Жюль Верн – Маяк на далеком острове; Болид; Малые и неоконченные произведения; Драматические произведения (страница 122)

Иван. А это чей тарантас?

Смотритель (показывая на Строгова). Вот этого господина.

Иван (Строгову). Дружище, мне очень нужна твоя повозка и твоя лошадь.

Жоливе (в сторону). А он не стесняется, этот офицерик.

Строгов. Лошадь эту я сохраняю лично для себя. Я не могу и не желаю отдавать ее кому-то другому.

Иван. Говорю тебе: она мне нужна.

Строгов. А я вам сказал, что вы ее не получите.

Иван. Берегись! Я ведь могу и отнять ее, несмотря на...

Строгов (раздражаясь). Несмотря на мое «нет»?

Иван. Да, несмотря на это... В последний раз спрашиваю: уступаешь ли ты мне добровольно экипаж с лошадью?

Строгов. Нет! Я же сказал вам: нет!

Иван. Нет? Ну что ж, сейчас увидим, кто из нас двоих оставит его у себя!

Надя. Боже мой!

Иван (обнажая шпагу). Дайте оружие этому человеку, и пусть он защищается!

Строгов (с вызовом). Хорошо! (В сторону.) Дуэль! А моя миссия? Если я буду ранен?.. (Скрестив руки, высокомерно.) Я не буду драться!

Иван (разъяренный). Ты не будешь драться?

Строгов. Нет! А вы не получите мою лошадь!

Иван (все больше выходя из себя). Ты не будешь драться, говоришь?

Строгов. Нет.

Иван. Нет?.. Даже после этого? (Бьет Строгова кнутом.) Ну, будешь ты драться, трус?

Строгов (бросаясь на Ивана). Него... (Резко останавливается и овладевает собой). Я не буду драться!

Все хором. Ах!

Иван. Ты вынесешь позор и не отомстишь?

Строгов. Вынесу... (В сторону.) За Бога... царя... и отечество!

Иван. Тогда — в чем же дело? Твоя лошадь переходит ко мне! (Прыгает в тарантас. Смотрителю.) Расплатись!

Смотритель. Спасибо, ваше превосходительство.

Жоливе. Никогда бы не поверил, что он вынесет подобное оскорбление!

Блаунт. Аой! Я почувствовал, как у меня самого закипела кровь.

Строгов. Этот человек... Я его отыщу! (Смотрителю.) Кто был этот человек?

Смотритель. Не знаю... Но он умеет заставить себя уважать!

Строгов (рванувшись к нему). Ты позволяешь себе судить меня!

Смотритель. Да! Храбрый человек не может простить нанесенного ему оскорбления!

Строгов (хватает смотрителя и сильно встряхивает его). Несчастный!.. (Хладнокровно.) Уходи, дружище, или я убью тебя!..

Смотритель. Вот так, правильно, таким ты мне больше нравишься!

Жоливе. И мне тоже! Только смелость надо проявлять вовремя!

Блаунт. Смелость англичан времени не подвластна! У англичанина она всегда при себе! Всегда!

Жоливе. Мы увидим это под Колыванью, коллега! (Направляется к зданию почтовой станции и входит в него.)

Надя (в сторону). Как сверкнули его глаза в момент оскорбления!.. Эта борьба с самим собой при отказе биться!.. А сейчас... такое глубокое отчаяние!..

Строгов (садится к столу). О! Я никогда не поверил бы, что придется выполнить приказ такой дорогой ценой!..

Надя (разглядывая Строгова). Он плачет!.. Здесь скрывается тайна, мне непонятная... Секрет, унесший всю его смелость! (Подходит к Строгову.) Брат! (Строгов поднимает голову.) Бывают случаи, когда оскорбление унижает, а это... Оно подняло тебя в моих глазах!

Блаунт. О! Мой животный! Остановите!.. Он увел мой животный!..

Жоливе. Я верну его вам в Колывани, коллега, в Колывани!

Блаунт (удрученно). Аой!..

 Картина пятая

ТЕЛЕГРАФНАЯ КОНТОРА

Жоливе (появляется из входной двери). А дельце-то жаркое! Одна пуля попала мне в шапку!.. Другая пробила куртку!.. Город Колывань захвачен татарами! Наконец-то я первым получил эту новость... Надо ее сообщить в Париж!.. Вот телеграфная контора. (Оглядываясь.) Отлично! Телеграфист на месте, а Блаунт — у черта на куличках!.. Все идет как нельзя лучше! (Телеграфисту.) Телеграф еще работает?

Телеграфист. В сторону России работает, а связь с Иркутском перерезана.

Жоливе. Значит, телеграмму отправить можно?

Телеграфист. В Москву — да.

Жоливе. За счет правительства?..

Телеграфист. За счет правительства — когда в том есть нужда... за счет публики — когда платят. Одно слово стоит десять копеек.

Жоливе. Что вам известно?

Телеграфист. Ничего.

Жоливе. Но телеграммы, которые вы...

Телеграфист. Я передаю телеграммы, но никогда не читаю их.

Жоливе (в сторону). Ну и тип! (Вслух.) Друг мой, я хотел бы отправить своей кузине Мадлен сообщение о всех перипетиях сражения.

Телеграфист. Нет ничего проще... Десять копеек за слово.

Жоливе. Да... я знаю... но, если я напишу начало телеграммы, могу я надеяться, что вы сохраните мою очередь, пока я пойду и разузнаю последние новости?

Телеграфист. Пока вы находитесь перед окошком, место остается за вами... по десять копеек за слово; но, если вы покинете это место, оно будет принадлежать тому, кто его займет... по десять...

Жоливе. По десять копеек за слово!.. Да... я знаю!.. Но я здесь один!.. Итак, начнем. (Пишет на бланке, стоя перед окошечкам.) «Мадемуазель Мадлен, Монмартрское предместье, Париж. Из Колывани, Сибирь...»

Телеграфист. Это уже будет стоить восемьдесят копеек!

Жоливе. Ерунда! (Передает телеграфисту пачку бумажных рублей и продолжает писать.) «Столкновение русских и татарских войск...» (В этот момент звуки стрельбы слышатся громче.) Вот и опять!

Блаунт (входя в левую дверь). Вот и телеграфное буро... (Замечает Жоливе.) Жолливетг!.. (Направляется к сопернику, намереваясь схватить его за шею, однако, подойдя вплотную, принимается читать через плечо написанное французским журналистом.) Аой!.. Он передает устаревшие новости!

Жоливе (пишет). «Одиннадцать двенадцать. Сражение началось сегодня утром...»

Блаунт (в сторону). Очень хорошо... Воспользуюсь-ка и я его депешей. (Подходит к окошечку, тогда как Жоливе продолжает наблюдать за происходящим снаружи. Телеграфисту.) Линия работает?

Телеграфист. Как обычно.