Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1982-09 (страница 9)
И огни твоих хат, и задорное пенье
Синеглазых твоих дочерей.
Дорожу твоей каждою пядью,
Для меня чернозем этот свят.
Здесь повсюду в могилах солдат
Спят меня обогнавшие братья.
Не словами клянусь я в любзи.
Пулю здесь мне война подарила,
Кровь моя здесь траву обагрила…
Для меня нет дороже земли,
Мимолетность
Когда гребень последних лучей
Прикасается к тучам лохматым,
А ветер, как пес, бездомный, ничей,
Все обнюхав, понуро уходит куда-то;
Когда пробует силы юный мороз,
Заставляя нас кутаться и ворчать,
И на окна нам ставит печать
С небывалым узором невиданных лоз, -
Я снова наивно верю добру
И тому, что закон справедливости свят,
Снова верю, что собственной смертью умру,
А не буду до срока убит и распят.
Из четверостиший
Ты, сердце, – кораблик, а жизнь – это море.
Вперед, мой кораблик, плыви иа просторе.
Но помни, что моря без бурь не бывает,
Тебя не минуют ни радость, ни горе.
Как певчей птице приказать вороне подражать?
Как птичьей стае указать, какой ей строй держать?
Смири приказом соловья, услышишь попугая.
Скажи, возьмется ли мудрец за женщину рожать?
Малых нет народов в мире, и великих тоже нет.
Крошка-мать порой гиганта производит нам на свет.
Тот велик, кто светит людям, тот, кто гасит свет, ничтожен
И врага у светлой мысли, кроме мысли черной, нет.
Пригашает гора
…Лагерь разбили между огромными валунами. Гладь озера протянулась на полтора километра. А за ним – вершина. Скалистый северный гребень спадает в долину. Поднимается на водораздел язык снежника. А в середине снежника темнеет осыпь.
Вечером то и дело кто-нибудь, вдруг оцепенев от восторга, просил остальных посмотреть на вершхну, нараспев произносил: «Хо-ро-ша!…»
Нет, не случайно, когда в редакции нашего журнала происходило обсуждение, какую вершину выбрать для восхождения, мнение было единодушным: следопытам «к лицу» гора в районе хребта Неприступный.
Выходим из штурмового лагеря в 9.20. После траверсируем в северный цирк – вход поднят над долиной метров на сто. И на взлете весело, каскадом небольших водопадов, падает ручей, обрамленный снежником.
Медленно начинаем подъем. Раз, два… Раз, два… Раз, два… Врубаем носки ботинок в снег. В северную часть цирка подъем более плавный. Страхуемся ледорубами, альпенштоками. Скалы гладкие, зацепок мало. Западный ветер принес тучи. Они не спеша обволокли окрестные вершины. Заморосило. На перевал мы спустились уже в завесах дождя. Подъем занял около трех часов.
А дождь перешел в смесь водяных капель и снега, тянет ветерочек. Ноги скользят. Необходима предельная осторожность. Снова начинаются скальные участки внушительного размера. Проходит еще час… Вот и вершина! Стоим притихшие. Нет слов… Кто-то просит:
– Мужики, сфотографируемся!…
Выстраиваемся. Щелкает фотоаппарат: раз, другой. Вздыхаем, понимая, что едва ли получится снимок. Пишем записку.
Не говорим о красотах, видимых с вершины. Дождь завесил все. Это было летом 1979 года.
Но участники зимнего первовосхождения 1982 года ухватили ясной погоды. «Невиданное великолепие!» – так определили они открывающийся с пика парад высочайших вершин Урала – Манараги, Янченко, Защиты…
…В том, 79-м, мыi спускались по восточному гребню. Масса скальных участков. То лезем, то обходим их V основания. Все делаем как-то автоматически, опустошенно. Впереди осыпь. Потом – вихрем – по крутому снежнику. И только внизу снежника душа оттаивает. Дождь прекратился. В разрыве облаков появляется солнышко. И сразу теплеет на душе. Вот и сделали свое дело. Стремились к вершине, Взошли на нее,…
Только внизу вспомнили об оплошности: текст-то записки не скопировали. Что ж, сейчас придется ждать следующей экспедиции.
Да, не прошло и трех лет, как мы получили свою записку. Листок был помятым, сморщенным, – добралась-таки непогода до целлофановой обертки. Но взять его в руки было приятно. Развернули и прочитали: «Сборная команда Свердловского совета по туризму и экспедициям 9 августа 1979 года в 13,00 совершила первовосхождение на безымянную вершину… Состав: А. Карелин, руководитель, А. Суриков, 8. Шляев, Н. Богомолов, В. Рыбин. Записку писал специальный корреспондент журнала «Уральский следопыт» Ю. Борисихин».
А сбоку приписка: «Дождь, дождь!»,
В памяти всплыли картины Приполярья. Озеро в долине реки Повсян-шор. Скалистый пик над водной гладью. А слева и справа – снежники.
Записку нашу принесли туристы Свердловского горного института, которые под руководством Андрея Тараскина в феврале 1982 года пробрались в сердце Приполярного Урала и поднялись на гору «Уральский следопыт».
Так начинается история восхождений на следопытскую вершину. Кто следующий?
Уральский следопыт