Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 55)
— А зачем тебя здесь держат? — спросила.
— А тебя? — поднял он на нее глаза.
— Не знаю.
— Я тоже не знаю. Сказали, сиди себе, отдыхай, ни о чем не думай.
— А когда выпустят?
— Наверно, тогда, когда и тебя.
— Почему так?
— Как выражается Георгий Иванович, такая у нас судьбинушка.
— Он со мной сегодня разговаривал. Ты его знаешь?
— Конечно. Мой шеф!
— По-моему, он умный.
— Да уж, не дурак.
— И хитрый.
Щур снова бросил на Наташу короткий взгляд, не ответил.
— Я не люблю хитрых. Они всегда жестокие… Георгий Иванович жестокий?
— Добрый и ласковый.
— А по-моему, жестокий. Вот зачем он загнал меня в одну комнату с тобой?
— Чтоб подружились. А там, глядишь, и свадьбу сбацаем.
— Я сейчас сбацаю в тебя этой чашкой!
— А ты тему сменить можешь?
— Не могу!.. Хочу знать про твоего Георгия Ивановича. Зачем я здесь? Что он задумал?
— Смени пластинку, сказал, — негромко и раздраженно произнес Щур.
— А ты не затыкай мне рот!.. Сначала сидела у какого-то Даниила Петровича, потом перевезли сюда… Пудрил мозги, убалтывал, пока не оказалась в одной комнате с каким-то придурком!
Парень не отвечал, смотрел на нее тяжело, напряженно.
— Чего молчишь?.. Выйду отсюда, все расскажу! Я всех знаю, всех запомнила! Не только морды, но и кого как зовут!.. Они получат свое! Еще как получат? Ты знаешь, кто мой дедушка?
— Заткнись!
Щур ударил кулаком по столу с такой силой, что отскочила какая-то щепка, полетели чашки на пол.
— Чокнулся? — напряглась Наташа.
— Больше ни слова из твоей поганой варежки!
Он поднялся из-за стола, скрылся на кухне. Было слышно, как громко полоскал рот, затем неожиданно выглянул оттуда, поманил девушку пальцем.
— Чего? — огрызнулась она.
— Подойди. Помочь нужно.
— Знаешь, кто ты?.. Псих!
— Подойди!
Девушка нехотя встала, на пороге кухни остановилась.
— Ну?
— Послушай, дурочка, — шепотом, с сильной артикуляцией произнес Щур. — Там нельзя разговаривать… Ни о чем нельзя. Лучше молчать. Там камеры, поняла? Записывают!
— А можно не обзываться?
— Можно… Но больше ни про Даниила Петровича, ни про Георгия Ивановича, ни про твоего долбаного дедушку.
— Пошел, знаешь куда?
Наташа повернулась уходить, Щур перехватил ее.
— Молчишь, поняла?.. Иначе не выйдем отсюда. Уроют!.. Нужно драпать, — шутливо подмигнул. — Рано помирать, Натаха. Нам еще свадьбу сыграть.
— Больной и не лечишься, — отмахнулась девушка и пошла к столу. — Чаю еще хочешь?
— А то!.. За компанию!
Дом, в котором жили родители Игоря Лыкова, находился почти на самом берегу Волги. Если выйти за задний тын, то шагов через двадцать начинал тянуться крутой глиняный спуск к широкой плоской воде.
Домик был небольшой, раскрашенный по-южному в яркие цвета, вокруг лениво покачивался сад из яблонь, слив и вишен, а огород манил кустами картошки, сизыми вязками капусты, грядочками морковки, петрушки, непролазными кустами малины и смородины.
Лыков подошел к калитке, тронул, она открылась. Огромный лохматый кобель Джульбарс почуял гостя, издал рычание, немедленно ринулся навстречу. Вертелся, крутился, радостно скулил, хватал здоровенными лапами, мешал пройти дальше.
Парень все-таки сдвинул его с дороги, увидел вышедшего из небольшого самостройного гаража отца, Ивана Богдановича, плечистого, кряжистого, приземистого.
— Батя, привет!
Иван Богданович бросил на землю какую-то железяку, вытер руки масленой тряпкой, заспешил навстречу.
— Сынок.
Обнялись крепко, по-мужски, какое-то время не отпускали друг друга.
— А что же не сообщил, что приедешь? — отец поднял на сына чуть повлажневшие глаза под круглыми линзами очков. — Деньги на телефоне кончились, нет?
— Деньги не кончились. Но решил с сюрпризом.
— Вечно он с сюрпризом… Шура! Гляди, кто приехал!
Из дома выглянула мать, торопливо спустилась с крылечка, заспешила по мощеной дорожке, снимая на бегу передник.
— Сынок, родной!
— Гляди под ноги! — рассмеялся отец. — А то растянешься!
Обнялись втроем, старики лепились к приехавшему со всех сторон, не отпускали, гладили по спине, по голове, по плечам.
— Все, — нарочито сурово распорядился наконец Иван Богданович, отпустив сына. — Готовь, мать, на стол. Парень, небось, голодный.
— Как всегда, — во весь рот улыбался тот. — Мамуль, салатику, домашнего. С помидорчиками, огурчиками, с грядки.
— Так у меня почти все готово, — Александра Михайловна не сводила счастливых глаз с сына. — Только переоденешься, я как раз накрою.
Она убежала в дом, отец снял очки, протер их о край рубахи, повел сына к гаражу.
Там стояли старенькие «Жигули» с открытым капотом, вокруг валялись ключи разных размеров, запчасти, банки из-под масла, тряпки, ветошь.
— Вот, закапризничала, паскудница, — кивнул на машину отец. — Пришлось толкать почти два квартала. Спасибо, соседи подмогнули.