Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1979-04 (страница 32)
Фантасты отреагировали на последнее слово науки, но как-то неохотно, скупо. «Песчаная» модель, по сравнению с «джунглями», не сулила писателям особого простера для фантазирования…
Американец Кристофер Энвил в прекрасном рассказе «История с песчанкой» постарался-таки придумать нечто неожиданное. В кошмарных условиях работают земляне на Венере – одни названия населенных пунктов чего стоят: «Черный Ад», «Рыжая Пылы», не говоря уже о местечке с выразительным названием «Шшш!». Такой звук там раздается, если плюнуть на песок… И вот оказывается, что в безжизненной пустыне водится зверек, который «благоденствует, питаясь сухими растениями, пока все остальные животные погружаются в летнюю спячку». Более того, случайно выясняется, что человек, съевший живую песчанку, долгое время способен обходиться вообще без воды…
Впрочем, не слишком ли мы увлеклись описаниями животных и растений? Ради них ли пишут фантасты свои произведения? Ведь и у Энвила в рассказе главное – не занятные сами по себе научные гипотезы, объясняющие удивительное биохимическое строение песчанки, и не описания пустынных ландшафтов. Это прежде всего умная, ироничная история о людях. О людях трусливых и смелых, заботящихся только о себе и отдающих себя другим.
Так что пейзажи Венеры, как видно, неплохо могут послужить человековедению, художественной литературе. Особенно это заметно, стоит только обратиться еще к одной модели Венеры, последней в нашем рассказе.
Ее даже трудно назвать новой, речь, по существу, опять пойдет о Венере, «промокшей насквозь». Но образ дождливой планеты, мира, в котором стерпись различия между понятиями «ДОЖДЬ шел» и «ДОЖДЬ пойдет», был создан с такой силой и убедительностью, что не остановиться на нем просто нельзя.
… Несколько человек бредут по Венере. Идут по воде. И сверху их немилосердно поливает водой. Вода везде, от нее некуда скрыться, и не хватает сил идти вперед, на поиски легендарных «Солнечных Куполов», в которых можно передохнуть, обсохнуть, прийти в себя. Где нет дождя.
«ДОЖДЬ продолжился – жестокий, нескончаемый дождь, нудный, изнурительный дождь: ситничек, ко-сохлест, ливень, слепящий глаза, хлюпающий в сапогах; дождь, в котором тонули все другие дожди и воспоминания о дождях. Тонны, лавины дождя кромсали заросли и секли деревья, долбили почву и смывали кусты. Дождь морщинил руки людей наподобие обезьяньих лап; он сыпался твердыми стеклянными каплями; и он лил, лил, лил…»
Это строчки из рассказа Рэя Брздбери «Нескончаемый дождь». По выразительности «Венера» Брэдбери – одна из самых запоминающихся, хотя он и не разрабатывал ее столь подробно, как «свой Марс». Тут забываешь о «моделях»-в памяти остаются люди. И не важно, имеет ли подобная гипотеза право на существование, – образ нескончае.ого дождя и людей, бредущих сквозь него, запомнится, в этом нет сомнения.
НЕБЕСНАЯ ГЕОГРАФИЯ
Мария РУТ
Рисунки З. Баженовой
С древнейших времен человек, познавая Землю, дает названия рекам, горным хребтам, озерам, созданным собственными руками городам и селам… Так рождается топонимия Земли.
И с древнейших времен человек старается разгадать тайны звездного купола, таинственно мерцающего над его головой в ночные часы. Так рождается топонимия Космоса.
Когда мы хотим подчеркнуть непохожесть каких-то вещей, явлений, то часто говорим: «Ну, это и сравнивать нельзя – это просто небо и земля!» Но на сей раз давайте все же попробуем сравнить небо и Землю, а точнее – земную и космическую топонимию.
На Земле человек дома. Он имеет возможность досконально изучить те объекты, которые ему предстоит назвать. Человек пьет воду из рекп, ловит в ней рыбу, борется с ее бурным течением, карабкается по ее обрывистым берегам, добывает зверя и рубит деревья в прибрежных лесах. Сколько тут возможностей для названия! Можно назвать ручей Студеным – за холодную прозрачную воду, а можно Гальянкой – по рыбе, которая там водится, или Сосновкой, потому что течет ручей через сосновый бор, или… Выбор широк. Потому так и разнообразна земная топонимика.
А звезды далеко. И с Земли все они, на первый взгляд, одинаковы. Но давайте посмотрим на названия, которье народь дают этим точечкам на небосводе. Полярную звезду у многих народов мира зовут Северной, потому что она помогает путникам ориентироваться на север. Немцы зовут ее еще и путеводной звездой. Псковичи окрестили Венеру Блинницей – она восходит на заре, в тот самый час, когда крестьянки начинают печь блины к завтраку. Древние казахи называли Венеру "Сварливой бабой – зимой, в дождевых Облаках сна часто меняет свюю окраску. А Юпитер казахи назвали еще более грозно: Есек кырган – «Истребитель ослов». За что? Дело в том, что караванщики часто путали Юпитер с Венерой. Он восходил тоже к утру, но гораздо раньше Утренней звезды. Караваны выходили в путь раньше срока, сбивались в предутренней мгле с пути и гибли.
Чувствуете, как сильно в этих названиях земное притяжение? Но, может быть это касается только названий тех времен, когда люди не понимали еще, что такое Космос? Ничуть не бывало.
Взгляните на карту Луны, карту, само существование которой – одно из крупных достижений современной науки. Какие здесь привычные земные названия: Кавказ, Альпы, Пиренеи, Кордильеры, Черное озеро, море Москвы, море Австралии… А на Марсе есть Аравия, Тирренское море, Большой Сырт… Опять встретились Земля и Космос, опять властно заявила о себе земная топонимия.
И все-таки Земля – это Земля, небо – это небо. Оно далеко, оно прекрасно и загадочно. Поэтому в космической топонимии с древнейших времен владычествует сказка. Первобытные люди населяли небо сказочными быстроногими зверями и крылатыми охотниками. Из мифов пришли к нам многочисленные названия с детства знакомого ковшика Большой Медведицы – Лось, Олень, Гиппопотам, Конь. Да и греческое Большая Медведица – тоже отголосок мифа о небесной охоте. О сказке напоминают многие названия звезд первой величины: Бетельгейзе – арабское «плечо великана», Спика – греческое «колос» и другие.
Сказочную традицию продолжи.'!и и античные астрономы. Они населили небо богами, нимфами и другими героями античных мифов. Уже был составлен Гиппархом первый подробный (более тысячи названий!) звездный каталог, уже были определены размеры Луны, уже Арнетотель обдумывал первую модель Вселенной, а вера в то, что небо – обиталище богов, д и ктов а лэ первые наз ван и я планет; Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн – имена древперимских своенравных небожителеи, которые, по мнению римлян, заставляли вращаться планеты.
Прошли века, но загадочный Космос не хотел расставаться с легендам. И, наверное, поэтому безбо1ник Галилей, открыв в 1610 году спутники Юпитера, назвал их именами античных героев: Ио (незадачливая возлюбленная Юпитера, превращенная им в корову), Европа (царевна, которую Юпитер похитил, обратившись в быка), нимфа Каллисто (еuе одна нз 1ертв громовер1ца, обращенная им в медведицу). И, наверное, потому чте вновь открытые планеты тоже получили имена античных богов: Уран (1781), Нептун (1846), Плутон (1930).
Впрочем, нет. Не только поэтому. Существует еще один закон в стране Топонимии, земной ли, космической ли, – закон модели. В языке вообще существует определенный набор способов образования новых слов, которого мы либо неосознанно, либо сознательно придерживаемся. Для космической топонимии исторически сложившейся моделью стало называние именами античных богов и героев. Сила традиции вызывала к жизни все новые и новые забытые имена. Особенно показательны в этом отношении названия спутников планет. Почти все они получили имена античных героев, так или иначе связанных с главным из римским богов.
Вот другой пример. Бог морей Нептун, именем которого названа одна из планет, по представлению древних был окружен свитой из тритонов и нереид. И вот открытый в 1846 году первый спутник планеты Нептун получает имя Тритон. А в 1949 году был открыт второй спутник Нептуна. Как его назвали? Ну, конечно 1е, Нереида. То же самое произошло со спутником Сатурна. По мифу, Сатурн был главным из титанов – верховных существ, предшественников античных богов. И спутники планеты названы именами титанов – Рея, Диона, Тефия, Япет… А один из спутников так и зовется – Титан.
Наконец, посмотрим на спутники Марса. Холл, их первооткрыватель, дал им имена Фобос и Деймос – Страх и Ужас. Не правда ли, подходящие названия для планеты, носящей имя сурового бога войны?
Однако Космос неисчерпаем, чего не скажешь о мифах. Античных героев стало недоставать. Начали возникать повторы. Модель исчерпала себя – надо искать новую. Один на путей – называние космических объектов именами литературных героев. Интересны названия спутников Урана. Первые два из них были открыты Гершелем в 1787 году и названы Оберон и Миранда. В 1851 году Лассель открыл Титанию и Умбриэль, наконец, в 1948 году Койнер – Ариэль. Узнаете шекспировских героев «Сна в летнюю ночь» и «Бури»?
Второй путь – мемориальные названия, по именам первооткрывателей и великих людей. Много мемориальных названий на карте Луны – кратеры Архимед, Аристарх, Кеплер, Коперник, Штернберг, Кибальчич…
Ну и, наконец, можно просто нумеровать космические объекты: Астероид № 5 -и не надо ему никакого имени, правда, скучновато._