Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 154)

— Которыми он торговал вместе с нашим папой?.. Не знала, не догадывалась? Закрывала глаза, чтоб спокойнее жить? Не получится, мам. Рано или поздно придется отвечать.

Женщина отошла к скамейке, присела. Парень опустился рядом. Некоторое время молчали.

— Догадывалась, — наконец произнесла Нина Николаевна. — Конечно, догадывалась. А может, даже знала. Но думала, что все это несерьезно. Не главное. Что скоро пройдет. Закончится.

— Не закончится, — усмехнулся Виталий. — Боюсь, только начинается, — обнял ее, поцеловал в голову. — Все, поехал.

— Куда? — подхватилась она. — Не уезжай. Побудь со мной. Я тронусь, сынок.

— Я ненадолго. Телефон включу.

— Пожалей мать, прошу.

— Сказал, ненадолго.

— Будешь искать отца?.. Хочешь все же поговорить?

— Смысл? Во-первых, не найду. А во-вторых, после принятия на грудь какой может быть разговор? Найду подходящее время.

Мать пошла следом за сыном.

— К своему другу?

— Наверно. У него тоже проблем хватает, — Виталий остановился, предупредил: — Только о нашем разговоре отцу ни слова. Прошу тебя, мам.

— Я могу не выдержать.

— Постарайся выдержать. Иначе и его подставишь, и мою жизнь усложнишь.

— Не поняла.

— У меня впереди жизнь, маман, — улыбнулся парень. — Не укорачивай ее, это тебе ни к чему.

— Опять не поняла, — прошептала Нина Николаевна.

— Подумай, поймешь. Запомни, я ничего не говорил, ты ничего не слышала. Салют!

Парень ушел. Женщина осталась одна, видела издали, как сын и его приятель Гуськов уселись на мотоцикл, по ушам ударил резкий треск двигателя, и сигнальные огоньки быстро исчезли за воротами.

Зазвонил мобильник. Нина Николаевна взяла трубку, увидела на экране имя мужа, поднесла к уху.

— Да, милый… Нет, все хорошо. Немного печально, потому что все время одна. Виталик приезжал. Только что уехал, сказал, скоро вернется. У него тоже все хорошо. Господи, не выдумывай, куда он поедет? Какой, говоришь, ресторан? «Малина»? Даже не слыхала о таком. Наверно, давно никуда не выбиралась… А у вас там, слышу, весело… Особенно много не пей, вдруг сыну захочется с тобой пообщаться. Откуда я знаю, о чем? Просто так сказала, чтоб не напился. Хорошо, дорогой, целую, — отключила связь, стояла в темноте на гравийной дорожке, не замечая, как по щекам скатываются крупные нечастые слезы…

…Щур увидел выехавший со двора байк, торопливо завел машину, тронулся следом, держась на приличном расстоянии. Мотоцикл быстро набирал скорость, увеличивая отрыв, Щур давил на педаль газа, стараясь не отстать, не потерять парней из вида.

Шестая часть

Даниил Петрович положил мобильник на стол, зачем-то объяснил соседу:

— С супругой пообщался. Предупреждает, чтоб много не употреблял.

— Бывает?

— А как по-другому? Работа нервная, народ глупый, начальство вообще уроды. Да еще и жена не всегда в лузу. Как здесь не сорваться? — взял пальцами бутерброд с икрой, стал закусывать. — Сам еще не женат?

— Не успел.

— И не спеши. Надеть петлю на шею всегда успеешь, — на миг задумался, отрицательно повел головой. — Хотя нет… Вот на такой, — кивнул в сторону принимающей поздравления Малики, — я бы женился с ходу. Без колебаний!

— Потому что богатый брат? — усмехнулся Лыков.

— Обижаешь. При чем тут брат? Напомни, как тебя?

— Игорь.

— Дело, Игорек, вовсе не в богатстве ее брата. Я тоже не из самых бедных! Дело в бриллиантике, который Бог произвел на белый свет. Взгляни. Фигурка, улыбка, глазки, гордая шейка, тонкие ручки. Идеал! Вот за такую я бы своего придурка точно выдал.

— А если она не захочет за «придурка»?

— Ну, братец мой!.. Игорь! Это я образно. Фигурально! — громко расхохотался Глушко, заметно захмелев. — Парень у меня на все сто!.. Вложил в воспитание всё, что мог! Умный, образованный, спортивный, через пять лет юрист, и пошло-поехало!.. Жаль только, что не составил сегодня мне компанию. А так бы в момент охомутал девчонку, — налил в очередной раз коньяка, перетянулся к Ираклию. — А ты чего молчишь, джигит? Как тебе именинница?

— Очень красивая, — ответил тот.

— Молодец, вкус есть, — одобрил Даниил Петрович и с удовольствием опрокинул рюмку.

Оркестр замолк, к микрофону, стоявшему посередине уставленного столами зала, подошел Аверьян, дождался тишины, обволакивающе мягко, без форсажа заговорил:

— Дорогие мои гости, друзья, братья. Сердце мое переполнено счастьем, гордостью, радостью, что вы нашли время, не отказали мне, пришли на праздник, который мне особенно дорог и важен. Многие из вас знают, что мой отец и моя мама, пусть небо будет им вечным приютом, не по своей воле покинули этот мир. Люди, лишившие их жизни, найдены и справедливо наказаны. Но сейчас не об этом. Бог дал мне счастливую возможность вырастить, поставить на ноги мою единственную, мою любимую сестру Малику, дороже которой нет в жизни. Я взял на себя ответственность, когда девочка была совсем еще ребенком, а сегодня мы уже празднуем ее совершеннолетие. Некоторые из вас, думаю, обратили внимание, в какое чудо, в какую красавицу выросла моя сестра за эти годы. — Хозяин переждал аплодисменты, продолжил: — Я хочу ей пожелать лишь одного. Пусть Бог поможет ей в этой жизни встретить достойного человека, с которым она могла бы прожить долгую и прекрасную жизнь. А в остальном, братья, я уверен, мы общими силами ей поможем! Или я неправ, дорогие мои?

Зал снова окунулся в аплодисменты, все встали, послышались приветственные возгласы. Аверьян и Малика двинулись от стола к столу, приветствовали пришедших, касались их бокалов своими, говорили приятные и важные слова.

Когда подошли к столу, за которым сидели Лыков, Глушко и другие гости, Малика осталась стоять чуть в стороне, Аверьян дотянулся бокалом до каждого, легко похлопал Даниила Петровича по плечу.

— Не пришел сынок?.. Не захотел?

— Извини, дорогой, не дождался. Видать, где-то затусовался. За что будет сурово наказан!

— Считай, он уже наказан, — оскалился Хозяин, взглянул на Лыкова. — Не зевай, парень. Тоже лови свое счастье.

— Уже ловлю, — ответил тот.

— Так с ходу?.. Ну-ну, смотри не споткнись.

Они двинулись к соседнему столу, девушка на миг задержала на Лыкове взгляд, поклонилась всем, пошла следом за братом.

— Не, ядрена в корень, действительно хороша, — цокнул языком Глушко, глядя ей вслед. — Где мои семнадцать лет?

— Неужели не помните? — с иронией спросил его младший лейтенант.

— Смутно!.. Как будто и не было никакой жизни. Все — метеором! Почти дотла сгорел и никакого остатка. Пепел, труха!

— Печально.

— Или смешно. Одно с другим рядом. Поэтому надо выпить, иначе гадкие мысли задавят, — взял бутылку, поинтересовался: — Составишь компанию, Игоряха?

— Не пью, сказал ведь, — улыбнулся тот.

— Что подозрительно. Непьющий человек — или бывший алкан, или конченая сволочь. Хотя ты вроде ни на того ни на другого не похож. Или ошибаюсь?

— Ошибаетесь.

— Ничего, к концу вечера разберемся, — Даниил Петрович все-таки налил соседу, затем Ираклию, дотянулся до других за столом. — За нашего друга Аверьяна и его сестренку!.. Кто не пьет, тот завтра умрет!

Игорь видел, как Хозяин и Малика передвигались от стола к столу, пару раз поймал ее взгляд, вздрогнул от того, что его под локоть толкнул Глушко.

— Любуешься? — ощерился тот, бросив полушепотом: — Совет. Не рискуй. Не думай приударить! Тут же секир-башка. Как мячик покатится по асфальту.

— А как же ваш сын?

— Это я так, для флирта!.. Для сближения, так сказать, интересов. У них тут клановость. Хрен через нее прорвешься. Аверьян не из тех, чтоб такой самородок отдавать в чужие руки. Давно приценился, приторговался, определился, — Глушко неожиданно довольно громко спросил Ираклия: — Не в курсе, джигит, жених у Малики уже нарисовался?

Южанин неприязненно взглянул на мужчину, посоветовал:

— Спросите Шефа, он скажет.

— Благодарю за совет, — усмехнулся Глушко, снова обратился к Лыкову: — Гляжу на тебя и не понимаю. Ты вообще кто? Как затесался в эту компанию? С виду непрезентабельный, неприметный, серенький… нигде раньше на глаза не попадался. Кто ты, Игорь Батькович?

— Скажу, испугаетесь.