Зигфрид фон Бабенберг – Судовой журнал (страница 2)

(Чехов, закрывая блокнот): Финита? Увы, Михаил Евграфович. Это только начало. Для них. Для Мэри. Для Сары. Для всех этих «орхидей», брошенных на произвол судьбы у края света. Их история только начинается. И она будет долгой, трудной и, боюсь, не очень счастливой. Как, впрочем, и история всей этой колонии, построенной на костях и слезах. Австралия… какое громкое имя для такой… каторжной тишины. Пойдемте, Михаил Евграфович. Здесь слишком пахнет… официальным благоуханием и человеческой подлостью. И слишком громко молчат эти женщины.

(Щедрин, тяжело опираясь на трость): Идемте, Антон Павлович. Надо успеть на берег. Хочу посмотреть, как встречают сей «гуманный десант» здешние градоначальники. Уверен, зрелище будет… глубоко поучительное. В стиле лучших глуповских традиций. Помпадуры встречают Помпадурш! Фельетон напишется сам собой. А Павла Романютенко… да, уволить окончательно. Его легкомысленный тон оскорбляет трагикомический ужас сего предприятия. До свиданья, «Леди Джулиана». Плывите дальше. В Лету. И в учебники лицемерия.

Сапфировая Афера

или как Два казака Мозамбикскую икру добывали и в ЮАР сбывали

Тарас «Борщ»: капитан (и владелец) траулера» Щука», бывший рыбак из Одессы. Имеет тату «не сдавайся!» на левом плече и безграничную веру в «халяву». Любит сало, горилку и все, что блестит.

Игорь «Горыныч» Гриценко: Штурман, механик, водолаз и головной мозг операции. Бывший студент-океанолог, которого выгнали за» нестандартные исследования " (читай: попытка вырастить устриц в Черном море с помощью Советского усилителя звука). Знает все обо всем, что плавает глубже 100 метров. Имеет фобию к медузам.

«Щука»: Траулер возрастом как советская мечта. Скрепит слезами, грязным горючим, молитвами и гаечным ключом Горыныча. Флажок Украины на мачте – обязательно.

Пролог. Одесса. Бар «Штормовая Уют».

За столиком, заваленным пустыми бутылками от «Оболонь», Борщ и Горыныч изучают статью на Горынычевом планшете. На экране – фото: маленькие, словно бы синие бриллиантики – «сапфиры океана». Голубая икра креветок Скампи.

– Борщ: (Выпучившись) Горынычу, ты видел цену?! Это же не икра, это ископаемые! Австралия… глубина 500 метров… всего 4 месяца… ручной сбор… Элита!

– Горыныч: (задумчиво потирая подбородок) Да, Тарас. Но Скампи… Эти твари же не только возле Австралии водятся. Теоретически… Они есть и в теплых водах. Скажем… возле Мозамбика? Глубины там подходящие. И кто их там ищет? Все за золотом или лангустами бегают. А тут… «сапфиры»!

– Борщ: (глаза засияли как маяк) голенище, Горынычу! Чистая халява! Готовь «Щуку»! Отправляемся на сафари… за синими камешками!

Акт 1. Мозамбик. Глубоководный Байрактар.

«Щука», гудя всеми оставленными цилиндрами, болтается над подводным каньоном. Горыныч в самодельном, словно из космического мусора собранном, глубоководном скафандре (основа – старый советский шлем, усиленный жестянками из-под тушняка). Его опускают на трос, сделанный из веревок для швартовки и старых кабелей.

– Борщ: (в переговорное устройство, заклеенное изолентой) Горынычу, ну как там?! Видишь Скампи? Или хотя бы их норы?

– Горыныч: (приглушенно, со звенением) вижу… Крабы… Какие-то страшные рыбы с фонариками… Ой, блин, МЕДУЗА! (Серия нецензурных). Тарас, поднимай! Быстрей!

После пятой попытки (и трех приступов паники из-за медуз) Горыныч, наконец, находит колонию Скампи. Но икру собирать-это не картошку копать. Каждую креветку надо осторожно взять, выжать икру (не повредив!), отпустить саму креветку (потому что «экология», говорит Горыныч), а икру сложить в специальный контейнер. На глубине. В темноте. С мелкими дрожью от паники при каждом похожем на медузу объекте.

– Горыныч: (Повернувшись, мокрый, утомленный, но триумфальный) Тарас! Смотри! (Вытаскивает маленькую баночку, наполненную изумительными голубыми жемчужинками). «Сапфиры»! Наши!

– Борщ: (осторожно берет баночку, словно младенец) красота… Чистая красота. Теперь лишь просолить по-фирменному… (Достает бутылку с надписью «соль. Для особых случаев»).

Акт 2. соленые огурцы, Контрабанда и «австралийская» шутка.

На кухне «Щуки» (которая пахнет рыбой, соляркой и надеждой) Борщ и Горыныч старательно перебирают икринки, затем засыпают их «особой солью» (купленной на Мозамбикском рынке с надписью «Лучшая!»). Процесс напоминает алхимию.

– Горыныч: Тарас, ты уверен, что это та самая соль, что и у тех австралийцев?

– Борщ: да какая разница, Горыныч? Соль она и в Африке соль! Главное-не пересолить. Икру же не сало! Помним: порции маленькие, соль не вредит! (Хитренько подмигивает). А теперь главное: как продать это добро в ЮАР, не вызывая вопросов? Мы же не из Австралии!

– Горыныч: (вдруг оживая) а давай сделаем, что мы… ее нашли? Словно старинное сокровище! Выброшен на берег после шторма! Редкая австралийская икра, спасенная украинскими моряками! Это же романтика! Эксклюзив!

– Борщ: Горынычу, ты гений! Берем курс на Дурбан! Готовим легенду… и пару баночек для дегустации!

Акт 3.Дурбан. Шеф-повар Уильям и"вкус океана».

Борщ и Горыныч, одетые в самые лучшие рубашки (немного мятые, но чистые!), проникают на задний двор шикарного ресторана «Cape Delight». Их встречает сам шеф-повар Уильям-высокий, строгий, в белоснежном халате.

– Уильям: (посмотрев на баночку с голубыми икринками, а потом на Борща и Горыныча) Scampi caviar? From Mozambique? You must be joking. It only comes from Shark Bay. Authentic.

– Борщ: (Заплывно, с важным видом) Ноу, ноу, мистер Уильям! Это не просто из Мозамбика! Это… находка! Сокровище древних океанов! Выброшен штормом! Мы, смелые украинские моряки, спасли эту редкость! Аутентичная Скампи икра! Дикарская! Из глубин! Попробуйте-услышите сам океан! (Протягивает ложку с икрой на крекере).

Уильям скептически сглатывает. Его лицо меняется.

– Уильям: (Удивленно) Crunch… clean taste… distinct minerality… Like… cold sea spray. It is different. Wild. Untamed. And… blue! The colour is extraordinary! How much? And… how much do you have?

Торг длился долго. Борщ жестикулировал, рассказывал легенду о шторме и сокровищах. Горыныч мудро молчал, периодически кивая. В результате, Уильям купил весь небольшой запас» спасенной австралийской икры «по цене, заставившей Борща чуть не спеть» еще не умерла Украина» от радости. Деньги (наличными!) были спрятаны в пустую банку из-под сала, замотанную в полиэтилен.

Эпилог. Одесса. Ресторан «Голубая Мидия».

На вывеске новенького, небольшого ресторанчика у моря-стилизованная креветка, усеянная голубыми «сапфирами». Внутри Борщ (в Белом капитанском пиджаке) и Горыныч (в очках и с блокнотом сомелье) принимают гостей.

– Горыныч: (уважительно объясняя посетителю) …вот вам классика: яйцо пашот, трюфельный крем и наши фирменные «сапфиры». Астаксантин-для молодости! Но помните: небольшая порция! Белок и соль – осторожно! (Подмигивает Борщу).

– Борщ: (подходит к бару, где стоит Уильям, который неожиданно посетил Одессу) Ну как, мистер Уильям? Настоящий океанский вкус? Не жалеете, что купили «находку»?

– Уильям: (сложив ложку с пустой тарелки) Taras, my friend, it’s… unique. The story… the taste… the adventure. And this place… «Blue Mussel»… it has soul. Better than any Shark Bay caviar served on gold. But… (понижает голос) next time… maybe tell me before you «find» treasure? I might even… invest in your «fishing»?

Борщ и Горыныч переглядываются и дружески хохочут. За окном блестит Черное море. «Щука», подлатанная и покрашенная, ждет на причале. История «сапфиров океана» приобрела новое измерение – законное, с рестораном и, возможно, даже инвестором. Но где-то в глубинах Мозамбикского пролива, Скампи мирно несут свою икру, не подозревая, какие приключения ждут их «сапфиры» в руках двух украинских мечтателей с гаечным ключом и безграничной изобретательностью. И салом. Обязательно с салом.

Песок, что правит миром

Лунный свет разбивался о склоны карьера, превращая их в чешую гигантского, спящего дракона. Где-то внизу, в этой искусственной пропасти, глухо урчали экскаваторы, их ковши, словно клыки, вгрызались в землю провинции Нампула. Мома. Здесь, под раскаленным африканским солнцем и в пыли, рождалось нечто ценнее золота для мира стекла, бетона и космических кораблей. Здесь добывали «черное солнце» Мозамбика – тяжелый песок Kenmare.

Мапуту, столица, шумела далеко на юге, жила своей жизнью – пестрой, хаотичной, полной контрастов, как на той панорамной фотографии Эндрю Моира. Здесь же, на севере, царил иной ритм – мерный, промышленный гул, биение сердца огромной машины. Воздух был пропитан мельчайшей пылью, оседающей на ресницах и губах, и сладковато-металлическим запахом ильменита.

– Смотри, – старший инженер Жоао провел рукой в сторону горы темного, почти черного песка, подсвеченной прожекторами. – Это не просто грязь под ногами. Это… будущее. Крошечные кристаллы рутила, циркона, ильменита. Тот самый ильменит, что дал нам 1 088 300 тонн в прошлом году. Миллион тонн, Рикардо! Представляешь?

Молодой стажер Рикардо, приехавший из прибрежной деревни, кивнул, не отрывая глаз от фантастического пейзажа. Он видел, как эти пески, рожденные в недрах древних, намывных отложений, поднимались на поверхность, промывались, сортировались с почти хирургической точностью. Каждая песчинка здесь имела вес – не только физический, но и экономический.