Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 3 (страница 26)

Дьявол кроется в деталях, а их у меня достаточно, как и обоснований. Я готов к следующему важному шагу в своей гениальной схеме. Но это не значит, что я не волновался. Для меня в этой игре слишком многое поставлено на карту, хоть, по сути, ничего и не потеряю из-за провала. Но это дело чести.

Интерлюдия

В пустом читальном зале царил полумрак, так как большинство ламп было выключено. Библиотека уже закрылась для посетителей, и тишина здесь стояла особая, звенящая. Светлана Водянова, перекладывая стопку книг на кафедре, почувствовала на себе чей-то взгляд. Она обернулась.

У одной из высоких арок, прислонившись к косяку, стояла Татьяна Рожинова. Графиня была безупречна, как всегда — ни один волосок не выбивался из её идеальной причёски, а лёгкая улыбка на губах не обещала ничего хорошего.

— Задерживаешься, Светлана? Как прилежно, — голос Тани был ровным и бархатным.

Света невольно выпрямила спину, почувствовав знакомый холодок под лопатками. Она сделала вид, что продолжает раскладывать книги, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

— Летом подрабатывала, сама знаешь. Потому доверяют ключи. А ты что здесь забыла, Татьяна? Читальный зал уже закрыт.

— Тебя ищу, — просто ответила Рожинова, делая несколько неторопливых шагов вглубь зала. Её движения были плавными, кошачьими, полными врождённой уверенности. — Тянуть, как мне кажется, больше не имеет смысла. Миша вернулся. Пора действовать, додавить, пока он не оправился. Я составила план.

Света закрыла крышку картотечного ящика с чуть более сильным щелчком, чем планировала.

— Спасибо за инициативу, но в этом больше нет необходимости. Я уже занимаюсь этим вопросом.

Татьяна замерла, её ухмылка слегка померкла. В глазах графини мелькнуло неподдельное удивление.

— Интересно. И каким же именно образом? Если не секрет, конечно.

— У меня появились… Другие варианты решения проблемы, — Света повернулась к ней, скрестив руки на груди в попытке выглядеть так же уверенно, но её поза выдавала напряжение. — Более прямые. Так что я больше не нуждаюсь в твоих услугах. Благодарю за прежнее сотрудничество.

Тишина повисла густая и тяжёлая. Татьяна изучала её с холодным любопытством, словно редкий, внезапно заговоривший экспонат в музее.

— Другие варианты, — медленно проговорила она, растягивая слова. — Как интересно.

Света не ответила, лишь её плечи напряглись ещё сильнее. Это было красноречивее любых слов.

Улыбка вернулась на лицо Тани, но теперь в ней читалась лёгкая насмешка.

— Понятно. Что ж, желаю удачи в твоих новых… предприятиях. Просто знай, Света, — она сделала шаг вперёд, и её голос стал тише, но оттого не менее весомым, — моя дверь всегда открыта. Если твои «прямые» варианты окажутся тупиком, мы всегда сможем продолжить наше сотрудничество. На моих условиях.

Она развернулась и, не дожидаясь ответа, так же бесшумно вышла из зала, оставив за собой лишь лёгкий шлейф дорогих духов.

Света выдохнула, её спина сгорбилась, а рука вцепилась в картотечный шкаф. Девушка почувствовала, как дрожь, наконец, вырывается наружу. Она проиграла эту словесную дуэль, и это было для неё обидно.

Татьяна походила на Максимилиана, такая же холодная и уверенная, хитрая и жестокая. Возможно, она боялась бы и брата так же, как Рожинову, не будь они одной семьей. Несмотря на все её старания угнаться за Максимилианом, она всё ещё оставалась маленькой неуверенной девочкой. Но ничего, брат в неё верит, не отворачивается и помогает. Когда-нибудь разговоры и дела с подобными Татьяне станут для неё если не простыми, то точно не такими изматывающими. Эта дрожь и подсознательный страх уйдут, уступая место уверенности. Так говорил ей брат. Однажды это случится.

А Татьяна Рожинова, выйдя в пустой коридор, где её никто не видел, позволила улыбке мгновенно исчезнуть с лица. Её черты исказила холодная, безмолвная ярость. Графиня с силой сжала кулаки, так, что ногти впились в ладони.

«Вот как… Водянова… Вздумала играть в свои игры? Жалкая дворянка! Возомнила себя львом? Решила работать со Стужевым сама? Вот ведь наглость!»

Она заставила себя сделать глубокий вдох, выравнивая дыхание. Ярость нужно было обуздать, превратить в холодное, острое лезвие, которое направит на врагов.

«Успокойся. Сейчас главное — взять себя в руки. А потом… потом разобраться с Алексеем. Что он знает об этой ситуации, как относится к Водяновой… Наверняка эта наивная дура решила поиграть в кукловода, поверила в свои силы. Да вот только не её это уровень, она не справится, это очевидно. Не напрямую же она договорилась со Стужевым, введя его во фракцию?»

Она тихо засмеялась, настолько эта мысль была абсурдна. А вместе со смехом ушла напряжённость.

План выстраивался в её голове мгновенно, отточенный годами интриг. «Нужно прощупать почву. Узнать, насколько он в курсе происходящего. И насколько… готов идти на контакт со Светой».

Татьяна расправила плечи, и её лицо вновь стало бесстрастной маской. Она без труда найдёт способ поговорить с Алексеем. Лично. И тогда станет ясно, кто кого в этой партии сделал следующей разменной фигурой.

Глава 15

Воздух в кабинете Максимилиана был густым и неподвижным, пахнул дорогой кожей, старым деревом и безраздельной властью. Глухие стены из чёрного мрамора поглощали любой звук снаружи, а за тонированными стеклами медленно гас тамбовский вечер. Это была его крепость, его официальная резиденция в одном из престижных бизнес-центров города.

Я только что вошёл в это помещение, готовый ко всему. Один воин в логове врага. Но я не боялся, знал, что смогу довести дело до конца. Хоть и физически чувствовал давление обстановки, это заставляло меня быть еще более собранным и точным.

Света, стоявшая у панорамного окна, обернулась. Её взгляд был спокоен и нейтрален, что неудивительно. Здесь она хозяйка, а не десант на вражеских землях, как в академии.

— Максимилиан, это Алексей. У него есть соображения по нашему общему плану. Я считаю, тебе стоит его выслушать.

Её брат, восседающий в массивном кресле за столом из чёрного дерева, не поднялся. Он его холодный, оценивающий взгляд давно впился в меня, стоило только войти.

— Рад познакомиться лично, Алексей Платонович, — благосклонно сказал он и кивком указал на кресло напротив.

Я принял предложение, стараясь дышать ровно.

— Максимилиан, спасибо за уделённое время. Речь, разумеется, о предстоящем «спектакле» с Огневым, — начал я, положив руки на подлокотники.

— Я слушаю, — его голос был ровным, уверенным, как с равным. Чистая деловая беседа, и мне такое начало нравилось.

— Ваш план безупречен в тактике, но имеет одну стратегическую уязвимость — точку проведения. Вы предполагаете территорию, на которой имеете власть — бойцовский клуб. Вот только — разве это всё, что требуется? Я же считаю, что здесь, в Тамбове, у вас связаны руки. А потому представление может провалиться, не достигнув финальной точки.

Брови Максимилиана медленно ползли вверх.

— Громкое заявление, — хмыкнул он. — Обоснуйте. Почему у меня связаны руки, по вашему мнению?

— Местные власти, — улыбнулся я, светясь уверенностью, — которые могут проявить инициативу. Наверняка вы в курсе того, как была замята история с кражей у меня крупной суммы денег.

Максимилиан понимающе кивнул, делая вид, что готов слушать меня дальше. Света задумчиво нахмурилась — она была прямым свидетелем тех событий. Раз сейчас молчит, значит, её брат в курсе той истории и её подробностей.

— Например, мой родной Козлов, там лишних переменных нет. Только вы. Ваша власть там безоговорочна, как должностного лица клуба. Это стерильная операционная среда. Да и мне будет куда спокойнее в тех краях. Меньше волнений — лучше результат.

Он помолчал, переваривая. В кабинете было слышно, как тикают наверняка дорогие часы на стене.

— Огнев не дурак, — Макс покачал головой. — Он почует неладное, если его повезут за тридевять земель. Два часа на автомобиле по трассе скрыть невозможно. Он позвонит отцу, а если мы отберём телефон или заглушим связь, это также лишь усугубит ситуацию.

— Он ничего не почует, — твёрдо сказал я. — К тому же, его смартфон останется здесь, в Тамбове. В комнате общежития. Уверен, отнести его обратно труда не составит. Для внешнего мира он будет находиться именно здесь. По поводу самого Михаила…

Я сделал паузу, нагнетая обстановку и улыбнулся.

— Его можно усыпить в машине. Он подумает, что просто заснул, укачало, перенервничал. Для него это обычное состояние в последнее время, если вы понимаете, о чём я. Сейчас темнеет рано, он не заметит по виду за окном — восемь вечера или десять. Михаил будет считать, что всё время был в Тамбове. Для него всё будет выглядеть естественно. Он узнает, что находился в Козлове, только когда окажется вновь в Тамбове, а дело уже будет сделано, ничего не получится исправить. Да это уже окажется не столь важным в тот момент. Ведь важна сама запись и мои показания.

Максимилиан посмотрел на меня ещё несколько секунд, затем его взгляд скользнул к Свете, которая молча наблюдала за нашим разговором, и вернулся ко мне.

— Звучит логично, — произнёс он, наконец. — Вы меня убедили. Но план потребует доработки, а на это нужно время.

— Михаила и так необходимо подвести к нужной мысли, — Светлана отошла от окна и положила руку на плечо брата. — Это тоже время, мы ничего не теряем.