Жужу В. Кинд – Люпинки (страница 1)
Жужу В. Кинд
Люпинки
Посвещается моей Лее.
Глава I. Кусачие бабочки
Начало лета, первые числа июня и я – совсем еще дитя очень наивная и притом очень послушная. С того момента как я на пирсе обняла папу и поцеловала в щеку маму прошло чуть больше четырех часов. Все время пути я, как и было наказано, смиренно, даже казалось совсем неподвижно, сидела на палубной лавочке, держа на коленях свой квадратный чемоданчик – уже для того времени довольно старомодный, зато разукрашенный по деревянной поверхности орнаментом и со специальным отсеком внутри для портрета моей морской свинки. Плыла я на маленьком тесном флоте, на котором рыбаки иногда перевозили свой средиземноморский товар, а иногда, как сегодня, перевозили с берега на берег туристов за подозрительно низкую цену на билет. Время от времени ко мне обращалась женщина солидных лет, что вальяжно распласталась на лавке по левую сторону от меня. Она была, так сказать, из нового света, поэтому то и дело трепетала о великолепных европейский курортах, на коих ей удалось побывать благодаря чиновнической деятельности ее мужа, может, и не совсем честной. По правую руку от меня же сидела не обладающая ни капелькой манер семья, где были мама, папа и их двое маленьких сыновей. Пока мальчики наперебой закатывались в капризах их родители постоянно жевали длиннющие багеты с колбасой и похлопывали своих неугомонных чад по щекам. Так я и сидела, как служащий на посту, стараясь лишний раз не поворачивать голову ни влево, ни вправо, и глядела на воду, которую вот-вот начали окружать прибрежные зеленый сопки и спускающие прямо ко дну ветви деревьев.
– Куда, говоришь, ты направляешься, котик? – все-таки спросила меня та Госпожа по левую руку. Похоже старичок-штурман, к которому она подсела на ухо полчаса назад, все же не выдержал и любезно попросил ее убраться из каюты капитана.
– К тете. Она живет в районе Велигонтов, – ответила я, не сводя глаз с плещущихся крохотных волн.
– Неужели, – ахнула женщина, – за что такую прелестную девочку послали в эту каторжную ссылку?
– Не уверена, – неуверенно сказала я, ведь Велигонты каторжной ссылкой не считала. Там было озеро и отличная лавка с фермерскими продуктами, где продавался очень вкусный творог. – А почему вы назвали Велигонты ссылкой?
– Уверяю тебя, котик, Велигонты – богом забытое место, причем очень давно. Я лично тоже еду туда повидать своего брата, бедолага похоже собрался коньки отбрасывать к августу. Юным особам там делать абсолютно нечего – настоящее наказание для любого человека, которому еще только цвести и пахнуть. Спасибо моему мужу, что после этой поездочки я окажусь в санатории в Ницце, буду там поправлять здоровье сначала кислородными коктейлями, а потом коктейлями покрепче.
– Думаю, этим летом в Велигонтах все же найдется что-то такое, что вас обязательно порадует, – подбадривала я и собеседницу и себя. Женщина так убедительно рассуждала о своих страданиях в этих краях, что мне даже удалось ей поверить. Прошлым летом я закончила класс с не самыми лучшими оценками по естествознанию и, как и подобает любому послушному человеку, от угрызений совести просидели все каникулы над учебниками. Так, в Велигонтах я последний раз я была, когда мне было всего девять лет, а девять лет – это еще такой возраст, когда запоминать все получается из ряда вон плохо.
– А что там может быть хорошего? Поля люпинов – единственная отрада глаз. На остальное без слез не взглянешь, – сказала, как отрезала, напоследок женщина, когда наш флот уже стал пришвартовываться к прибрежной станции. Я поспешно распрощалась со всеми попутчиками и, чувствуя, как к голове от такого насыщенного фонового шума начала подктывать морская болезнь, зашагал к трапу.
Сквозь толпу меня уже ждала тетя Этель. Она радостно размахивала руками и, чуть ли не подпрыгивая, скандировала всей прибрежной станции о моем приезде.
– Жужу! – кричала она мне. – Жужу приехала!
Я не торопясь подошла к тете, а она схватилась за мои маленькие плечи и крепко-крепко меня обняла – так, что у меня чуть не потрескались ребра. Тетя Этель была не сильно взрослой, ее и назвать “тетей” язык кое-как поворачивался, ведь ей тогда еще было чуть за тридцать. Волосы у нее были зачесаны в модный каштановый боб, а носила она чаще всего полупрозрачные блузки и развевающиеся на ветру белые штаны. Нет, тетя Этель была не тетей, а дивой, которая могла бы себе спокойно петь в кабаре и зарабатывать хорошие деньги лишь похлопывая мужчинам глазки.
– Еще один год разлуки с тобой, Жужу, и я уеду на Занзибар, так и передай своей матери! На Занзибаре, говорят, живут стайками очень любвеобильные лемуры. Может, хоть от кого-то я получу немного семейного тепла и ласки.
– Что ты, тетя Этель? – распереживалась я, – Мы приглашали тебя повидаться на мамин день рождения, на новогодние каникулы и на Пасху.
– Жужу, это для вас поездка – просто мимолетная прихоть, когда нужно собрать пару маек с носками и умчаться куда глаза глядят. Для меня любая поездка – это путешествие похлеще затей Филеаса Фогга. Только, в отличии от него, у меня даже роль Паспарту сыграть некому. На одной мне держится десяток людей, поэтому мне не то что к пасхальным выходным, мне бы до этих выходных продержаться, не потеряв рассудок от бесконечного контроля, – по ходу рассуждала тетя Этель, активно жестикулируя. – И потом в вашей квартире мне совершенно негде прижиться. Делить комнату с твоей сестрой – жертва здоровым жизненным циклам. Она так храпит, что в Велигонтах иногда до сих пор вспоминают ее фирменные «ш-ш-ш» на вдохе.
Я от слов тети лишь неловко расхохоталась. На самом-то деле тетя Этель была чудесного характера, прямо таки доброй волшебницей, которая все детство, да и потом уже во взрослом возрасте, души во мне чаяла. Но из-за того, что виделись мы с тетей очень редко, мне будто приходилось к ней каждый раз заново привыкать и в особенности привыкать к ее чувству юмора.
Тогда мы погрузили мой чемодан в багажник и помчали на тетином пикапе по извилистым дорожкам в сторону дома. Именно в пикапе, потому что любая другая машина игривость местных путей бы просто не пережила.
– Сколько девочек приедет в этом году? – спросила я, глядя из окна, как машина катается из стороны в сторону по серпантину, будто масло на сковородке.
– Во-первых, Жужу, все уже приехали. Я просила твою мать посадить тебя на флот ровно в полдень, а она похоже, как обычно, думала только о своей веснушчатой коже, что не терпит полуденного солнца, и посадила тебя в два часа дня. Теперь получайте! Моя племянница, моя правая рука и вторая по величине хозяйка дома приедет позднее всех.
– Ничего страшного, тетя Этель. Я звонила Нине, она в этом году с родителями где-то катается на лыжах. А больше я все равно никого не знаю, и меня тоже никто не знает.
Нина была моей соседкой по комнате два года назад, мы с ней неплохо тогда поладили.
– На лыжах в июне? Какой кошмар, что творится в мире с экологией, уже снега летом выпадают, – сетовала тетя Этель. – Ах, да! И, во-вторых, твоя сестра, так понимаю, не приедет. Поэтому вместе с тобой будет всего пять учениц.
– Мария говорит, что она уже слишком взрослая для подобных каникул. Ей уже шестнадцать, у нее даже есть ухажер на год старше. Они вроде хотят пожениться сразу после того, как Мария закончит школу. Мне тогда достанется ее комната. Хотя я бы лучше просто сломала стенку между нашими спальнями, и в получившееся помещения поставила бы площадку для домашнего гольфа, – гордо произнесла я, хвастаясь своей задумкой.
Глаза тети Этель округлились.
– Очень креативно, Жужу, – начала она. – Но вообще-то о таких вещах, как свадьба сестры, нужно предупреждать заранее. Скажи, у вас же дома в гостиной есть телефон?
– Да, есть.
– Он там стоит не для красоты, милая, а для того, чтобы периодически звонить любимой тете и предостерегать ее о событиях подобного рода. Нет, я не хотела, но похоже придется все-таки написать записку твоей матери и предъявить ей уже вторую претензию по поводу ее халатного обращения с детьми. Свадьбы в шестнадцать лет, они что средневековые франки или какие-нибудь религиозные фанатики? – уже почти криком проговорила тетя, но тут колеса автомобиля вонзились похоже в нехилый такой камень, из-за чего машина попросту подпрыгнула в воздух, как кролик. Некоторое время нам с тетей Этель пришлось помолчать, зато у нас было время подумать, что я сболтнула лишнего, заставляя тетю нервничать. Или нервничать ее, как обычно, заставляло поведение моей сестры? Скорее второе.
– А почему будет всего пять девочек? – попыталась я перевести тему, – Как-то это маловато по сравнению с прошлыми годами.
– Видишь ли, современные родители стали так трястись над своими ненаглядными, что лишь в случаях глобальной опасности готовы будут вытолкнуть птенцов из гнезда. Хотя нет, похоже сейчас и глобальная опасность не помеха. Вон, твоя Нина же катается на лыжах в июне без всякой задней мысли, – шопотом говорила тетя Этель, пытаясь чуть ли ни уркадкой прокатиться между сопок по мосту, что был сделан лишь из стеблей деревьев. – И потом вас изначально должно было быть шестеро. Но позавчера позвонила одна мама и сказала, что ее дочери не будет. У них там что-то случилось дома, вроде всю семью с ног до головы покусали бабочки.