Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 163)
— Крутитесь. У вас есть два дня.
— А кто меня отпустит с работы? — все никак не мог успокоиться майор. — И потом, на сколько дней отпрашиваться?
— На неделю.
— Не-е, не отпустят. Разве что заболеть.
— Заболей. Справку поможем оформить.
— Все равно вряд ли. У нас сейчас каждого второго сокращают. Попрут.
— Послушай, бобер! — разозлился Аверьян. — Что я тебя как бабу уговариваю? Не хочешь работать, канай отсюда. Без тебя справимся. Верно, младший лейтенант?
— С ним лучше, — усмехнулся тот. — У него куча завязок.
— На «Волчьей балке» давно был? — взглянул на него майор.
— Как выгнали, больше ни ногой.
— А кто там сейчас?
— Почем мне знать? Видать, твой родственник.
— Который?
— Вроде не знаешь!.. Племяш! Гришка Гуляев!
— А, ну да, — растерялся и тут же нашелся Полежаев. — Гриша, должно быть, там. Если только тоже не поперли.
— За что?
— Ни за что!.. Это я так, по приколу. На месте он… Несет службу верно, исправно. Все исполнит, как в прошлый раз.
— А главный ваш? Капитан? — Аверьян перебросил взгляд с Игоря на майора. — Тоже на «Балке» или дома кукует?
— Спроси что полегче. Наверно, дома. У него проблемы с внучкой. Ждет, видать.
— Позвони родственнику, узнай.
— Не, такие вещи телефону лучше не доверять, — возразил Аркадий Борисович. — Лучше лично отправиться.
— Отправляйся.
— Мне нельзя. Лучше пусть младший лейтенант сгоняет.
— Тебе почему нельзя?
— Потому что под колпаком! — огрызнулся майор; понял, что не то брякнул, снова вырулил: — В управлении все под колпаком!.. Особенно после свистопляски с наркотой. Отслеживают каждого, поэтому лучше не рисковать. Тем более перед важным делом.
— Готов навестить бывших коллег? — спросил Хозяин Лыкова.
— Если готов отпустить, — оскалился тот.
— А он что, под присмотром у тебя? — удивился майор.
— Бесценный кадр. Поэтому стараюсь не рисковать.
Глушко-отец, мрачный, насупленный, как раз завтракал, когда в столовую вошел Виталий. Мать робко взглянула на него, суетливо предложила:
— Перекусишь, сынок? Омлет горячий, только приготовила.
— Опосля, — мотнул головой тот. — Сначала с батей поговорю.
— Прямо сейчас? — с неудовольствием спросил отец.
— Как хочешь. Можем через месяц.
— Ни пожрать, ни поспать, — Даниил Петрович отодвинул тарелку, вышел из-за стола. — Давай ко мне.
— Можете тут, — предложила Нина Николаевна. — Я не буду вам мешать.
— Будешь, не удержишься.
Отец и сын покинули столовую, заскрипели ступеньками на второй этаж. Отец пропустил сына вперед, закрыл за собой дверь.
— Что-то срочное?
— Сегодня собираешься куда-то выбираться?
— А ты?
— Еще не решил.
— А я решил. Поеду на овощебазу. Нужно понять, что там творится.
— Не боишься?
— Кого?
— Позвонил Володька Гуськов… ну, мой товарищ… сказал, что к ним ночью приезжал Щур.
— И что?
— Как, что?.. Интересовался тобой, про меня намекнул.
— Конкретно.
— Конкретно посоветовал меньше гонять на байке.
— Вот и не гоняй. Сиди дома. Если меня грохнет, не беда. Пожил свое, хватит. А случись что с тобой, ни я, ни мать не переживем. Несчастными будем до конца дней. Поэтому никуда не высовывайся, пока не закроем вопрос с этим подонком.
— А как ты собираешься его закрыть?
— Обращусь к нужным людям.
— К этому… как его… Аверьяну?
— Не уверен. Есть другие варианты, — отец взглянул на сына. — Еще вопросы будут?
— Мне нужно сгонять на «Волчью балку».
— Плохо слышишь? — взорвался Даниил Петрович. — Дома!.. И ни шагу за ворота! Предупрежу охрану, чтоб не выпускали!
— Можешь не орать?
— Не ору, а приказываю! Сам слегка соображай!
— Ночью вроде нормально поговорили, а сейчас как с цепи.
— Потому что голова уже не варит, за что хвататься. И ты должен поддерживать отца, а не переть поперек… Пошли к матери, ей тоже скажу, чтоб проследила.
Когда уже спускались по лестнице в столовую, Даниил Петрович остановился, неожиданно обнял сына.
— Не обижайся, ладно? Все уляжется и образуется. А сейчас немного потерпите. И мать успокой. Всю ночь не спала, подушку хоть выжимай, мокрая… Договорились?
— Как скажешь, — буркнул тот.
Проснулся Щур от того, что кто-то сильно и настойчиво колотил в окно машины. После крепкого короткого сна не сразу сообразил, где он сам и кто стучит, сел ровнее, совсем перед собой увидел расплюснутое лицо, прижавшееся к стеклу.