Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 126)

— На суде узнаем, товарищ капитан, — ответил Стас, отламывая кусочек оставшегося лаваша, макая его в аджику.

— Ты о чем-то подозревал?

— Если честно, фрукт мутный был… Вечно кому-то сам звонил, кто-то к нему приезжал, и всё с оглядкой, оговоркой… А один раз буквально схватил за руку.

— Когда это было?

— Помните, я звонил, что хочу свалить с поста?!.. Приехал к нему майор, о чем-то потерлись, потом гляжу, у Гриши из кармана зелень вываливается. Долларей пятьсот, не меньше.

— За что такие деньжища?

— Вот про это следаки нам и расскажут.

— А майор этот — родственник Гришки? — спросил озадаченно капитан.

— Ну да, Полежаев. Аркадий Борисович. Еще тот жучило! Да вы его знаете, не раз бывал у нас на посту. Все тишком, шепотком, с жалом навыпуск. Это же он рапорт на увольнение Лыкову подписал!

— Разве не покойный полковник?

— Тот только пригрозил, а майор тут же подхватился, лично оттарабанил бумагу в управление.

— Что с этим майором сейчас?

— Почем мне знать?.. Я же куковал на этой «Волчьей балке», как в консервной банке. Людей нормальных не видел, одна шоферня!

— Хотелось бы знать, что с Григорием, — произнес, помолчав, капитан.

— За зятька волнуетесь, Семен Степанович? — с ехидцей спросил Кулаков.

— За какого зятька?

— За Гуляева!.. Он же за вашей Наташкой ухлестывал, степь гудела, волки выли. Готовился к вам в родственнички.

— Пошел к черту.

— А чего? Ловкий, хитроухий, далеко мог скакнуть. Не то, что этот недотепа Лыков. Кстати, как он?

— Не знаю. А почему недотепа? — несколько обиделся Бурлаков.

— А кто ж он?.. Упрямый, как черт! А такие либо сразу в дамки, либо хроника пикирующего бомбардировщика.

— Хороший парень.

— Вам виднее, Семен Степанович… Так чё — ничё про него? Ни гу-гу?

— Сам голову ломаю. Как бы не случилось чего совсем плохого, — капитан отодвинул пустую тарелку, отряхнул подол сорочки от крошек хлеба. — Получается, ты на посту теперь вовсе один?

— А меня теперь вообще там нет!

— Как нет?

— А вы еще не в курсе?.. Закрывают «Волчью балку». Может, на время, а может, и до самого ку-ку.

— Кому такая глупость пришла в голову?

— А кому же еще?.. Начальству! Наш пост им был как кость в глотке!.. То одно, то другое, а тут еще эта фиговина с наркотой. Вот и нашли мотивацию закрыть нашу «Балку», мать бы их с небоскреба… Сейчас поеду в управление писать рапорт о переводе на другой пост.

— Легко ты, парень, сдаешься, — качнул головой капитан. — Столько лет там палкой махал, и сразу рапорт. Нехорошо так, лейтенант.

— А мне чего?.. Раком на четвереньки и до самого Берлина? Не-е, товарищ капитан, мне еще жить и про пенсию рано думать. Какая разница, где палкой махать и водил шерстить?!

— Завтра поеду на «Балку», гляну, как там.

— Шутите, Семен Степанович?.. Во-первых, на дверях замок амбарный! А во-вторых, опасно. На вас многие зуб имеют.

— Волк не коза, не забодает. К тому же придурки, которые в ментуре, пистолет вернули.

— А Наташу кто будет искать?

— Кто будет искать? — переспросил тот. — Господь Бог… В беде не оставит, девочка хорошая.

— Не знаю, — вздохнул лейтенант. — Я бы на вашем месте не дергался. Лишний геморрой на одно место.

— Геморрой тревожит, когда много сидишь. А начинаешь дергаться, вот про него и забываешь, — засмеялся Бурлаков.

Каюм вошел в комнату, где лежал на диване Лыков и бессмысленно листал пультом телевизор; присел на самый краешек стула, какое-то время молчал, глядя себе под ноги.

— Кто это тебя? — не без сочувствия спросил Игорь, взглянув на разукрашенную синяком физиономию азиата.

— Помнишь, в кино один артист сказал? — ухмыльнулся тот. — Рикошет от снаряда.

— Видно, крупнокалиберный снаряд был.

— Какой был, весь в харю.

Каюм неожиданно поднялся, быстро скрылся в туалете.

— Плохо, что ли? — крикнул вслед встревоженный Игорь.

— Нормально! — ответил тот. — Сейчас пройдет.

Послышался шум спускаемой в унитазе воды, Каюм громко высморкался, откашлялся, снова возник в комнате.

— Извини, немного там напачкал. Особенно под ковриком… Будь братом, не обижайся. Убери вместо меня, — и быстро зашагал к выходу.

Лыков посидел какое-то время в недоумении, отложил телевизионный пульт, неуверенно направился к туалету. Здесь было чисто и убрано. Раковина протерта, полотенца сухие и на месте, крышка на унитазе опущена.

Приподнял коврик, вдруг увидел под ним совсем крохотный мобильник и прикрепленную к нему записку:

«ЗВОНИ РЕДКО, ВЫПОЛНЯЙ ВСЕ, ЧТО ВЕЛИТ ХОЗЯИН».

Лыков еще раз пробежал глазами написанное, порвал бумажку на мелкие кусочки, спустил воду в унитазе. Прикинул, куда бы спрятать мобильничек, выбрал место за небольшим сливным бачком, вернулся в комнату, плотно прикрыв дверь туалета.

Щур и Наташа спали долго и крепко. Солнце уже вовсю билось в щели неплотных жалюзи, становилось душно, даже ветер с реки почти не доносил прохладу. С надрывной радостью кричали чайки, на крыше в прилепленном гнезде кормила птенцов ласточка, лепеча что-то счастливое и немного сварливое, совсем недалеко грохнул единичный ружейный выстрел…

Первым кинулся Щур, прислушиваясь к замирающему отзвуку, тут же уловил чьи-то шаги за стеной домика, приподнялся, затаился. Наташа тоже проснулась, вопросительно посмотрела на парня.

— Что это? — спросила шепотом.

— Поглядим.

Щур осторожно подполз поближе к окну, чуточку отодвинул жалюзи. Через щель увидел на берегу незнакомого худого мужика, вытаскивающего из воды массивную яркую моторку, стал быстро натягивать штаны.

— Куда, Сева? — встревожилась девушка.

— Сейчас вернусь. Не высовывайся.

Щур отодвинул засов на двери, какое-то время еще понаблюдал за человеком, решительно шагнул на крыльцо.

— Эй, привет!.. Ты стрелял?

— Ствол прочистил, — мужик перестал наматывать цепь на вбитый в землю кол, оглянулся, внимательно, без всякого страха спросил: — А ты кто?

— Турист, — брякнул парень первое, что пришло в голову.

— Один?

— С девушкой.