Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1982-02 (страница 16)
У станции пахло тополиными почками, сбитыми ночным ветром и размокшими от дождя.
И этот запах напомнил мне о том, что прошел ровно год с того дня, как я здесь, на стройке.
И если бы в то весеннее утро я свернул налево, а не направо, в первый случайный проулок, всей этой истории не было бы. Не было бы Ани, Олега Ивановича, Водяного, моего бригадира Петрова и всех других, с кем мне пришлось работать. Но была бы какая-то другая стройка, другие люди, или, может быть, авторемонтный или какой-либо другой завод… Может быть, там я оказался бы более удачливым, кто знает, но в одном я не сомневался: все наши удачи и наши беды во многом зависят от нас самих.
Я свернул в заросли молодых тополей, тонких рябинок и осин. Сюда редко кто заглядывал – ветви густо переплелись, повсюду валялся сушняк, ближе к железнодорожному полотну проглядывали темные насупленные елки,
И здесь был тот же пронзительный запах тополиных почек. Он приходит на краткий срок в году – его приносят и уносят весенние дожди. Наверно, более всего нашу душу бередят запахи. Как будто все возвращается вновь…
Анину могилу засыпали землей, смешанной со снегом. Когда земля оттаяла и осела, я таскал ведрами глину и подсыпал холмик. Глина была еще сырой и вязкой, тяжелой, как свинец…
Вокруг меня тоненько пищали птицы. И как не бывало отвоеванного мною за минувший год мужества… О, как эта влажная земля пахла жизнью!
Эти далекие авто…
За последние годы в Свердловске довольно часто проводились парады старых автомобилей. Странно и интересно было смотреть на колесных ветеранов. Когда-то эти легковушки и грузовички считались чудом техники. Водители гордо вели их по булыжной мостовой мимо постовых милиционеров в длинных белых гимнастерках, а зимой – в черных шинелях. Выезжали те авто и на парады. Только никто не говорил: «Парад старых автомашин», а называлось это смотром транспорта.
Первый такой смотр-парад состоялся в Свердловске 25 декабря 1928 года. Организовало его Уральское отделение автодора.
К двенадцати часам того дня вся городская транспортная техника собралась на площади Парижской коммуны, около оперного театра имени Луначарского.
Выстроились машины по заранее разработанному плану: на правом фланге – велосипеды, затем – мотоциклы, после – легковые автомашины, за ними – грузовые, пожарные и наконец автобусы. После короткого митинга, посвященного транспорту будущего, начался торжественный марш по городу,…
За четыре года до Октябрьской революции редакция журнала «Разумный кинематограф и наглядные пособия» выпустила справочник «Путеводитель по Екатеринбургу и его окрестностям». В нем имелся раздел «Екатеринбург в алфавите», начинавшийся со слова «Автомобили».
«Попытки устройства автомобильного движения, – было написано в этом разделе, – не получили успеха в Екатеринбурге. Пока имеются автомобили у частных лиц и главных гостиниц, доставляющих пассажиров с вокзала».
Вот и все… Стоил проезд в автомобилях дорого и не всегда себя оправдывал. Моторы были несовершенные и на тряских булыжных мостовых с ухабами часто выходили из строя.
Одним из первых шоферов в городе считался Николай Павлович Забелин. Он возил хозяина спичечной фабрики Логинова, который в 1910 году купил себе за границей автомобиль.
По-настоящему автоистория в Екатеринбурге началась лишь в годы Советской власти. Правда, на его улицах тогда, как и прежде, царили ломовые подводы и извозчичьи пролетки, но было ясно, что обслуживать растущий, налаживающий свое хозяйство город им становится не по силам. Требовался более эффективный транспорт, более оперативный и вместительный.
Пожалуй, раньше всех заговорили об автомобилях пожарные.
Хотя в 1922 году имелось постановление коллегии губкоммунотдела, чтобы губисполком ходатайствовал перед центром о переводе Екатеринбургского пожарного обоза с конного на автомобильный, все же первые автомобили пожарные приобрели сами. Из Перми и Омска они доставили брошенные там отступающими колчаковцами машины иностранных марок и после реконструкции приспособили их для своих целей. Получились две автоцистерны, которые смогли заменить несколько пароконных бочек, и одна автолинейка с прикрепленными наверху лестницами: «штурмовкой», «лестницей-палкой», «раздвижной». Иногда линейку вызывали на какой-нибудь митинг, Здесь она использовалась как трибуна: с ее лестничного сооружения выступали ораторы. Пожарные автомашины получали имена, они писались золотыми или белыми буквами на радиаторах: «Стволовый», «Полундра», «Доброволец», «Октябрь».
14 ноября 1927 года техническое оснащение пожарной охраны города пополнилось присланным из Ленинграда настоящим автомобилем отечественного производства. Его мотор и шасси были изготовлены на заводе АМО, а остальное оборудование – на заводах треста «Тремасс». Назвали этот автомобиль «Подстволовый».
Нуждалась в автомобилизированном транспорте и медицина. Скромные конные повозки «скорой помощи» при всем желании не могли быстро добираться до нужного адреса. И их место в октябре 1925 года заняли купленные в Америке автокареты с красными крестами.
В 1927 году моторизация коснулась и милиции, основной «моторизованной» силой в Свердловске долго продолжала оставаться конная милиция. Даже в первой половине тридцатых годов управление милиции имело всего-навсего пять автомобилей.
Шум от тех автомашин, а все они были уже со стажем, с медленно вращающимися валами двигателя, стоял страшный: рессоры и деревянные части кузова скрипели, шестерни скрежетали. Привод у грузовиков на колеса был цепной. Сигналы подавались при помощи резиновой груши (ее звук напоминал кряканье утки), или клаксоном, или сиреной. Порой шофер давал сигнал без всякой надобности, просто так, для форса.
Почти все автомобили начала двадцатого столетия поступали к нам из зарубежных стран. До Октябрьской революции в России имелись лишь зачатки автостроения. Главным образом, это была сборка машин из импортных материалов на Русско-Балтийском вагонном заводе. С 1909 по 1915 год завод выпустил около пятисот автомобилей, в основном легковых. «Автомобильный спутник» писал о них в 1914 году:
«Первые в мире по прочности – сконструированные специально для русских дорог!»
Машины с маркой того завода назывались Руссо-Балт…
Первые десять советских автомобилей выпустил московский завод АМО в ноябре 1924 года. Этот год и принято считать начальной датой советского автостроения.
В 1924 – 1928 годах начался серийный выпуск грузовых автомобилей АМО и ЯЗ, легковых НАМИ-1. В начале тридцатых вступил в строй Нижегородский (Горьковский) гигантский автозавод, И на свердловских улицах все чаще и чаще мелькали автомашины отечественных марок. Они, как показало время, были надежнее и долговечнее.
А в январе 1935 года в «Правде» появилась такая заметка:
«Свердловск. 29 января, (корр. «Правды»). Утром 1 февраля в Свердловске пойдут первые такси. Получены пока четыре машины-такси производства Горьковского автомобильного завода».
Город расширял свой транспорт…
Теперь вернемся чуть-чуть назад, поговорим об автобусах. Первый автобус в Екатеринбурге для перевозки пассажиров появился еще в 1913 году. Но регулярного автобусного движения в городе тогда не было. Оно открылось лишь при Советской власти.
Наверно, мало кто помнит теперь те далекие автобусы. Я же помню. Правда, марку не назову. Тот автобус затарахтел в нашем городе в июне 1924 года и представлял из себя какой-то самодельный, почти квадратный фургон, выкрашенный в желто-коричневый цвет. Маршрут его начинался на площади 1905 года, у «Памятника». Так запросто называли в то время скульптуру С. Эрьзи «Освобожденный человек». Возвышался этот «Освобожденный человек» на пьедестале, сохранившемся от сброшенной после Февральской революции чугунной статуи царя Александра II. Конечной остановкой автобуса был берег озера Шарташ.
Первый том «Уральской энциклопедии», изданный в 1933 году, указывал на своих страницах:
«Автобусное городское движение организовано в Уральской области (в Свердловске) с 1924 года, почти одновременно с открытием автобусных линий в Москве, Ленинграде и других крупных центральных городах Союза».
Но настоящее регулярное движение автобусов в Свердловске началось чуть позднее. В феврале 1925 года горкомхоз приобрел пять двенадцатиместных «фордиков». В том, же месяце стали изучать и направление будущих маршрутов и прикидывать цены для будущих билетов. 7 апреля «фордики» успешно прорепетировали свои рейсы, на первомайской демонстрации катали детей.
Пассажирское движение открылось утром 2 мая 1925 года. Вначале было два маршрута, или, как тогда говорили, две линии.
На крышах тех «фордиков», по бокам, были прибиты длинные планки, на которых подробно указывались маршруты. Посадка и вход производились через одну-единственную дверь, устроенную позади. Первые кондукторы были мужчины..Через плечо у них кроме' сумки для денег висела еще специальная дощечка с разноцветными билетиками. Проезд в «две версты» стоил десять копеек…
Правда, извозчики новый, да к тому же еще и дешевый вид транспорта люто ненавидели. Автобусы отбивали у них клиентов. Извозчики называли автобусы «собачьими ящиками» и утешали себя тем, что в городе еще достаточно грязных и топких улиц, по которым никакой «формаг» и метра не пройдет. Как же обойтись тут без лошадки и пролетки?