Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1982-02 (страница 27)
А что предлагает одинокому человеку город? В нем не растворишься – все чуждо, все враждебно… Правда, можно позвонить или дать телеграмму. Кому? Да кому угодно!… Но в том-то и дело, что никому не угодно получить телеграмму от одинокого, поговорить с ним. Изобилие каналов коммуникации не избавляет от одиночества.
Это начинают понимать и те люди, чья профессия заключается, в частности, в совершенствовании вычислительных сетей, Симптоматично, что при ассоциации американских специалистов по вычислительным машинам был организован специальный комитет «Человек и ЭВМ». Чем же занимается новый комитет? Это видно из опубликованного доклада о взаимоотношениях общества с ЭВМ. В докладе широко ставятся «гуманитарные», человеческие проблемы. Не идем ли мы к еще большей разъединенности? Это сильнее всего волнует членов комитета. «Не приносит ли нам поход в библиотеку или в магазин какую-то неявную пользу? – задают они вопрос, – Не лучше ли посещать курсы обучения взрослых в компании других людей, нежели учить тот же материал самому при помощи телевизора? Другими словами, можно ли считать, что мы настолько оторваны друг от друга, что тенденции, усиливающие изоляцию, могут принять опасные черты?»
В докладе не предлагаются, ответы, в нем ставятся вопросы, и по большей части непростые. Члены комитета – и это очень ценно – нашли в себе мужество освободиться от ажиотажа и угара интересной, важной работы – а именно такова работа в области вычислительной техники. И не только освободиться, но и остановиться и задуматься, а это тоже дано не всем, ибо как минимум предполагает наличие достаточно широкого, не узкопрофессионального взгляда на вещи. Ведь, по сути, они задали вопрос: «Какими мы хотим видеть не только ЭВМ, не только вычислительные сети, но прежде всего самих себя?» А этот вопрос никогда, ни при каких обстоятельствах не должен оттесняться на второй план…
Живой герой
Замечено, что люди, встречавшиеся и соприкасавшиеся с Гайдаром, не только на всю жизнь сохранили добрую память о нем, но и ощущали его влияние на всей своей судьбе. Гайдар как бы передавал им частицу своей необычности.
Известна героическая судьба воинов 2-го батальона 306-го стрелкового полка, вместе с которыми А. Гайдар в июле 1941 года вел бои с фашистами и которые стали героями его фронтовых очерков «У переправы» и «Ракеты и гранаты». командира батальона Ивана Николаевича Прудникова Гайдар назвал «самым лучшим и смелым комбатом самого лучшего полка всей дивизии».
Писателю Борису Камову, известному исследователю жизни и творчества Гайдара, удалось разыскать многих бойцов батальона, героев гайдаровских очерков, и восстановить день за днем эпизоды участия Гайдара в боях за оборону Киева.
Только одного героя очерка «У перенравы» Борис Камов не нашел. Это комсорг 306 го полка Цолак Купа ляп, которому было поручено сопровождать Гайдара по боевым позициям полка.
В очерке о Купаляне сказано немного: «Прежде чем броситься па землю, секретарь полкового комсомола Цолак Купалян на одно-другое мгновение оглянулся: все ли перед боем идет своим установленным чередом и где сейчас находится комбат?» [1]
Иван Николаевич Прудников посоветовал нам: «Найдите Цолака Куиаляна, и знаю, он остался жив».
Казалось, что найти живого героя Аркадия Гайдара будет нелегко: кроме имени, фамилии и должности его в 1941 году, ничего не известно…
Решили мы с ребятами искать его в Армении, полагая, что на родине Куиаляна кто-нибудь знает о его судьбе. Написали в республиканскую газету «Коммунист», которая опубликовала наше письмо с просьбой найти ветерана.
И нашелся Цолак Карпович Куиалян, но совсем не там, где его искали. Правда, на след его навел все-таки Ереван, а жил и служил Цолак Карпович далеко от своих родных мест – в городе Горьком. Работник юстиции Ц. К. Купаляи откликнулся на наше письмо, прислал свои воспоминания.
Мы нашли живого героя очерка Гайдара «У переправы»! Эта весть полетела и к писателю Борису Камову, и к Ивану Николаевичу Прудникову. Б. Камов уже во втором издании своей книги «Партизанской тропой Гайдара», говоря о комсорге полка Купаляне, дал сноску о том, что его нашли литературные следопыты из школьного клуба «Звезда Гайдара». А в статье «180 строк» [2] об истории очерка Гайдара «У переправы» писатель использовал отрывки письма Ц. Куиаляна к нашим гайдаровцам.
Иван Николаевич Прудников тоже был рад. Он связался со своим боевым товарищем, а в октябре 1966 года в Арзамасе мы были свидетелями их встречи – встречи двух живых героев Гайдара. И. Н. Прудников с трибуны Гайдаровской конференции, организованной Арзамасским пединститутом, сказал: «Встреча через двадцать два года… стала возможной благодаря поискам следопытов из Подберсзцевской школы».
Ц. К. Купалян писал о том. что считает счастьем для себя встречу и участие в боях с Гайдаром, На него, молодого комсорга, пример Гайдара, добровольно прибывшего в действующую часть «понюхать пороха», как выражался сам писатель, произвело большое впечатление. И как мог, он оберегал известного всей стране человека от опасности.
Нетерпение, с каким рвался Гайдар в бой, личное мужество, находчивость и старание в изучении техники – эти прекрасные солдатские качества воспринял комсомольский вожак у писателя.
Мы читали воспоминания Ц. Купаляна и искали что-нибудь такое, что открыло бы новое в Гайдаре, чтобы увидеть, каким он был на фронте. Был он и там человеком, как всегда, неунывающим, любознательным…
«Мне вспоминается один забавный эпизод, – пишет Цолак Купалян. – Шел бой, время подходило к полудню. Аркадию Петровичу очень захотелось есть, и он сказал мне об этом.
В сумке у меня ничего не было, кухня должна была прибыть только с наступлением темноты. Но в кармане у меня нашелся кусочек военного сахара, который я и предложил ему.
Аркадий Петрович был очень удивлен тем, что я назвал сахар «военным», и полюбопытствовал, каков же он. Я достал из кармана черный, как антрацит, кусок сахара весом около ста граммов и отдал Аркадию Петровичу. Он с большим интересом разглядел его и, усомнившись в том, что это сахар, недоверчиво спросил меня, как его едят. Я объяснил: обыкновенный сахар, когда-то он был белый, но почернел от пыли, и едят его обыкновенно – мочат в воде и сосут.
Гайдар тут же окунул сахар в ручеек и съел его с удовольствием…»
Как не узнать писателя в этом эпизоде – его интересовало в военном, фронтовом быте все, каждая деталь. Наверное, он сам рассказал бы и поинтереснее, и посмешнее… А может, и успел рассказать в каком-нибудь очерке из «ненайденной сумки»…
Купалян, герой очерка Гайдара, стал героем и в прямом смысле слова. Коммунист воин Цолак Купалян, находясь в окружении врага, проявил самоотверженность и сохранил боевые знамена и ордена своей дивизии и своего полка.
Видя опасность, угрожавшую воинским святыням, Купалян закопал, боевые знамена, ордена и грамоту Верховного Совета СССР в землю, где они пролежали два года…
Какой сюжет для Гайдара, если бы он мог знать о подвиге Цолака Купаляна!
«Майор Гайдар»
Какое военное звание имел Аркадий Петрович Гайдар?
Мы знаем, что приказом Реввоенсовета СССР от 1 ноября 1924 года бывший комиссар полка Голиков Аркадий Петрович был уволен в запас. Тогда в Красной Армии званий еще не было.
В начале Великой Отечественной войны А. Гайдару воинское звание не было присвоено, так как он был не мобилизован, а командирован «Комсомольской правдой» на фронт.
Откуда же «майор Гайдар»?
Это еще одна легендарная история.
…В январе 1945 года, когда в район столицы Чехословакии стягивались большие силы фашистов, цеплявшихся за каждую дорогу, каждый мост, была создана оперативно-чекистская группа для ведения разведки в тылу врага и совершения диверсий.
Отряд этот возглавил Николай Иванович Григорьев, бывший шахтер из Новокузнецка, в войну чекист.
Группе положено было дать название, а ее руководителю – выбрать себе псевдоним. Так появился «Шквал», вписавший в историю партизанской войны в Чехословакии яркую страницу. А руководил «Шквалом»… «майор Гайдар»!
– Почему же «Гайдар», почему «майор»? – допытывались мы, когда, узнав, что Н. И. Григорьев живет во Львове, разыскали его и встретились с ним.
– Почему? – задумался Николай Иванович. – Я знал, что прекрасный писатель Аркадий Гайдар погиб в боях с врагами, и таким образом мне хотелось отметить память о нем и отомстить за него. Почему – «майор», я и сам не знаю, пришло в голову, и я «присвоил» Гайдару это звание…
Так в партизанском отряде, далеко от гайдаровских Леплявских лесов, снова появился Гайдар. Это имя звучало в обращении к командиру, оно стало известно врагам, охотившимся за партизанами, его знали и чешские патриоты.