Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1982-02 (страница 22)
После набега на станицу Екатерининскую Кенисары откочевал в Каракумы, но приверженцы его то и дело продолжали наскакивать на пограничные поселения русских и грабить их. Весной 1845 года султан снова появился на Тургае, на сей раз русские отряды отогнали его на Сыр-Дарью. Оттуда Кенисары был вытеснен кокандским ханом и в 1847 году убит кара-киргизами в горах Ала~Тау.
…В станице Наследницкой участников экспедиции ждал сюрприз. Мы предполагали увидеть обычный ров и земляной вал, а увидели самую настоящую крепость с башнями по углам, стены которой выложены из красного кирпича. В центре крепости до сих пор стоит однокупольная церковь, из которой подземный ход ведет к обрывистому берегу реки, В минуты опасности это крепостное сооружение позволяло выдержать длительную осаду.
На одной из башен крепости установлена мемориальная доска, которая сообщает, что крепость построена в XVII! веке. Мы считаем, что те, кто устанавливал доску, допустили ошибку чуть ли не в… полвека. Ошибка допущена, видимо, из-за распространенного мнения, будто все станицы и крепости в нашем крае заложены в XVIII веке. Это неверно. В XVIII веке построена лишь старая пограничная линия от Орска до Троицка; в тридцатых-сороковых годах XVIII веха возведены крепости Таналыкская, Уйская, Степная и Троицкая. Участок старой границы в военно-стратегическом отношении был неудобен – огромный клин врезался между крепостями. Выровнять эту ломаную линию и взялся губернатор Перовский, ставший главой Оренбургского края в 1833 году, когда задумал сделать новую пограничную линию и возвести ряд дополнительных укреплений.
Из отчета губернатора Перовского в 1839 году ясно, что на правом крыле закончено строительство укреплений Наследницкого и Императорского, а на левой – Михайловского. Стало быть, Наследницкое было таким же укреплением, с земляным валом и рвом, и только позже была возведена крепость из красного кирпича. А церковь появилась еще поздней, потому как обычно храмы божьи ставились не на государственные деньги, а на пожертвования верующих. Обычная житейская. логика также доказывает, что жителям станицы сначала нужно было построить дома и помещения дпя скота, затем – крепость, а потом уже церковь.
Крепость Наследницкая относится к укреплениям новой пограничной линии 1835 – 1837 годов, и на мемориальной табличке должен быть указан век не восемнадцатый, а девятнадцатый,
Очень похожа на Наследницею Никольская (или Николаевская) крепость. Она сохранилась лучше. Высота некоторых ее башен более шести метров. Изнутри крепостной стены сделана земляная насыпь, чтобы удобнее было вести стрельбу по неприятелю. На арке крепостных ворот мемориальная доска снова указывает XVIII вех. Та же ошибка… В «Ведомости о состоянии новой линии к 1 января 1839 года» сказано совершенно определенно: укрепление Николаевское основано в 1836 году.
В последнюю экспедицию мы нашли редут Алексеевский, хорошо сохранившееся укрепление в Кон-стантиновке; нанесли на свою карту большое крепостное сооружение Михайловское – здесь сохранилась только церковь, само укрепление, по-видимому, срыто. Интересно, что факт существования крепости вокруг церкви подтверждается в Михайловском топонимическим доказательством: часть села, расположенная за оврагом, до сих пор называется Форштадтом… Вышли мы и на башню Тамерлана, с которой связано много любопытных легенд. Обратили внимание на симметрично прорубленные в ней отверстия; это не что иное, как бойницы. Вал и роз вокруг башни тех же размеров, которые соответствуют самым маленьким укреплениям – пикетам. Это говорит о том, что старейший историко-архитектурный памятник XIV века на Южном Урале использовался как укрепление на пограничной линии, На нашу карту он занесен как пикет Тамерлановский.
Таким образом, историко-краеведческая экспедиция полностью восстановила линию пограничных укреплений прошлого века. Она состоит из пяти дистанций. Первая – укрепление Императорское, к которому относились станицы Кумацкая, Новоорская, Петровская и Елизаветинская. Вторая – Большое полевое укрепление: станицы Марьинская,
Атаманская, Павловская, Андреевская и Екатерининская. Третья – укрепление Константиновское со станицами Анненской, Георгиевской, Ольгинской и Княжеской. Четвертая – крепость Никольская (или Николаевская), к которой примыкали станицы Еленовская, Владимирская, Александровская, Софийская. И наконец пятая – укрепление Михайловское с бывшими в подчинении станицами Натальинской, Алексеевской, Кириковской, Надеждинской, Варненской и Варваринской, Все они заложены в 1835 – 1837 годах прошлого века. Тринадцать оборонительных сооружений нашла и поставила на учет экспедиция.
Теперь цель школьных краеведов – добиться, чтобы эти исторические места стали известны населению края. Конечно, требуется исправить запись на мемориальных табличках Наследницкой и Николаевской крепостей, чтобы она отражала действительную дату их постройки. Но ведь и другие укрепления нуждаются в мемориальных досках… Это – история заселения края» история утверждения границ русской земли и борьбы поселенцев за их неприкосновенность.
Очень старый колокольчик
Юрий ЛЕОНОВ
Рисунки Н. Субботиной
Забравшись с ногами в кресло, Андрюха переворачивал необмятые, похрустывающие страницы журнала с красочными картинками, читал под ними короткие подписи, но смысл их непостижимым -образом ускользал от него, как будто кто-то стоял за спиной и нашептывал в ухо разную чертовщину. Андрюха озирался, заглядывал под диван, где порой что-то тихонько шуршало и поскрипывало, но никакого движения там, в полутьме, не замечалось.
Странная это была комната: высоченный, потрескавшийся потолок; по обе стороны от двери – допотопные, покрытые фиолетовыми изразцами печи; пол покатый – от продолговатых, полукруглых окон к двери, а на широких плахах половиц прыщами выпирают сучки да блестящие четырехугольные шляпки гвоздей: древесина вокруг них слегка просела, словно выскоблили ее, и Андрюхе не сразу пришла в голову простая мысль, что за долгие годы можно так истоптать да вышоркать половыми тряпками дубовую, звонкую когда-то, плоть. Мебель в комнате стояла самая обыкновенная, обклеенная полосатым пластиком, такая же… как дома у Андрюхи. И все же неуютно чувствовал он себя здесь.
Мать с теткой оставили Андрюху дома, а сами ушли бродить по магазинам. Он и спорить не пытался, услышав, что собираются идти без него. Одно лишь обидно было: даже родная тетка не выслушала его до конца – видно, вовсе не интересно ей знать, почему Красавчик, как зовут его в классе, вдруг уехал в Москву без матери.
А тетке он бы все до малости рассказал: и про то, как отец месяцами пропадает в своих командировках, а его с собой не берет, только душу травит рассказами о дальних краях, и про то, как мать уже трижды обещала, что поедут они вдвоем в Москву, да все отговорки находила: «Неловко нынче стеснять теть Зину, комната у нее небольшая» или «От огорода нынче не оторваться, смотри, как все прет!…» В пятый класс уже перешел Андрюха, а только и видел, что свою Коломну да бабушкин поселок Пески. Разве это жизнь?
Тетка Зина представлялась Андрюхе женщиной заполошной, но понятливой. Если б хватило у нее терпения посидеть с ним рядышком хоть десять минут, рассказал бы он без утайки о том, как сговорил дружка своего на рисковое дело: собраться спозаранку вроде бы на рыбалку, а самим сесть на электричку и уехать до вечера в Москву, Задумано было здорово – и на метро покататься и жвачки купить, да все пошло наперекосяк: у Генки живот заболел на вокзале, наверное, от страха, а самого Андрюху притормозил контролер перед самой Москвой: «Без билетика едем, молодой человек?…»
Сидя в пустой и гулкой детской комнате милиции при Казанском вокзале, Андрюха мучительно силился вспомнить теткин адрес, а в голове толклась какая-то ерунда: «Летайте самолетами Аэрофлота!», «Дорогие товарищи приезжие, вас приветствует Москва, город-герой», «Такси все улицы близки»… Очень не хотелось Андрюхе называть свой домашний адрес – приедет мать, расплачется, слезы начнет размазывать по бледным пухлым щекам, и говорить жалостливые слова, и слышать при этом себя одну. Но признаться в милиции, откуда он взялся в Москве такой прыткий, все же пришлось…
Так и получилось, что поехал Андрюха посмотреть на столицу, о которой столько удивительного слыхал, а оказался взаперти.
Вот кто-то зашаркал ногами и потихонечку заворчал на кухне – не иначе как догляд оставили за Андрюхой, чтоб не сбежал. Похоже было, что хозяйничают там двое: одна женщина о чем-то рассказывала между делом, а другая слушала да помалкивала – сама себе на уме. Голос у первой вкрадчивый, тягучий:
– …Сейчас мы кашу заварим. А где там у нас манная крупа? Да, манная крупа… И куда запропастилась? Ведь точно помню, здесь была. Вот же непорядок какой! Просто безобразие форменное! Ну скажите, пожалуйста, разве можно так жить?… Ага, кто ее сюда поставил? Скажете, сама, да?… Нет уж, извините…
Андрюха вышел в коридор, оттуда на кухню и с недоумением осмотрелся. Сухопарая старуха в темном, с оборочками, платье, из-под которого кособочились серенькие туфли, стояла у шкафчика одна-одинешенька. Кроме нее разве что тараканы шевелили усами из расщелины. Но ведь яе с тараканами же беседовала она? Значит, сама с собой. Ну дает!