Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 117)

— Ладно, разберусь.

Виталий направился к выходу, мать остановила его.

— Папа говорит, что к нам могут приехать какие-то люди?

— Мам, можно не все сразу? — огрызнулся сын. — Сначала с одним разберемся, потом будем решать остальное.

Спустился по крутым лестницам вниз, вышел во двор, подошел к микроавтобусу. Протянул руку незнакомым парням, спросил отца.

— Где Костя?

— В машине.

— Не выпускаете, что ли? — с усмешкой кивнул одному из парней.

— Зачем? — снисходительно тронул тот плечами. — Сам не хочет.

— Он нормальный?

— Постарались, чтоб был нормальный.

Виталий взялся за дверцу, чтоб открыть ее, отец попросил:

— Ты это, особенно там не задерживайся. Нам нужно еще кое-что порешать.

— Помню.

Парень забрался в салон, увидел на заднем сиденье Костю, смирного, тихого, какого-то скукоженного.

— Салют! — бодро произнес Глушко-младший.

— Привет, — едва слышно ответил Костя.

— Как дела?

— Хорошо.

Микроавтобус тронулся, Виталий уселся напротив.

— Где был все это время?

— В гостях, — слабо улыбнулся Костя.

— Нормально было?

— Хорошо.

— Мамка знала, где ты?

— Наверно.

— А я вспоминал тебя.

— Зачем?

— Просто вспоминал. Как ты, что с тобой…

— Да все хорошо.

Костя отвернулся к окну, стал смотреть на проносящийся город за окном, на машины, снующие совсем рядом, на густые кроны деревьев. От этого кружилась голова и слегка подташнивало.

Виталий пересел на другое место, перед глазами маячили крутые затылки южных парней, до слуха доносилась их нерусская речь, гортанный смех…

…Вера Ивановна уже ждала сына. Стояла у подъезда своего дома, материнским чутьем угадала ту самую машину, в которой должны были привезти сына, побежала навстречу, спотыкаясь и чуть не падая, не дождалась остановки, на ходу рванула на себя ручку двери, протиснулась в салон, увидела Костю, резко отодвинула в сторону Виталия.

— Сыночек… Родной мой, любимый, — вытащила сама из салона, никому ничего не сказала, не объяснила, подхватила под руки, повела к подъезду, плача, что-то причитая, безостановочно целуя своего единственного и незаменимого.

Даниил Петрович сидел в беседке, в дальнем углу своего просторного участка, завороженно смотрел на плавающих в небольшом пруду уток и гусей, меж которыми непонятным образом затесались два длинношеих черных лебедя, переводил взгляд на широкие круги после выброса очумевшей от скуки рыбы, механически перебирал лепестки крупной ромашки.

Достал из кармана мобильник, нашел нужный номер.

— Шеф, приветствую.

— Рад слышать, уважаемый Петрович, — раздался хрипловатый голос в трубке. — Как здоровье?

— Слава богу… Нужен совет.

— По телефону или при встрече?

— Можно по телефону. Первое… Есть информация, что Георгий Иванович Зыков отправился в гости к Господу Богу.

— Этому можно верить?

— Десять минут назад был звонок от Артемия.

— Криминал или собственная смерть?

— Ничего не могу сказать… Артемий приглашает на разговор.

— Тебе это нужно?

— Совсем не нужно, родной Аверьян… Но ведь когда-то дружили, были общие дела.

— Дружба, как огонь, часто перегорает. А дела?.. Дела тоже можно переложить в другой ящик.

— Нужно думать, как хоронить Георгия.

— Пусть Бежецкий думает. У него больше резона и возможностей, — Аверьян громко чихнул в трубку. — Правду говорю… Еще какой хочешь совет?

— Помнишь гаишного капитана с «Волчьей балки»?

— Который все ищет свою внучку?

— Хочет встретиться.

— Думает, что ты нычешь девчонку?

— Раньше так думал, теперь не знаю.

— Она точно не у тебя?

— Да не дай бог. Ее куда-то Георгий увез.

— Покойник?.. Хорошее решение вопроса. Что теперь с покойника спросишь?

— Значит, советуешь встретиться?

— Встреться, Петрович!.. Окажи честь уважаемому человеку. Утешь, успокой. Переведи стрелки на Бежецкого.

— На Артемия?

— Конечно. Теперь на него можно все валить. Жену убили, тесть застрелился, друг мертвый. Пусть за девчонку тоже ответит.

— Благодарю за подсказку, дорогой. Я твой должник.

— Запомни, Даниил Петрович: быть кому-то должным — очень опасно. Обязательно придется платить, а это не всегда получается…

Беседовал с Каюмом Олег Черепанов. Находились в служебном кабинете, на столе стояли чашки с кофе, вазочки с сахаром, конфетами. В окно било яркое утреннее солнце. Каюм сидел напуганный, зажатый, напряженный.