Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 119)
— Сестра. Хозяин очень любит ее. Никому не разрешает даже смотреть в ее сторону.
Черепанов помолчал, взял со стола лист чистой бумаги, подсунул Каюму.
— Пиши.
— Что?
— Согласие на сотрудничество.
— С вами?
— Нет, с моей тещей!.. Бери ручку, буду диктовать.
Юсупов дотянулся до авторучки, помедлил.
— Я буду делать все, что здесь напишу?
— И даже то, чего не напишешь. Ты теперь под колпаком! Будешь подчиняться всем нашим распоряжениям. Звонки, переговоры, поездки — все будем знать. А вздумаешь вертануться, заложить, жбанить мозги, кинуть, тут уж твой Аверьян точно не поможет. Достанем. Шаг влево, шаг вправо — расстрел, — следователь помолчал, почти внаглую вдруг спросил: — Что скажешь про Мансура?
— Какого Мансура? — испуганно спросил Каюм.
— Которого ночью задушили в палате.
— Я не душил.
— Кто?
— Парни… Очень опытные и сильные.
— Молодец… Про этих парней тоже пиши.
В переулочке, ведущем к особняку Глушко, появился Виталий на своем мотоцикле, следом за ним с трудом поспевала бурлаковская «Нива». Подъехали к открывшимся воротам, байкер закатился во двор первым, показал, где можно поставить машину.
Поодаль маячили два охранника, наверху появилась Нина Николаева и тут же исчезла.
К приехавшим подошел Иван Семенович, поручкался с вышедшем из «Нивы» капитаном, кивнул появившемуся следом Володе Гуськову.
— Где отец? — спросил Виталий, снимая шлем.
— Возле пруда, — ответил помощник. — Ждет.
— Вообще-то я, наверно, не нужен?
— Даниил Петрович скажет.
Они зашагали по хорошо уложенной дорожке в глубину двора, капитан, одетый в ментовскую форму, строгий и собранный, бросил взгляд на Виталика, усмехнулся.
— Кучеряво живете.
— Бывает и кучерявее, — ответил тот.
Охранники двинулись было следом, Иван Семенович оглянулся, дал знак, чтоб оставались на месте.
Глушко сидел в беседке на берегу пруда, на столе лишь чайник и две чашки. При подходе гостей хозяин поднялся, протянул руку сначала Бурлакову, затем Володе, распорядился:
— Молодежь может пока погулять.
— Я тоже об этом, — согласился сын, попросил: — Вы только тут поспокойнее, ладно?
— Разберемся, — буркнул отец и махнул, чтоб ушли. Взял чайник, предложил: — Чай?
— Сначала разговор.
— Могу провести вас по всем закуткам, убедитесь, что я никого не прячу.
— Если понадобится, — Бурлаков расстегнул кобуру, неожиданно выложил на стол пистолет Макарова.
Глушко сначала как бы не понял, на миг оцепенел.
— Что это?
— Пистолет.
— Я буду разговаривать под прицелом?
— Другого выхода нет, — ответил Семен Степанович.
— Послушайте, — усмехнулся Глушко. — Это несерьезно.
— Это очень серьезно. Мне терять нечего.
Даниил Петрович повернул голову в сторону охранников, капитан перехватил его взгляд, предупредил:
— Не советую. Не успеют.
Смотрели какое-то время друг на друга в упор, Глушко вытер ладонью вмиг вспотевший лоб.
— Такой вариант я не просчитал.
— Я старый опытный мент. Сразу почувствую вранье. Поэтому честно и откровенно. Как перед Господом на Страшном Суде.
— Вы Господь?
— Будете шутить — пристрелю.
Глушко снова вытер лоб, налил себе чай.
— Вашей внучки у меня нет. Да, ее привезли в мой дом. Она пробыла здесь почти сутки. Потом забрали и увезли.
— Кто забрал?
— Люди Зыкова. Георгия Ивановича. Вы вряд ли знаете такого.
— Подельник?
— Коллега.
— Где живет?.. Адрес.
— Это уже не имеет значения. Пару часов назад нашли в квартире мертвым.
— Убили?
— Не исключено. Но я к этому не имею никакого отношения.
— Куда могли увезти внучку?
— Не представляю. Георгий Иванович обмолвился, что передаст ее на попечение некоему Щуру, но что было на самом деле, не знаю.
— Где может быть Щур?
— Тоже исчез, — Даниил Петрович сделал глоток из чашки, обратил внимание, как во дворе сын пытался научить нового приятеля вождению, заключил: — Больше ничего полезного вам сказать не могу.
— Кто еще может знать о Щуре?
— Кто?.. Возможно, Бежецкий.
— Дружбан по наркоте?