Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1982-09 (страница 4)
А теперь начинается рассказ непосредственно об «Уралмаше-15000». Конструктор в данном случае вы. Мой первый вопрос вам: какой длины свечу вы будете закладывать в проект? 24 или 36 метров? Не знаете? Тогда уступите место мне, я попробую порассуждать.
При полете в самолете когда вы чувствуете неприятные ощущения? Верно, при взлете. Так ив бурении ответственна начальная стадия спуска труб, когда на стенки скважин приходятся наибольшие усилия, так называемые гидравлические импульсы. Чем длиннее труба, тем меньше импульсов, сохраннее скважина. Улавливаете? Идем дальше.
Хронометраж показал, что с одной и той же глубины при 36-метровой свече на спуск и подъем колонны ушло 55,3 минуты, а при 24-метровой – 65,6. Помножьте-ка эту, казалось бы, мизерную разницу на тысячекратно повторенные операции, на годы работы…
Самое уязвимое место колонны – стыки, резьба. Совсем нетрудно догадаться, в каком варианте стыков будет больше, в каком – меньше. И наконец, рабочая площадка, где размещаются трубы. При проходке 11 километров вам потребуется в одном случае 300 труб, во втором – 450. Где выше компактность?
Мы подробно рассмотрели всего лишь один (один!) элемент буровой. А таких элементов сотни. Очень многое должен держать в уме конструктор, выбирая варианты: сравнимость с зарубежными аналогами, запас прочности материала и его наличие, механические, физико-химические свойства веществ, с которыми имеешь дело… Здесь я особо хотел бы сказать о роли цифры в творчестве конструктора. Он не имеет профессионального права судить о предмете приблизительно, на авось. Иногда к нашему труду применяют красивую фразу – «полет мысли». Так вот, крылья этой «летающей мысли» конструктора сотканы из математики, самые смелые суждения должны покоиться на основе точного расчета, экономической целесообразности.
Будущее буровых установок – за приводами постоянного или переменного, с частотным регулированием, тока. Это, без преувеличения, крупное достижение уралмашевских конструкторов. При обычном приводе совершенно необходима механическая трансмиссия – особа, я вам скажу, весьма капризная. К тому же крайне несовершенно тормозное устройство. Рабочий рукояткой управляет им, глядя на циферблат. Технологический цикл находится, таким образом, в известной зависимости от характера и настроения бурильщика. Поругался утром с женой, перенервничал – спуск идет резко, рывками, недоспал или трусоват по натуре – колонна опускается вяло, как в замедленной съемке. Наблюдения показали, что на одинаковую операцию у одного уходит сорок, у второго – шестьдесят пять секунд. Такие перепады – атавизм XX века!
На «Уралмаше-15000» применены новейшие достижения технической мысли. Все операции на буровой контролируют устройства, приборы, телекамеры. Блоки, диспетчерская, вспомогательные помещения имеют телефонную громкоговорящую связь.
Вышка Кольской скважины опоясана кольчугой, надежной защитой от капризной погоды. Созданы если не идеальные, тр, по меньшей мере, хорошие условия для работы как оборудования, так и обслуживающего персонала. В Заполярном в суровый мороз бурильщик работает в костюме, «при галстуке».
А теперь посмотрим на эту фотографию. Снято в Тюмени. Пурга, лица бурильщиков трудно различить, руки примерзают к металлу. Вы, журналисты, нередко пишете в этих случаях о преодолении трудностей, о романтике Севера. Какая это к черту, простите за резкость, романтика! Да, пока мы вынуждены в силу обстоятельств мириться с этим, но, вместе с тем, давно пора уяснить, что нефть «мигрирует» на север, и это рбстоятельство надо учитывать самым серьезным образом.
Какие только доводы не приводят оппоненты: лишняя трата металла, времени, средств. Все верно. Но давайте не забывать девиза партии: «Экономика должна быть экономной». Давайте с карандашом в руках подсчитаем, что мы приобретаем, что теряем. Глубоко убежден, что простои и поломки оборудования, работающего в экстремальных условиях, низкая производительность труда, оплата больничных листов перевесят любую мнимую экономию материала. Почему, наконец, сбрасывается со счета главный капитал человеческого общества -? здоровье людей?
Я часто жалею, что конструкторы – не Акопяны. Обладаей мы возможностями иллюзиониста, немедленно оснастили бы все буровые алмазными коронками, алюминиевые трубы заменили бы титановыми, на каждую вышку надели бы алюминиевую, а может, синтетическую «накидку».
Однако, что это все о трудностях? Наверное, потому, чтобы не считали хлеб конструктора легким, не представляли нас, меня этаким вольным художником, который в порыве вдохновения небрежным движением карандаша иль фломастера набрасывает контуры будущей машины. Труден, но и радостен хлеб конструктора. Когда я читаю в газетах, слышу по радио о трудовых победах нефтяников и газовиков Тюмени, я рад за своих коллег – конструкторов, рабочих Урал-маша, создающих надежные буровые установки. Буровые установки уралмашевской марки представляли отечественную технику на всемирных выставках в Монреале и Осаке. Это объективное признание высокого класса труда конструкторов и рабочих – показатель того, что наше оборудование действует на уровне лучших образцов. Есть удовлетворение от того, что мы, конструкторы, приобщены к выдающемуся в истории мировой практики эксперименту – глубинному познанию строения Земли. Поезжайте на Кольский! Морозы и полярная ночь не пугают? Тогда в добрый час!
«Гуд бай, «Берта Роджерс»!»
С землянок и вагончиков начинались многие знаменитые стройки: Уралмаш, Магнитка, Новокузнецкий металлургический. Начиналась с вагончика и Кольская буровая. Он стоял на месте нынешней центральной площади города Заполярного, где сейчас расположен Дворец культуры, магазин «Аккорд», гостиница «Лотос». Кстати, о названии. В суровом краю – и такое экзотическое название! В Мурманске, скажем, есть отель «69 параллель». Тоже экзотика, но вполне понятная. Начинаешь строить догадки о буйной фантазии автора, а отгадка, на удивление, проста. Первоначально гостиницу решили назвать по имени речки Лота. В самый последний момент предложение «зарубили» и – по причине малоизвестности речки, и по другим соображениям. Администрация в отчаянии: буквы уже изготовлены, светотехника подключена… И тогда кому-то в голову пришла не лишенная остроумия идея – сделать из «а» две буквы: «о» и «с». Появился «Лотос»,
Так вот, в 1965 году на месте будущей гостиницы поставили дощатый, пронизываемый всеми ветрами вагончик и поселили в нем первого жильца старшего инженера Владимира Наумовича Граната.
Шутливые эти строки родились много позднее. А тогда вслед за Гранатом пришел в вагончик со своей раскладушкой главный бухгалтер Николай Иванович Бегунов. О комфорте говорить не приходилось, а вот экономия времени достигалась колоссальная. Встал, умылся, раскладушку в угол – и за работу! Бухгалтер был – денег не было. Впрочем, не было очень многого. Энергичный, любящий шутку заместитель начальника экспедиции Александр Николаевич Крыжановский многие финансовые и организационные препятствия брал своим обаянием. Как ни странно, ему это удавалось.
А потом был вбит первый кол. Сохранился снимок, в котором есть что-то от символики. На той точке, откуда должен начаться генеральный штурм земных глубин, стоит начальник Кольской геолого-разведочной экспедиции Давид Миронович Губерман. Снимок отчетливо передает, как пурга норовит сбить с ног, швыряет в лицо охапки снега, а человек стоит неколебимо, упрямо наклонив голову встречь ветру.
Впрочем, на вагончике и кончаются аналогии со стройками минувших дней. Как-никак, шестидесятые годы… Одновременно с промышленным на Кольской велось строительство жилищное, Рабочие и специалисты, приезжавшие по вызову, сразу же получали ключи от квартир. В Заполярный посыпались письма. Из пятисот заявлений от буровиков комиссия отобрала сорок девять. Геологи – из* разных городов страны, долгие годы работающие на Кольском полуострове. Им, естественно, и карты в руки. Все проекты, технические обоснования родились в Московском научно-исследовательском институте буровой техники, – для столичных специалистов открылась блестящая возможность воплотить задуманное в жизнь. Сейчас в экспедиции 350 человек, люди разных профессий и специальностей – крепкий, со своими устоями и традициями коллектив.
От Заполярного до буровой двенадцать километров. Асфальтовое полотнище петляет, унося «газик» на невысокое плоскогорье. Ехать считанные минуты. Впрочем, как когда. Заполярье – оно и есть Заполярье. Бывает, налетит пурга с ураганным ветром, обильным снегопадом. Не успеет грейдер пройти, как за его спиной тотчас вырастают метровые сугробы. В июне дождь внезапно сменяется снегом, тундра являет тогда собою изумительное зрелище: зеленая трава и цветы на фоне ослепительно белого снега.
Девять утра, но лишь самые робкие признаки говорят о приближении рассвета. Только где-то около одиннадцати заалеет восток. Там за горизонтом борются извечные враги – Свет и Тьма. Тьма в эту зимнюю пору сильнее – до последней декады января она не даст проникнуть на землю ни одному лучику солнца. Полярная ночь, полярный день. По обычным понятиям – всего одни сутки, а в этих широтах сутки равны календарному году.