Зигмунд Фрейд – Фрейд З. Очерк психоанализа (1940) (страница 2)

Метаморфозы, приводящие к изменениям в соотношении влечений, имеют самые большие последствия. Так увеличение сексуальной агрессии превращает любовника в сладострастного убийцу, а сильное снижение агрессивного фактора делает любовника робким или импотентом.

И речи не может быть о том, чтобы проявления какого-либо из основных влечений ограничить одной психической областью. Влечения представлены повсюду. Мы следующим образом представляем начальное состояние: общая энергия Эроса, которую мы отныне будем называть либидо, пока существует в недифференцированном Я-Оно и служит для того, чтобы нейтрализовать существующие деструктивные склонности. (Для названия энергии деструктивного влечения мы пока не подыскали подходящего термина, как в случае либидо) А далее нам довольно легко проследить судьбы либидо, и гораздо труднее это удаётся сделать с влечением к деструкции.

Поскольку влечение к смерти царит внутри души, оно пребывает в безмолвии, его мы обнаруживаем лишь тогда, когда оно обращается вовне в качестве деструктивного влечения. По-видимому, существование последнего оказывается необходимым для выживания индивидуума. В качестве специфического инструмента влечение к смерти использует мышечную систему. С появлением Сверх-Я существенный заряд агрессивного влечения фиксируется внутри Я, проявляя там свою разрушительную силу. Это одна из гигиенических опасностей, с которой человек встречается на пути культурного развития. Сдерживание агрессии вообще не является показателем здоровья, сдерживание приводит к болезни. Переход от сдерживаемой агрессии к саморазрушению посредством обращения агрессии на свою собственную персону часто обнаруживается тогда, когда люди испытывают приступ ярости, рвут на себе волосы, колошматят кулаками по своему лицу, причём совершенно очевидно, что такое обращение скорее предназначалось другому лицу. И в любых обстоятельствах часть саморазрушающей силы остаётся внутри души, пока ей не удастся убить индивидуума, скорее всего тогда, когда исчерпаются запасы его либидо или оно будет фиксироваться без всякой пользы. Так что в принципе можно считать, что индивидуум умирает от своих внутренних конфликтов, а биологический вид – из-за безуспешной борьбы с внешним миром, когда вид изменился настолько, что биологическому роду не удаётся адаптироваться к окружающей среде.

Довольно трудно сказать что-либо о поведении либидо в Оно и Сверх-Я. Всё, что мы знаем о либидо, относится к Я, в котором весь имеющийся заряд либидо накапливается вначале. Это состояние мы называем абсолютным первичным нарцизмом. Оно сохраняется до тех пор, пока нарцизное либидо не начнёт замещаться посредством объект-либидо. Но всю жизнь в Я так и останется пребывать огромный энергетический резервуар, из которого либидозно оккупируются объекты и куда либидо опять возвращается, чем-то напоминая поведение амёбы по отношению к своим ложноножкам. И только в состоянии полной влюблённости чуть ли не весь заряд либидо переносится на один-единственный объект, в определённом смысле объект занимает место Я. Важным для жизни качеством является подвижность либидо, лёгкость, с которой либидо переходит с одного объекта на другой. И совершенно наоборот происходит при фиксации либидо на определённом объекте, причём часто на всю жизнь.

Невозможно отрицать то, что либидо имеет соматический источник, что оно с разных органов и участков тела устремляется к Я. Наиболее ясно это заметно по отношению к той доле либидо, которая в соответствии со своей целью называется сексуальным возбуждением. Наиболее значимые части тела, из которых исходит либидо, принято называть эрогенными зонами, хотя на самом деле всё тело представляет собой единую эрогенную зону. Самая большая информация об Эросе, точнее, о его представленности в форме либидо, получена в результате изучения сексуальной функции, которая на традиционном языке (но не в нашей теории) приравнивается Эросу. Нам удалось воссоздать картину того, как сексуальное стремление, предопределённое для того, чтобы решающим образом повлиять на нашу жизнь, постепенно развивается из последовательных воздействий нескольких частичных влечений, представляющих определённые эрогенные зоны.

Третья глава. Развитие сексуальной функции

Традиционно человеческую сексуальность обычно рассматривают как стремление персон противоположного пола добиться генитального контакта. Поцелуи, разглядывание и поглаживание тела партнёра выступают при этом как сопровождающие явления, как прелюдия. Это стремление обычно появляется в пубертатный период, то есть при наступлении половой зрелости, и служит для продолжения рода. Конечно, мы не можем игнорировать факты, которые никак не соответствуют узким рамкам такого подхода:

Существуют персоны, которых притягивают только индивиды своего пола и их гениталии

Существуют персоны, страстные желания которых напоминают сексуальные, но при этом гениталии оказываются вообще не задействованными, во всяком случае, в обычном смысле; такое бывает при перверзиях

И наконец, из-за этого у некоторых персон довольно рано пробуждается интерес к гениталиям детей и к их возбуждению.

Понятно, что психоанализ вызвал всеобщее недовольство и сопротивление, когда (частично опираясь на три приведённых факта) он стал опровергать бытовавшие ранее популярные взгляды на сексуальность. Главными результатами, к которым пришёл психоанализ, являются следующие:

a) Сексуальная жизнь начинается не с пубертатного периода, а вскоре после рождения, причём с довольно отчётливыми признаками.

b) Необходимо чётко различать понятия «сексуальный» и «генитальный». Первое является более широким понятием и охватывает много видов активности, которые ничего общего с гениталиями не имеют.

c) Сексуальная жизнь охватывает функцию получения наслаждения из телесных зон, которые лишь впоследствии ставятся на службу продолжения рода. Обе функции частенько совпадают не полностью.

Естественно, что основной интерес связан с первым утверждением, который оказывается наиболее неожиданным. Оказалось, что в раннем детстве обнаруживаются признаки телесной активности, которую только из-за прежних предрассудков боятся назвать сексуальной; эта деятельность связана с психическими феноменами, с которыми мы позднее встречаемся в любовной жизни взрослых людей, например, фиксация на определённом объекте, ревность и т. д. А кроме того обнаружилось, что обнаруживающиеся в раннем детстве феномены следует рассматривать в качестве совершенно закономерного прогрессивного развития; примерно в конце пятого года жизни они достигают кульминационной точки, за которой следует спокойная фаза. Развитие приостанавливается, что-то исчезает, а что-то отступает назад. После завершения так называемого латентного периода и начала пубертатного периода сексуальная жизнь продолжает формироваться далее, мы даже можем сказать, что она вновь расцветает. Мы встречаемся с фактом двухступенчатого формирования сексуальной жизни, который обнаруживается только у людей и, по-видимому, очень важен для становления человека4. Большие последствия имеет то, что события раннего этапа развития сексуальности подлежат полной инфантильной амнезии. Наши взгляды на этиологию неврозов и наша техника аналитической терапии опираются на эту идею. Исследования процессов развития в детстве позволили получить доказательства и для других гипотез.

Первым органом, выступающим в роли эрогенной зоны и заявляющим о своих либидозных притязаниях, с самого рождения является рот. Психическая активность вначале ориентирована на то, чтобы удовлетворить потребность оральной зоны. Естественно, что в первую очередь это служит самосохранению посредством питания, только не стоит путать физиологию с психологией. Довольно рано у младенца при неизбежно появляющемся сосании обнаруживается особая потребность, которая, несмотря на то, что порождена приёмом пищи и ею провоцируется, тем не менее, совершенно независимо от питания стремится получить наслаждение, а потому может и должна быть названа сексуальной.

Уже во время оральной фазы вместе с появлением зубов изолированно проявляются садистические импульсы. И ещё в большем объёме эти импульсы обнаруживаются во второй фазе, которую мы называем садистически-анальной, так как здесь удовлетворения пытаются отыскать посредством агрессии и функции экскреции. Право рассматривать агрессивные функции вместе с либидо мы обосновываем существованием садизма, являющегося смешением влечений: либидозного и деструктивного, смешиванием, которого с этих пор невозможно избежать5.

Третьей является так называемая фаллическая фаза, которая совершенно схожа с конечным формированием сексуальной жизни (будучи ближайшим её предшественником). Обращает на себя внимание то, что здесь играют роль не гениталии обоих полов, а только мужской орган (фаллос). Долгое время существование женских половых органов остаётся неизвестным для детей, в своих попытках понять сексуальные процессы ребёнок вынужден обратиться к честолюбивой теории клоаки, которая генетически имеет право на существование6.

В фаллической фазе детская сексуальность достигает своего пика и приближается к закату. С этого момента у мальчиков и девочек разные судьбы. И те, и другие в своей интеллектуальной деятельности исследовали сексуальность, исходя из предпосылки универсальности пениса для обоих полов. Однако теперь пути полов расходятся. Мальчик вступает в Эдипову фазу, начинает прикасаться руками к пенису с одновременным фантазированием о какой-либо сексуальной активности в отношениях с матерью, фантазирование, в котором задействован пенис, пока в результате совпадения угрозы кастрации и обнаружения отсутствия пениса у женщин мальчик не переживёт величайшую травму всей своей жизни, приводящую к латентному периоду со всеми его последствиями. А девочка после напрасных попыток оказаться равной мальчику начинает признавать отсутствие у себя пениса (или лучше сказать, неполноценность своего клитора) с серьёзными последствиями для формирующегося характера; из-за первых разочарований, связанных с неудачным соперничеством, часто возникает первое отвращение к сексуальной жизни вообще.