знаменем с хризантемой, и тогда половина гарнизонов перейдет на твою сторону, едва завидев этот стяг.Мориёси позволил себе жест рукой, указывая на предполагаемый северо-запад.

— Мне нечего тебе дать, кроме чести. Золота у меня нет. Риса у меня нет. Но если мы выиграем — а с твоей помощью мы выиграем, — я добьюсь, чтобы имя Мори стало известно в каждой провинции так же, как оно известно на Кюсю. Ты станешь не просто хозяином острова. Ты станешь правой рукой дома, который правит Японией тысячу лет. Такахира-доно. Скажи мне сейчас: ты будешь всю жизнь смотреть на море и гадать, что было бы, если бы ты переплыл его? Или завтра мы начнем грузить солдат на корабли? Я жду твоего слова, как ждут ветра перед бурей.

Завершив свою речь, принц замер, ожидая ответа даймё. Однако заговорил огромный демон.

— Как же это всё не вовремя, — с какой-то тоской произнёс гигант. — Ведь только жить нормально стали.

— Но Мориёси-сама прав, Бурадо, — отозвался даймё. — Воинам нужна война.

Демон повернулся к принцу.

— Ты вашество, не обижайся на слова демона. Меня всем этим вашим этикетам жёны учили-учили, да, видно, без толку. Ты сказал много красивых слов про доблесть, честь и всё такое. Хорошая речь. Долго репетировал?