Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых. Том 7 (страница 21)

Камень Зари перевозился отдельно — слишком дорогостоящий артефакт. Для этого существовала специальная курьерская служба аукционных домов. Мы с отцом забрали мою награду и закрыли в семейном хранилище.

Кроме этого, мне презентовали два артефакта, связанных с огнём. С одной стороны — щедрый подарок, с другой — ненужный. Я банально вырос из них, они мне не подходили, потому отложил их, чтобы после отдать на оценку и продать. Это были презенты от остальных двух княжеских родов Москвы, Юсуповы мне так ничего и не дали.

День сборов наступил быстро. Неделя пролетела, казалось, за пару часов. Только я вернулся с турнира, как снова нужно было уезжать.

Мероприятие проводилось на парковке на территории академии. Приезжали микроавтобусы от разных подразделений и вызывали студентов пофамильно. Первыми уехали несколько парней с первого курса. Затем забрали всех со второго, в том числе и Льдистова. Я с ним попрощался на целых два месяца.

Затем начали разбирать третьекурсников, и на этот раз со мной попрощалась Мария. Она крепко обняла меня, будто мы больше никогда не увидимся, и ушла. Лиза заплакала, она до последнего не хотела отпускать дочь, либо специально давила на её моральное состояние, что больше на неё похоже.

Отец хмурился всё больше, смотря, как грузятся уже четверокурсники. Лиза приобрела скучающий вид. Казалось, ей до меня нет дела, периодически она поглядывала на часы.

И в это время на парковку заехал мотоцикл, привлекая всеобщее внимание. Уже по фигуре я всё понял — Яровой. Он снял шлем и направился к нам.

Отец узнал его и вышел вперёд, буквально попытался спрятать меня за собой.

— Что вы здесь делаете, Артемий Игоревич?

— Здравствуйте, — тот вскинул бровь в удивлении. — Мы знакомы?

— Лично, нет. Но весьма наслышан о вас.

— Что ж, рад, что не придётся объяснять, как вашему сыну повезло, — тот искренне улыбнулся.

Тем временем загрузка четверокурсников замедлилась, в нашу сторону все косились, в том числе и Кирилл Велеславский. Но их кураторы начали подгонять, и вскоре те должны были уехать.

— Повезло? Это худшее, что могло с ним случиться.

— Простите, Платон Борисович, но ваш сын уже подписал контракт, и обратной дороги нет.

Он говорил правду, потому что в такое место не могли попасть по распределению, предварительное согласие обязательно.

Отец перевёл на меня взгляд, от которого меня пробрало. Это была не злость, а скорее сожаление. Будто он уже похоронил меня.

Лиза заинтересованно смотрела на развернувшееся представление, но вопросов не задавала.

— Почему ты не сказал мне?

На это я мог лишь пожать плечами. Потому что думал, что это сообщит Холодов? Или понимал, что отец постарается избавить меня от такой практики?

— Прости, — это всё, что я мог сказать под звуки уезжающего микроавтобуса с четверокурсниками. На парковке осталась только моя семья и Яровой.

Артемий протянул мне шлем, но я даже не знал, как тот застёгивается, так что тот помог мне. Самое важное у мага — голова. Если цела она, то отрастить при желании можно что угодно, как сказал Яровой мне когда-то. Либо поставить магические протезы.

Не знаю, почему он выбрал мотоцикл. Огромный, мощный и очень крутой на вид. Но я всё равно в этих механизмах не разбирался, потому мог оценить только визуально.

Мы приехали на автовокзал, где нас встретил военный транспорт. Он мне чем-то напоминал гелентваген, но окна поуже, а сам автомобиль шире. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он бронированный.

За примерно три часа мы добрались до аэропорта Москвы. Там ещё пришлось ждать два часа нашего самолёта. Я летел с группой действующих лейтенантов, по нашивкам — магистры. Как понял из разговора, те возвращались из дома на службу со всего центрального региона. Всё же отпуск никто не отменял.

Но также здесь было и старое знакомое лицо — Дима Фролов. Электромаг, вместе с которым Яровой гонял меня в ангаре Тамбова. Мы тут же обнялись, как старые приятели. Он признался мне, что стал гораздо сильнее за прошедший год, чему был несказанно рад. Я не стал ему говорить, что сам уже подмастерье, лишь ответил, что также не прохлаждался. Но он и так знал, что я победитель всеимперского турнира.

Также за полчаса до вылета пришёл Камнетёсов Матвей. Мы уставились друг на друга, наверное, как на пришествие императора.

— И ты?..

Мы быстро и поверхностно перезнакомились, так как Дима и Матвей друг друга не знали. Но некогда было общаться, предстояло ещё четыре с половиной часа перелёта до Красноярска. В пути особо не разговориться, так как было много лишних ушей.

Прибыли в город поздно ночью. Только тогда мы с Яровым заселились в гостиницу и смогли поесть. Впереди ещё предстоял неблизкий путь — снова самолётом до Норильска, а потом на Путоранское плато вездеходами. Где-то там располагался нужный нам Разлом, через который было ближе всего до места размещения Грозовых Волков. Все мы втроём были новобранцами этого отряда, и даже больше — завтра предстояла встреча с другими «счастливчиками».

Все военные, что долетели с нами до Красноярска, отправились своей дорогой. Никому из них в Норильск, и уж тем более на Путоранское плато, не нужно было.

После ужина мы собрались в комнате на двоих — Димы и Матвея. Мне полагалась ночёвка с Яровым. Но ещё в самолёте много дремали, да и сдвиг часовых поясов сбил ритм, для наших организмов ещё была не такая поздняя ночь.

Мы разговорились. Я не мог не сказать, что меня терзало с самого турнира:

— Прости за вопрос, но… ты ведь не простолюдин, верно?

Матвей нахмурился и промолчал.

— Если не хочешь говорить…

— Не в этом дело, — покачал он головой. — А в том, что я сам не знаю.

Матвей не был идиотом и довольно рано начал подозревать, что с его семьей что-то не так. Мать была отставной, а отец служил командировками по полгода. Между родителями никогда не было тёплых отношений, а также никого другого так активно не тренировали среди его сверстников, как его. Они жили в квартале военных, где были и другие такие же семьи, так что было с чем сравнить.

Он не знал, кто его настоящие родители. Ему лишь в восемнадцать признались, что он усыновлён. Сам же парень подозревал, что его отец кто-то из баронов, или даже граф, потому что он всегда был аномально сильным. На турнир он попал по настоянию родителей, изначально он даже участвовать не собирался. И к Грозовым Волкам попал тоже исключительно с подачи родителей. Пусть те и чужие люди, но он всё же испытывал к ним родственные чувства. Они были единственной связующей нитью с настоящими родителями и поклялись, что однажды расскажут — после выпуска, пятого курса.

Печальная история. У меня зародилась неприятная мысль, что его намеренно выращивали для турнира. Не то, чтобы всё было спланировано заранее, просто так сложилось. Возможно, он даже не один такой якобы простолюдин, который должен был повышать доверие к этому социальному классу со стороны аристократов. Создавать иллюзию, что талант может не уступать дару в некоторых случаях.

С другой стороны, я был более чем уверен, что все финалисты турнира получили непростые назначения на практику. Возможно, я даже утром встречу некоторых. Так что все теории Макса относительно этого мероприятия могли оказаться частично верными. Продвижение сильного простолюдина, он же протеже, вербовка перспективных студентов.

Утром во время завтрака я увидел ещё пять знакомых с турнира лиц — итого нас таких семь человек.

Барон Видцев Константин — тот, с кем я бился в последнем туре. Магия факультета разум, направление иллюзий.

Барон Резонцев Фёдор, пространство-усилитель. Если совсем упрощать, его магия заставляла магию противника стремиться к совершенству, что вносило дисбаланс. Я его победил благодаря тому, что «дружил» со своим пламенем, и он по сути меня усиливал своими действиями.

Барон Отражцев Георгий, нейтральный-кинетак. Он мог «впитывать» урон кинетического типа и «возвращать» его. Победить его так же было не сложно, если не использовать физические атаки и не ловить лицом уже его удары. Благодаря ускорению мне удалось победить, истощив его.

Барон Путев Борис, пространство-портальщик. Неплохой дар сам по себе, минусы в расстоянии и том, что перемещать можно только неживые объекты. То есть руку с мечом в условный портал он не может засунуть, только закинуть что-то. Потому он использовал нейтральную магию как основную, так как мог перемещать любой тип энергии на расстояния. От его атак действительно сложно было уклониться, но моя защита была совершена из-за объёма маны, мог тратить сколько угодно. Как и большинство своих противников, взял его измором.

Барон Веденцев Всеволод, разум-менталист. Правда, менталист он условный, скорее его дар распространялся на чёткие намерения противника. Достаточно было «выключить» голову во время битвы, как он становился «слепцом». Хотя это звучит просто, на деле противник он сложный, ведь кроме предугадываний направления следующего удара никто не отменял обычную магию. Мне помогло то, что частично дал «свободу» своему пламени — его намерение он читать не мог и быстро отхватил ожоги, так и проиграл.

Естественно, слабости были и у меня. Например, скорость оказалась не такой уж и большой, находились те, кто мог двигаться быстрее. Почти все мои минусы закрывал условно бездонный источник. Вдали от гнева других людей я быстро мог стать слабаком. Но такой нюанс не знал никто, для всех я очень тонко манипулировал маной, оттого мог растягивать её надолго.