Жюльетта Бенцони – Украденный бриллиант (страница 43)
– Есть. Князь, по крайней мере, жив. Приехали госпожа де Соммьер и ее родственница и привезли необычные сведения. Князь жив, но находится в опасности. Мари-Анжелин (теперь Питер произносил это имя без малейших затруднений) сказала, что Альдо находится в крайней нищете, которая может грозить ему смертью, поэтому необходимо разыскать его как можно скорее.
– Нищете? Но как это возможно? У него здесь столько друзей!
– Но и врагов не меньше, и главного из них я бы очень хотел вычислить, потому что у него связи в Скотланд-Ярде.
– Вы имеете в виду Адама Митчела? Этого Шерлока Холмса, которого нам прислали из Индии? Как будто у нас на острове мало хороших полицейских, которые могли бы замещать нашего Уоррена. Мне кажется, ему пора бы уже решиться и выздороветь!
– Не сомневайтесь, он работает над этим, но времени понадобится немало, пуля крепко его задела. Уоррену ничего не сообщают, не хотят тревожить. А он ни о чем не спрашивает, и Митчел этим пользуется. Вы знаете, что в городе, там и здесь, появились афишки с изображением Морозини?
– С фотографией?
– Нет, со штриховым рисунком, но очень правдоподобным.
– А что говорит наш спасенный?
– Египтолог? Ничего не говорит. Злится по целым дням и тревожится. Он уже прекрасно себя чувствует, и Финчу трудно за ним уследить. Как только Адальбер узнал новости о Морозини, пожелал вырядиться бомжом и отправиться по лондонским трущобам. Я не стал его разубеждать. Уж если кто-то и знает Морозини, то только он.
– Ну, так позволим ему действовать. И не забывайте, этот дом такое же надежное убежище, как ваш.
– Я никогда в этом не сомневался, – с благодарностью отозвался Питер, наклонился и поцеловал мать. – Но у меня под присмотром Финча надежнее. В Мейфэр приезжает наш дорогой герцог и наш надутый индюк Рэндольф, к тому же тут поблизости Митчел, которому покровительствует министр финансов.
– Меня даже не удивляет, что кретин Холланд выбрал этого птеродактиля!
– Тише, мамочка! Что будет, если вас услышат?
– Ничего. Именно так думает большая часть Соединенного Королевства! – И поддавшись своему взрывному характеру, леди Каролина горячо заговорила: – Черт побери! У нас есть король! Прекрасный король! Человек отменного мужества, который сумел справиться с ужасным заиканием, буквально парализовавшим его. Если понадобится, я пойду к нему! В особенности если мы не найдем князя. Его величество всегда принимает меня с большой добротой!
Безупречный Питер не мог удержаться от смеха.
– Вы шутите, мамочка! Он вас боится. Вас боятся все… кроме меня! А теперь, к вашему большому огорчению, я ухожу. Сейчас очень поздно, а мне завтра с утра пораньше нужно купить карты Лондона, и не спрашивайте даже зачем. Я вам все объясню чуть позже.
Перед самым отъездом в Лондон дам из особняка у парка Монсо навестил главный комиссар Пьер Ланглуа, ставший официальным начальником уголовной полиции, обязанности которого до этого он исполнял де-факто. Дамы горячо его поздравили с полученным назначением. Услышав новости, которые принес комиссар, План-Крепен без долгих размышлений прыгнула ему на шею и расцеловала.
– Я не сомневался, что вы обрадуетесь, – усмехнулся Ланглуа. – Посол Бразилии только что сообщил, что ему удалось найти господина Кледермана вопреки всем предосторожностям, которые он предпринял, чтобы путешествовать незамеченным и целиком отдаться поиску. Он убедился, что путешественник по Амазонке именно Кледерман, и должен был уже передать ему о том, что случилось с Морозини. Полагаю, банкир сейчас на пути домой.
– Какая чудесная новость! – воскликнула госпожа де Соммьер со слезами на глазах. – Вы сообщили Лизе?
– Еще нет. Зная, что вы вот-вот уедете из Парижа, я поспешил к вам, но как только вернусь на набережную…
– Нет, не надо! Прошу вас, не торопитесь!
– Почему? Как только Кледерман вернется, а вернее, как только будет известно, что он возвращается, все встанет на свои места.
– При условии, что Альдо останется в живых, а мы можем на это только надеяться. Мы узнали, что примерно в то самое время, как был найден Адальбер, Альдо удалось бежать, но он бродит по лондонским трущобам в лохмотьях, без единого шиллинга. По Лондону уже расклеивают афиши с его портретом, но от полиции его спасают борода, усы и волосы, которые успели отрасти.
Ланглуа слушал дам с немалым изумлением.
– И откуда поступили такие сведения?
– Радиэстезия. Это слово вам что-нибудь говорит? – осведомилась План-Крепен.
– Безусловно. Я знаю, что наши службы обращаются иногда к специалистам в этой области, но сам я никогда им не верил. Среди них столько шарлатанов!
План-Крепен подумала, что лучше бы ей было промолчать. Сейчас главный комиссар поставит под сомнение все сообщения Ботти и обрушит ее надежды и планы. И она перевела стрелки.
– В церкви святого Августина на ранней мессе я слышала, как одна ясновидящая говорила это своей соседке, и должна признаться, очень обрадовалась. Альдо жив! Какая весть может больше обнадежить?
– Жив, но нищенствует! Очень интересно!
В серых глазах полицейского загорелся насмешливый огонек.
– И вы, значит, завтра отправляетесь в Лондон, желая узнать, нет ли в этих слухах правды?
– А как бы вы поступили на нашем месте? – задала вопрос маркиза, желая помочь своему слишком болтливому «оруженосцу».
– Будь я на месте мадемуазель дю План-Крепен, помчался бы в Лондон без оглядки. В самом деле, почему бы и нет? И вы свою новость сообщили жене князя?
– Да, что прошел слух, будто он жив. А иначе…
– Она бы никуда не уехала! Понятно. В любом случае, сведения от посла Бразилии надежны на сто процентов.
– А мы, неблагодарные, никогда не сумеем вас достойно отблагодарить. Узнать, что негодный банкир наконец-то подал признаки жизни, большое утешение, но, к сожалению, нет никакой уверенности, что он поспеет вовремя.
– Мне кажется, теперь можно связаться с Астором и начать улаживать дело с иском.
– И все-таки согласитесь, что ненормально, я бы даже сказала, безумно и нелепо, окружать себя такой тайной ради каких-то там камешков!
– Коллекционеры – люди особые. Вы их не перемените. Сколько раз Морозини, уже имея жену и детей, подвергал свою жизнь опасности? Поймите меня правильно, вы знаете, как хорошо я к нему отношусь, но скажу откровенно: в нем есть авантюрная жилка!
– А когда есть кроме того и близкий друг, то авантюризм захватывает и мирного ученого-египтолога. Я имею в виду Видаль-Пеликорна.
– Да, чем только не рискуют люди, и душевным здоровьем и физическим! Вспомните дело Тутанхамона!
– Бедный наш Адальбер едва не сошел с ума от ревности, – вздохнула План-Крепен.
– Я еще не спросил, как он себя чувствует. Хотя ему повезло и его спасли. Как Адальбер?
– Восстанавливается понемногу, спасибо сэру Питеру Уолси, он за ним ухаживает. На него смотреть было страшно, когда его извлекли из «Дыры для кюре». А ведь у него один из самых красивых особняков в Челси, рядом с домом Мэри Уинфельд. Но речи быть не может, чтобы он там поселился. Полиция вмиг его выловит.
– Еще бы! Но как только Кледерман свяжется с Астором, все встанет на свои места, и Видаль-Пеликорн спокойно вернется в свой особняк. Эта история кончится бокалом шампанского, как и многие другие.
Пьер Ланглуа откланялся, Мари-Анжелин проводила его и вернулась.
– Интересно, не правда ли? – сказала она задумчиво. – Впервые в жизни у меня ощущение, что комиссар от нас что-то скрывает.
– Не надо так говорить, – воскликнула маркиза. – Не ищите повода, чтобы показать свои новые таланты. Комиссар говорит ровно то, что говорит. И оказывает нам неоценимые услуги.
На это План-Крепен ничего не ответила. Она подумала об агенте, которого Ланглуа хотел отправить в замок Хивер, потому что чувствовал там что-то подозрительное, и о котором ни слова не сказал в сегодняшней беседе. Впрочем, кто знает, может, он отказался от своего намерения…
«Заговорщики», как прозвал своих друзей Безупречный Питер, обосновались у Мэри. Королевская семья ненадолго отправилась в Шотландию, в замок Балморал, подарив художнице небольшие каникулы, чему Мэри очень обрадовалась. Еще больше ее обрадовал рассказ Мари-Анжелин о посещении Анжело Ботти.
«Заговорщиков» было трое, не считая верного Финча, и все они горели желанием отыскать Альдо, успеть вовремя!
Питер раздобыл папку с планами Лондона, его ближайших окрестностей и кварталов, расположенных вдоль Темзы, доков и опасных трущоб. Даже если за этими неблагополучными местами присматривала полиция – впрочем, с большой оглядкой! – то в Лаймхаусе, доках, Чайна-тауне или Уайтчепеле можно было спрятаться кому угодно или… быть убитым кем угодно. Взглянув на планы, становилось понятно, что территория, которую предстояло изучить, огромна! Любой разумный человек понял бы, что такое ему не по силам. Но какое отношение имела разумность к мадемуазель дю План-Крепен?
Она жила теперь только своим маятником, но время шло, и женщина обращалась к нему за ответом все тревожнее. Погода, до поры сносная, испортилась окончательно, и Адальбер, который пошел было на поправку, снова расхворался и не мог ринуться в битву, хоть и страстно хотел.
– Если кто и может его отыскать, то только я, – твердил он. – Даже если князь превратился в настоящего бомжа!
– Вас тоже разыскивает полиция, и согласитесь, что здесь гораздо лучше, чем было бы в тюремном лазарете, – возражал ему Питер. – Пока вы нам ничем не можете помочь!